Изучение китайской системы родства

 

Исследование китайской системы родства представляется в высшей степени интересным и многообещающим для всех, кто занимается вопросами истории развития общества. Возможность проследить видоизменения этой системы на протяжении нескольких тысячелетий обещает исследователю гораздо большие результаты, чем исследования любых иных систем.

Несомненно, именно так думал и Морган, посвящая китайской системе родства один из разделов своего исследования «Системы родства и свойства».

«Эта система принадлежит к числу классификационных систем туран- ского типа,— писал Морган,— хотя она находится ниже наивысшего типа туранской формы и родственна малайской, но отличается от нее. Если дравидские народы Индии могут быть помещены в центре туранской семьи, то китайская нация — отдаленный член этой семьи. Их система родства имеет некоторые черты, отличающие ее о„т всех других, но это относится скорее к ее внешним чертам, чем к ее сущности. По своему методу она громоздка и в высшей степени искусственна; однако по полноте разделения нею определенных линий и ветвей этих линий друг от друга и определения родства каждого родственника к стоящему в центре системы Я, она уступает только римской системе родства; во многих отношениях она не превзойдена ни одной из существующих систем». По мнению Моргана, в этой системе существуют две различные части, в результате совместных действий которых и возникла эта система. Первая часть состоит из терминов родства, которые в общем соответствуют туранскому принципу классификации. Другая часть состоит из самостоятельных определительных терминов, которые используются для различения ветвей боковых линий родства. Таким способом родственники по боковым линиям могут быть определены довольно точно. По мнению Моргана, разработка этой второй части системы была результатом работы ученых и чиновников, желавших уточнить примитивную классификацию. Их работа была вызвана необходимостью определить законы о потомстве, главным образом, чтобы регулировать правила наследования имущества[52].

Как мы увидим ниже, Морган правильно определил основную линию развития китайской системы, и надо отдать должное его проницательности, так как для того, чтобы сделать свои выводы, он располагал всего лишь одним примером современной китайской системы родства.

В своей работе Морган использовал данные, собранные для него англичанином Робертом Хартом, стоявшим тогда во главе Департамента морских пошлин в Кантоне. Харт собрал весьма обстоятельно китайские термины родства, записанные на литературном пекинском, или мандаринском, диалекте, и, кроме того, послал Моргану при письме от 18 сентября 1860 г. свои замечания о структуре китайской системы родства. Эти материалы и послужили Моргану основой для многих его заключений.

Внимание Моргана привлекло указание Харта на то, что китайская система распределяет всех родственников по девяти степеням родства. Харт в своем письме привел сообщение одного китайского автора, писавшего об этих степенях следующее: «Все рожденные на этот свет люди имеют девять степеней родства. Мое поколение — это одна степень родства, моего отца — одно, моего деда — одно, моего прадеда —одно, моего прапрадеда — одно; итак, надо мной четыре степени; поколение моего сына — одна степень, моего внука — одна, моего правнука — одна, моего праправнука — одна. Итак, ниже меня четыре степени родства. Включая меня самого в подсчет, получается всего девять поколений. Это — братья. И хотя каждая степень принадлежит различным домам или семьям, однако все они мои родственники. Это называется девятью степенями родства».

Из этого сообщения Морган сделал вывод, что по своей форме китайская система родства идентична малайской. Это безусловно ошибочное заключение не помешало, однако, Моргану отметить наличие туранских черт в китайской системе родства. К числу этих черт он относит наличие особых терминов для брата матери и сестры отца, название старшего и младшего братьев отца — старшим и младшим отцом, а также обособление детей моего брата от детей сестры особыми терминами. Все эти черты являются типично туранскими, но девять ступеней родства, т. е. «малайская форма», по мнению Моргана, пронизала всю туранскую систему и этим поставила китайскую систему родства как бы на грани малайской и туранской.

После Моргана в течение долгого времени китайской системой родства никто не занимался. Для этнологов не-китаеведов китайские источники оставались недоступными. Китаеведы-филологи в общем мало интересовались проблемами этнографии. Одним из немногих китаеведов, уделивших внимание изучению отношений родства, брачных обычаев и обрядов, был французский китаевед Гранэ.

