Христианское обращение — метанойя.

Нам же привычнее сталкиваться с термином «обращение» в христианских текстах, в которых оно описывается как обретение истины через божественное откровение. Христианское обращение начинается с сокрушения о собственной греховности, и это тоже искусство, техника.
Техника особого рода. Ее правила складываются постепенно в богослужебном ритуале и особенно четко фиксируются в монашеских уставах. Но пра- 83 вила правилами, а решается все тем, происходит или не происходит обращение. Если оно происходит, открывается путь к спасению. В такой версии обращения суть христианского «понимания бытия». И лучше не сказать об этом, чем сказал Сергей Сергеевич Аверинцев: оно теперь не есть «само собой разумеющееся достоинство космоса», но «любовное дарение Творца, на которое мир... может ответить только трепетным изумлением и потоками благодарных слез»1. Все премудрости мира сего, будучи от людей, отходят на второй план перед красотой творения и неисповедимостью путей Господних. Признание неисповедимости этих путей становится высшим знанием. В итоге христианские истины оказываются предельно парадоксальными: я поистине знаю, только отказавшись от знания, я поистине свободен, когда я раб Божий, и я есть поистине, когда я от себя отказался. Нельзя сказать, чтобы этой парадоксальности вовсе не было в античном обращении, но оно не предполагает такого радикального отказа от себя, имея своей целью уяснение своего положения в этом мире. Христианин более радикален, он вручает себя Божьей воле. Если возвратиться к тому, что имеет в виду Платон, говоря об искусстве обращения, и обращение христианское — это действительно некий род инициации, т.е. такого события в человеческой жизни, благодаря которому человек становится существом разумным, а значит, сосуществующим с другими в каком-то мире и способным как-то вести себя в нем. Взрослый человек опытен, но дело не в том, что он просто набрался каких-то знаний и навыков,— он прошел радикальное испытание: испытал сам себя и обрел этот опыт — опыт себя. Он впервые столкнулся с самим собой как с тем, кто должен как-то себя вести, как с субъектом любого возможного опыта. И то, как прошло испытание, предопределяет, какой мир ему предстоит. Эти миры разные у платоника и у христианина. Платоновское обращение обращает человека, который задается вопросом о сущности. Знать сущность вещей нужно для того, чтобы как-то вести себя — это ведь главный результат испытания. Для того чтобы усмотреть сущность вещи — еще она, сущность, именуется эйдо- сом, существенным видом, или субстанциональной формой — следует от вещи отстраниться. Отстраниться, чтобы указать — вот она. Она передо мной, а я, на нее указующий, в отдалении. Это мое отдаление 84 словно удерживает вещь в себе самой, не давая ей перетекать в другие вещи. Все течет, но горы на горизонте текут медленнее, из-за большей своей удаленности, чем деревья на обочине.
Нужно уловить их определенность, и то, что делает эту определенность такой, а не другой. Все лошади — лошади, но все — разные лошади, и нужно схватить особую определенность именно этой лошади. Однако определение сущности этой лошади возможно только на базе сравнения с сущностями других лошадей. Но откуда взять эту «базу»? Сами определенные вещи отсылают к своей общности — родам и видам, которые в каком-то смысле «первее»: первое для нас — последнее по природе (Аристотель). Поэтому платоник-созерцатель задается не просто вопросом о сущности: что такое такая-то вещь? — такие вопросы задаются на каждом шагу, и для этого не нужно быть философом,— а вопросом о сущности всего. Иначе это всё называют сущим. Вопрос о сущем и есть главный философский вопрос. Вообще, для всей традиционной метафизики быть — это быть чем-то, чем-то одним, однако это и непрестанно оказываться многим по отношению ко многому. Мудрость, говорит Гераклит, состоит в том, чтобы знать всё как одно. Но это и есть грегеская формула красоты, полагающая красоту гислом и мерой. Но не счетным числом, которым считают вещи, а гислом самой вещи, связанным с ее сущностной структурной определенностью (Платон, «Государство» VII, 522е-526а; у Аристотеля в «Физике» 219b 6f — «число считаемое и то, с помощью которого считают» *). А мера не та здравая умеренность, которая якобы была присуща всем грекам, но мерность или соразмерность самого космоса, выступающая как его красота. Такова античность. Христианское обращение не слишком интересуется соразмерностями пределов сих, оно адресуется к запредельному Творцу мира. Место христианина — на разомкнутой границе миров. При этом христианин благодарен Творцу за мир земной, сотворенный прекрасным. Ортодоксальное христианство (в отличие от тех же гностиков) наследовало греческое отношение к бытию как благу. Неблагим и одновременно неистинным, в смысле существующим не по истине, а по лжи, сущее становится в результате человеческой ошибки в выборе — греха. Космология отцов Церкви — гимн красоте творения, мудрому художнику, устроившему его наилучшим образом. Зло в мир приходит вместе с человеческой свободой, без которой, однако, нельзя обойтись. Как и в антигности, мера, гисло, гармония остаются главными 85 эстетигескими категориями, притом что созерцательное постижение совершенства творения не является целью христианина, его цель — возрождение к новой, вечной жизни. Победа над смертью. Бог для христианина, хоть и далекий, но живой и личный, это не совмещающее в себе пределы единое упорядоченного космоса. Прямо говорит Василий Великий: «Бог был для мира не сим одним, не причиною только бытия, но сотворил как благий полезное, как премудрый величайшее...»86
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме Христианское обращение — метанойя.:

  1. Христианская любовь против христианской ненависти
  2. Глава III. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УПРАВЛЕНИЕ В ОБЛАСТИ БЕЗОПАСНОГО ОБРАЩЕНИЯ С ПЕСТИЦИДАМИ И АГРОХИМИКАТАМИ, НАДЗОР И КОНТРОЛЬ ЗА БЕЗОПАСНЫМ ОБРАЩЕНИЕМ С ПЕСТИЦИДАМИ И АГРОХИМИКАТАМИ
  3. Христианское небо есть христианская истина. Что исключено на небе, исключено также и истинным христианством. На небе христианин свободен от того, от чего он хотел бы быть свободным на земле, - свободен от половых побуждений, свободен от материи, природы вообще.
  4. §56. Обращение
  5. § 101. Обращение 1.
  6. Праздник — обращение к сакральному
  7. § 101. Обращение 1.
  8. дизайн ОБРАЩЕНИЯ
  9. Обращения в переписке
  10. 9. СОЗДАНИЕ РЕКЛАМНОГО ОБРАЩЕНИЯ
  11. Обращение. Вводные слова и предложения
  12. § 10.2. ВЕКСЕЛЬНОЕ ОБРАЩЕНИЕ
  13. ХРИСТИАНСКИЙ СОЦИАЛИЗМ В ЕВРОПЕ
  14. ОБРАЩЕНИЯ, КОТОРЫМИ МЫ ПОЛЬЗУЕМСЯ
  15. Обращение к символам
  16. Христианский антропоморфизм
  17. О ВИДЕНИИ И ОБРАЩЕНИИ ВНИМАНИЯ
  18. Христианская империя