Автор и герой.

В этом нежелании отделить свою человеческую жизнь от процесса духовного творчества состояло существенное отличие романтиков от предшествующего развития искусства. Если Гете считал, что поэзия через акт самоотчуждения в произведении помогает освободиться от себя, то романтики, напротив, стремились к самоотождествлению с ней, что создавало напряженное противоречие в отношениях автора и героя.
С одной стороны, в искусстве романтизма оформился феномен авторства, свидетельствующий о том, что художественное творчество освободилось от риторических канонов и стало прямым выражением личностного освоения мира и самопознания как одной из центральных тем творческой деятельности*. Романтики переносили внимание с результатов творчества на душу, как источник творчества — так во многих романах немецких писателей-романтиков (Вакенродер, Новалис, Гофман) главным героем становился сам художник, во французском романтизме был распространен жанр исповедального романа (Шатобриан, Мюссе), очень часто романтики сами выступали героями своих текстов — в лирике, в письмах и дневниках, которые можно считать одним из ведущих жанров романтического творчества. С другой стороны, романтический автор утрачивал позицию вненаходимости в творчестве (М.М. Бахтин), вступая в противоречивые отношения с героем — сотворенным персонажем художественного произведения. Романтик хотел быть одновременно и жизненным героем и автором, стремящимся к абсолютному самовыражению в искусстве через своих персонажей. Автор вступал со своим героем в отношения сложной игры, то максимально сближаясь с ним, то иронически отстраняясь в моменты его столкновения с реальностью (Байрон «Дон Жуан»), то придавая ему черты трагической жертвы, то уводя его из реального мира в мистическое пространство отстраненности (Лермонтов «Демон»). Но при этом личность автора представлялась обладателем потенциала абсолютной творческой свободы, чуждой любой оформленности. По мере нарастания напряжения между реальностью и замыслом уничтожения всех искусственных преград, мешающих полному слиянию человека с миром и людьми, все чаще звучат темы антагонизма лица и маски (Брентано, Гофман), человека и его двойника (Шамиссо, Л. Тик), а также противоречий внутри самого человека (В. Пого). Сначала это образ чуждого герою мира как маскарада лживых и пустых персонажей, в котором герой гоним и абсолютно одинок (Грибоедов «Горе от ума»). 1 Но позже не только мир предстает как извечное противостояние и взаимопроникновение добра и зла, подлинного и ложного (Гофман «Эликсиры сатаны», «Песочный человек», «Крошка Цахес», цикл опер «Кольцо нибелунга» Р. Вагнера), но и сам герой видится носителем этих противоречий, порождающим своих двойников и ответственным за них1. Романтики заложили начало развития психологического романа, направленного на исследование внутреннего мира личности, где в полной мере могла проявиться их склонность, даже страсть, к саморефлексии. В. Пого видел отличие современного (романтического) искусства от классицист- ского в том, что последнее в своих трагедиях создавало маски, а новое искусство становится драматическим, т. е. не культивирует абстрактные противопоставления добра и зла, а показывает полярность души человека, в котором уживаются и «ангел» и «зверь», показывает присущность геловегескому противоречивых мыслей, страстей желаний,— пусть у поэта «будут крылья, чтобы улетать в бесконечность, но пусть у него будут ноги, чтобы ходить по земле.
Выйдя из человека, он должен снова вернуться в него... Таким — и человечным и сверхчеловечным — должен быть поэт...»385 386 Так постепенно в недрах романтизма зреет новая творческая позиция, намечается тенденция к реализму. Итак, главное культурное открытие романтизма состояло в утверждении ценности сложного внутреннего мира человека. «Мы мечтаем о путешествии во вселенную: но разве не заключена вселенная внутри нас? — писал Новалис.— ...В нас самих или нигде заключается вечность с ее мирами, прошлое и будущее. Внешний мир — это мир теней...» 387 «Художник должен рисовать не просто то, что он видит перед собой, но и то, что он видит в себе. Но если он не видит в себе ничего, ему не надо рисовать и то, что он видит перед собой» 388. Жизненность мира и жизнь души первоначально сходятся в сфере чувства. Это состояние чувственного переживания мира является высшим наслаждением для личности романтика, апогей которого А. Шлегель назвал «томлением души», когда она переполнена волнением от чувства взаимопроникновения с миром, радостью ощущения в себе духа жизни как колебания «между воспоминанием и предчувствием» К Мыслить о неопределенном, переживать неосуществляемое, т.е. погружаться в глубины сознания, обнаруживая там все новые оттенки чувствований и темы для вдохновения — в этом сенсуалистическом, психологизированном бытии, сладкой муке жизни духа романтики видели смысл существования. Они не считали стремление к счастью достойной целью человека. Критикуя романтическое мировоззрение, Гегель называл «романтическую душу» «несчастной прекрасной душой»: «Лишенная действительности прекрасная душа в противоречии между своей чистой самостью и необходимостью последней проявиться во внешнем бытии и превратиться в действительность... прекрасная душа потрясена до безумия и тает в истомляющей чахотке» 389 390. Продолжая эту мысль, М. Фуко писал, что в таком состоянии неразличаемости человеком границ объективного и субъективного состоит суть безумия: «Человеческое бытие не характеризуется через некоторое отношение к истине, но наделено присущей ему и только ему, открытой вовне и одновременно потаенной, собственной истиной»391. Сами романтики ни в коей мере не считали себя безумцами, напротив, они полагали, что их сознание представляет собой совершенную организацию, но в то же время признавали важность бессознательной деятельности в творческом процессе: «Поэт воистину творит в беспамятстве... он представляет собой в самом действительном смысле тождество субъекта и объекта, души и внешнего мира...»392 Именно достижение такого тождества они считали апогеем художественного творчества, хотя оно и не исчерпывало содержание всего творческого процесса. Так или иначе, но романтиками был создан определенный культурный ореол над этой темой, ставшей впоследствии одной из ключевых в трактовке проблемы художественного творчества сначала в символизме, а в XX веке в сюрреализме.
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме Автор и герой.:

  1. «Мифологический» человек (герой)
  2. «Герой, получивший сильнейший удар, все же держится на ногах»
  3. Об авторах
  4. Об авторах.
  5. От автора
  6. ОТ АВТОРА
  7. От авторов
  8. СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
  9. ОТ АВТОРА
  10. От автора
  11. От автора