Анализируя обрядовые песни древнего Китая, сохранившиеся в старинном сборнике Шуцзин, Гранэ ставит их в связь с сезопной обрядностью и брачными игрищами. Эти данные и послужили ему основой для всех его дальнейших работ, где он дает картину древнейшего состояния китайского общества г. По мнению Гранэ, в глубокой древности, в эпоху Чжоу, жители каждой отдельной местности составлялиобщину(сотптпаи1е). Община была основным общественным объединением, в котором, в результате полового разделения труда, мужчины и женщины составляли две обособленные группы; каждая из них вела свой особый образ жизни, имела свои особые обычаи и нравы. Наряду с этим разделением вся община распадалась на «семьи), и в каждой такой семейной (или локальной) группе, жившей изолированно, говорит Гранэ, «развивался дух обособленности». Однако в пределах и этих «семей» мужчины и женщины были резко отделены друг от друга. Мужчины занимались обработкой полей, женщины собирали листья тутового дерева и разводили шелковичных червей. В жаркое время года мужчины занимались починкой домов, а женщины пряли и ткали. Таким образом, по мнению Гранэ, в течение всего года мужчины и женщи-

малайская система родства

ны были обособлены друг от друга. Монотонная жизнь маленьких групп, погруженных в повседневные заботы, прерывалась лишь весной и осенью, когда все собирались для весенних брачных игрищ или осенних праздников сбора урожая. В это время восстанавливалось единство общины. На этих сборищах сходились мужчины и женщины разных локальных групп ж заключали браки.

Все эти рассуждения имеют весьма фантастический характер.

Что же представляла собой реконструируемая Гранэ «семейная», или «локальная», группа? Ясного ответа на это он не дает. Он противополагает «семейной экзогамии» «федеральную эндогамию»[53]. Таковы, говорит Гранэ,«, были «первые наиболее общие брачные правила». «Позднее, когда социальная структура усложнилась, брачные правила стали, без сомнения, более детальными»[54]. Иначе сказать, Гранэ думает, что экзогамия, в ее наиболее примитивных формах, возникла в эти периоды истории Китая и лишь позже была усложнена разными догмами. Вместе с этим Гранэ замечает, что запрет жениться в одной группе идет рука об руку с запретом жениться вне определенной другой группы и становится, таким образом, обязательством жениться в данном определенном кругу. Другими словами экзогамия — это негативная сторона позитивных брачных обязанностей.

Таковы в общих чертах взгляды Грапэ. Нетрудно видеть полнейшую несостоятельность многих его соображений. Картина древнего состояния китайского общества эпохи Чжоу рисуется ему в свете идей французских социологов и философов-идеалистов Тарда, Дюркгейма, а также взглядов Вестермарка. Представление об обособлении мужчин и женщин, не- сомненно, навеяно идеями Габриеля Тарда о разделении общественного труда; в конструировании им сезонных сборищ и пиршественных оргий осеннего сезона чувствуются отголоски взглядов Дюргкейма на происхождение религии и ее связи с древней общественной жизнью у австралийцев; наконец, в «теории» весенних брачных игрищ видно прямое влияние «теорий» Вестермарка о сезонном заключении браков. В своих работах Гранэ архаизировал всю общественную жизнь Китая чжоуской и дочжоуской эпохи. Изображая китайские народности стоящими на уровне развития австралийских племен, Гранэ считал, что Китай той эпохи являлся государством феодальным, в котором бытовали архаические порядки седой древности.

Обычаи заключения браков в весенний и осенний сезоны у народов юго-восточной Азии были разобраны в русской литературе еще до появления первых работ Гранэ. Н. Мацокин посвятил этим вопросам два специальных исследования. Он обратил внимание на культовые песни и весенние сборища обрядового характера и рассмотрел их в связи с брачными обычаями. Н. Мацокин видел в них пережитки материнского рода, существовавшего некогда повсеместно в Китае и в юго-восточной Азии[55]. Несомненно, что во многих обрядах и песнях могли удержаться отголоски древнейших эпох состояния общества, но ставить их в связь с феодальными порядками, как это делает Гранэ, невозможно.

По мнению Гранэ,китайская система родства относится к числу классификационных. Она не интересуется отдельными лицами и их родственной близостью, по обозначает категории родства. «Слово «мать»,— пишет

Гранэ, — само по себе относится к широкой группе лиц. Если его используют в индивидуальном значении, оно служит для обозначения наиболее уважаемой женщины из поколения матерей, а не той женщины, которая является действительно матерью. Совершенно так же отец не отличается от дядьев со стороны отца. Это слово служит также для обозначения круга родственников, гораздо более обширного, чем одни только братья отца. Сыновья составляют одну общую группу с племянниками. Все кузены, как бы они ни были далеки, считаются братьями. В основе этой организации лежит полнейшая нерасчлененность. Она не признает ни личных связей, ни иерархии.

Отношения родства имеют общий характер»[56].

Так характеризует Гранэ китайскую систему родства. Из этой цитаты можно заключить, что Гранэ считает возможным отнести китайскую систему родства к числу классификационных систем малайского типа. Однако это не так. Данная им характеристика весьма неточно передает основные черты системы родства, засвидетельствованные наиболее древним источником, дающим нам сведения о китайской системе родства эпохи Чжоу,— словарем Эр-я, разбор которого помещен ниже. Достаточно сказать, что Гранэ упоминает лишь о дядьях со стороны отца, в группу которых включается отец. Он не отметил здесь того, что дядья со стороны матери составляют особую группу, отличную от группы братьев отца. Между тем это является отличительной чертой классификационных систем родства турано-ганованского типа. Древняя система родства Эр-я выделяет братьев матери и теток со стороны отца в особую группу, объединяя их с родителями жены (мужа). На эту особенность терминологии родства Эр-я обратил внимание и сам Гранэ, сделавший из этого вывод о существовании в древнем Китае обычаев перекрестно-кузенного брака.

Дальнейшее изучение терминологии родства древнего Китая привело Гранэ к мысли о существовании в Китае в те времена системы брачных классов, в основе своей сходной с системами восьми брачных классов Австралии, хотя отличающейся от них некоторыми особенностями. По мнению Гранэ, в древнем Китае чжоуской эпохи существовала четырехклассная брачная организация. Он считает ее исходной формой брачных делений и возражает против предположения, что ей могла предшествовать дуальная организация. Четыре брачных класса, по мнению Гранэ, состояли из следующих групп: группы «отцов» и «матерей», состоявшей из отца и его братьев и матери и ее сестер; группы «сыновей» и «дочерей», куда входили все дети первой группы; группы «дядьев» и «теток», кудавходили братья матери и сестры отца; группы «племянников» и «племянниц», куда входили сыновья сестер и дочери братьев.

Так как каждая из этих четырех групп состоит из мужчин и женщин, то четырехклассная система эта находит выражение в восьми терминах[57]. Вся эта система по существу является чистой реконструкцией и предполагает наличие турано-ганованской системы родства. Гранэ обращает слишком много внимания на символику отдельных терминов, нередко весьма свободно толкует многие тексты и, кроме того, всё свое изложение ориентирует в сторону сравнения с австралийскими системами брачных классов.

В этом, несомненно, сказывалось влияние социологической школы Дюрк- гейма. В целом работа Гранэ производит впечатление очень неправдоподобной конструкции и слишком примитивизирует общественные отношения эпохи Чжоу, когда в Китае, несомненно, уже сложилось государство и господствовал рабовладельческий способ производства.

Большой вклад в дело изучения китайской системы родства после Моргана сделали китайские ученые. За последние 25 лет появилось очень много отдельных работ, статей и специальных исследований по различным вопросам, связанным с проблемами большесемейной организации, системы родства и с различными брачными обычаями в Китае. Наиболее существенным шагом вперед было появление статьи Чжэна и Шриока о китайских терминах родства. Они опубликовали перевод части китайского словаря Эр-я, где приведены термины родства эпохи Чжоу[58].

На опубликование Эр-я откликнулся американский этнограф Кребер, занимавшийся системами родства американских индейцев. Кребер, совершенно в духе своих антиисторических взглядов, рассматривает развитие китайской системы родства чисто формально, взвешивая лишь соотносительную численность описательных и неописательных терминов. Кребер, применяя терминологию Лоуи, называет древнюю китайскую терминологию родства «раздвоенной коллатеральной системой». Она содержит, по его мнению, следы перекрестно-кузенного брака, подчеркивает различия в старшинстве и в общем «весьма сходна в большинстве своих существенных черт с системами родства американских, африканских и океанийских народов»[59].

В общем, говорит он, можно считать, что древняя китайская система родства имела классификационные термины, т. е. носила характер ту- рано-ганованской системы, а затем постепенно стала описательной.

Китайский ученый Фен Хань-и в одной из своих работ пришел к выводу, что китайская система была некогда весьма похожа на систему родства Фиджи и предполагала браки между двумя родами и между разными поколениями[60]. Заключения его были основаны на недостаточно изученной тогда системе родства Фиджи. В действительности сравнение обеих систем не идет далее самых общих сопоставлений. Надо сказать, что в дальнейших своих работах Фен Хань-и отказался, повидимому, от своего предположения.

Попытки увидеть в системе Эр-я отражение брачных классов (что пытался установить Гранэ) мы находим в исследовании Джона Лейярда, английского этнографа, изучавшего в течение почти 40 лет общественный строй меланезийцев и их брачные классы. На основании анализа китайских терминов: гу — сестра отца, цзю — племянник, шэн — брат матери, ин — отец мужа дочери (говорит женщина) и гуй сунь — дети сына брата (говорит женщина),— Лейярд[61] путем весьма сложных рассуждений приходит к выводу, что в основе системы родства древнего Китая, как она отражена в Эр-я, лежит система 12 классов, построенная на сочетании двух патрилинейных половин и двойной системы трех групп при матрилинейном счете родства. Вся эта реконструкция построена на этимологическом значении одного-двух терминов. Решающее слово по этому вопросу, конечно, остается за этнографами-китаеведами. Но возможно, что система родства древнего Китая в той или иной форме действительно отражала систему брачных классов. Во всяком случае она была несравненно сложнее малайской системы родства. Это чувствовал и Морган, когда колебался признать китайскую систему чисто малайской и говорил, что в китайской системе родства сосуществуют одновременно черты малайской и туранской систем.

Наиболее обстоятельной работой по истории китайских терминов родства является исследование Фен Хань-и, изданное в 1937 г. и переизданное в 1945 г.[62] В этой работе весьма тщательно собраны термины родства, встречающиеся в классической китайской литературе, отмечено появление того или иного термина в определенную эпоху и рассмотрено развитие их значений. В этом положительная сторона работы. Общие же выводы Фена неправильны вследствие своеобразного понимания им термина «родовая организация». Он вкладывает в это понятие нечто неопределенное, смешивая вбедино традиционное в среде китаеведов понимание «клановой организации», т. е. систему «семей», или «фамилий», с термином американской этнологической школы «Sib organization», т. е. «родовая организация»,— понятием, которое относится к эпохе первобытной общины. Но Фен, следуя за американскими этнологами, считает возможным расширительное толкование этого термина. Фен считает, что родовая организация Цзун фа, что означает буквально «закон, система родства», связана с феодальной системой, которая была уничтожена, по его мнению, в III веке до н. э. Родовая организация, однако, дожила, как он пишет, до наших дней, хотя и в измененной форме. По Фену, послефеодальное развитие рода достигло своей вершины в III—VIII веках н. э., когда сложились родовые организации си цзу, или цзун цзу. Причинами этого развития были многие факторы, но прежде всего здесь имел место, по мнению Фена, «реакционный рост», последовавший за уничтожением феодальной системы. Наиболее крупные и значительные роды заняли место феодальной знати, монополизировали правительственные должности и стали опорой общественного порядка. Влияние этих родов уменьшилось в танскую эпоху, так как правители Танской династии боролись с ней; однако это в свою очередь вызвало восстание, приведшее к гибели Танской династии. Родовая организация, по мнению Фена, теперь имеет меньшее значение, чем прежде, но традиции и влияние ее еще пронизывают всю общественную жизнь Китая. Такова сущность взглядов Фена. Нетрудно видеть, что вся его концепция целиком основана на непонимании действительного развития истории феодального Китая.

Из работ на русском языке терминологии родства в Китае была посвящена диссертация Ю. В. Бунакова «Термины родства в китайском языке (Этнографически-лингвистическое исследование)». Диссертация осталась неопубликованной,но о ее содержании сможно судить по напечатанным в 1935 г. тезисам. Автор поставил своей задачей изучить китайскую терминологию родства исключительно с точки зрения семантики, понимаемой в духе Н. Я. Марра, с применением так называемого палеонтологического анализа. Особенностью всей работы является то, что она основана исключительно на словарных материалах, что типично для многих работ учеников Марра. В общем мнение Ю. В. Бунакова сводилось к тому, что он считал возможным «отвергнуть упор Моргана в характеристике терминологии в пределах классификационной системы на туранские моменты, предпочитая ему упор на малайскую линию», или, говоря по-про- сту, он возводил китайскую систему родства к малайской. Так как автор интересовался по преимуществу анализом отдельных терминов родства, взятых самостоятельно, вне их связи в системе, естественно, он не обратил внимания на терминологию перекрестно-кузенного брака и не оценил ее значения.

В.работах И. В. Сталина по вопросам языкознания дана уничтожающая характеристика палеонтологического метода Н. Я. Марра и его теории скрещивания языков, а также злоупотребления семантикой. Все это в полнот! мере относится к работе Ю. В. Бунакова, которая, как было сказано, целиком основана на порочных положениях Н. Я. Марра.

  

<< | >>
Источник: Толстов С.П. (ред). РОДОВОЕ ОБЩЕСТВО. 1951

Еще по теме Изучение китайской системы родства:

  1. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ КИТАЙСКОЙ СИСТЕМЫ РОДСТВА
  2. А. А. Никишенков МЕТОД СТРУКТУРНОГО АНАЛИЗА А. Р. РЭДКЛИФФ-БРАУНА И ПРОБЛЕМА ИЗУЧЕНИЯ ОТНОШЕНИЙ РОДСТВА В ДОКЛАССОВЫХ ОБЩЕСТВАХ
  3. Современная система родства
  4. Система родства Эр-я
  5. Д. А. О Л Ь ДЕ РОГ Г Е МАЛАЙСКАЯ СИСТЕМА РОДСТВА
  6. МАЛАЙСКИЕ СИСТЕМЫ РОДСТВА В ПОЛИНЕЗИИ
  7. МАЛАЙСКАЯ СИСТЕМА РОДСТВА В АФРИКЕ
  8. Туранская или ганованская система родства.
  9. МАЛАЙСКИЕ ЧЕРТЫ СИСТЕМ РОДСТВА НАРОДОВ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ
  10. Близнечество в системе родства и в жизни: некоторые африканские примеры
  11. ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ КИТАЙСКИХ СТРАТАГЕМ: ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ФЕНОМЕНА КИТАЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
  12. § 101. Южные уйгуры. Тюрки Китайского Туркестана. Тюркские ханства доисламского периода в Китайском Туркестане
  13. ПРАКТИКА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ТВ КНР И ОТРАЖЕНИЕ «КИТАЙСКОЙ ТЕМЫ» РОССИЙСКИМИ СМИ В КОНТЕКСТЕ МЕЖКУЛЬТУРНОГО ДИАЛОГА В РОССИЙСКО-КИТАЙСКОМ ПРИГРАНИЧЬЕ (НА ПРИМЕРЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЖУРНАЛИСТОВ АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ)
  14. Глава 2 РОЛЬ И МЕСТО ДИАЛОГА КУЛЬТУР В СИСТЕМЕ ИЗУЧЕНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ
  15. ГЛАВА XVIII СООБРАЖЕНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО СИСТЕМ И СПОСОБА ИЗУЧЕНИЯ НАУК