ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА ВО ВРЕМЯ РЕСТАВРАЦИИ

Большое место в общественной жизни Франции занимала в 1814—1830 гг. идеологическая борьба. Идеологи аристократической и абсолютистской реакции старались в своих произведениях обосновать исключительное право крупных землевладельцев-дво- рян на управление страной и доказать неправомерность стремлений торгово-промышленной буржуазии к политическому господству. Вместе с тем реакционеры выступали за ограничение или даже полное уничтожение конституционно-парламентского режима.

Одним из главных идеологов лагеря ультрароялистов был сардинский аристократ граф Жозеф де Местр, эмигрировавший во время революции в Россию. Из произведений де Местра наибольшей известностью пользовались трактаты «О папе» (1819) и «Петербургские вечера» (1821). Трактат «О папе» был написан, по-видимому, по прямому заданию Ватикана с целью опровержения антикатолического памфлета Стурдзы «Размышление о вере и духе православной церкви», написанного по поручению царского правительства.

Законченный реакционер, клерикал и мракобес, друг иезуитов Жозеф де Местр заявлял, что французская революция «по существу своему есть дело сатаны» и что только «союз духовенства и дворянства» при опоре на сильную монархическую власть может оградить Францию и Европу от новых революционных потрясений. Ополчаясь против просветительной философии XVII— XVIII вв., высказываясь за ограничение развития науки, за передачу воспитания детей в руки служителей церкви, этот теоретик крайней реакции утверждал, что общество не может существовать без религии, что единственная истинная религия — это католицизм, что папа — наместник бога на земле и глава всех монархов. Приверженец аристократии Жозеф де Местр старался доказать, что ее господствующее положение не привилегия, а «закон природы». Восхваляя инквизицию, орден иезуитов, он сочувственно отзывался о самодержавно-крепостническом строе царской Рос сии оа. Постоянная борьба и грубое насилие составляют, по мнению Жозефа де Местра, естественную основу международных отношений. «Война божественна по своей природе, потому что это — закон вселенной»,— утверждал он. Этот открытый панегирик человекоубийству —- одна из самых отталкивающих черт в идеологии Жозефа де Местра.

Законченным реакционером был и виконт де Бональд — один из вожаков ультрароялистского большинства «бесподобной палаты». В «Опыте анализа естественных законов социального порядка», в «Первичном законодательстве» и в других своих трактатах Бональд старался доказать, что религия есть основа общества, что духовенство должно занимать первое место в государстве, что образцовым государством является то, в котором господствует земельная аристократия и вся власть принадлежит монарху. Ополчаясь против теории «естественного права», он утверждал, что «в обществе не существует прав, а имеются только обязанности^ №, что главнейшая из них — «повиноваться монарху», власть которого исходит от бога 57. Восхваляя «воинственных сеньеров», на смену которым пришли презираемые им «жадные дельцы», Бональд впадал в прямую идеализацию феодализма58. Отрицательное отношение к культуре и прогрессу нового времени доходило у Бональда до того, что он выступал против развития промышленности, считал железные дороги и телеграф «дьявольским изобретением».

Особое место среди идеологов дворянско-монархической реакции 1814—1830 гг. занимал писатель и публицист Шатобриан. Выходец из старого дворянства, он эмигрировал во время революции, но в 1800 г., воспользовавшись амнистией, возвратился во Францию. В 1802 г. Шатобриан выпустил книгу «Гений христианства», в которой воспевал католическую религию. Книга эта оказала большое влияние на умы современников. Большой успех имели и романы Шатобриана, в которых он идеализировал нравы первобытных людей, рыцарей и монахов средневековья. Произведения Шатобриана дышали глубокой ненавистью к революционным переворотам. В книге «Опыт о революциях древнего и нового времени», изданной в 1797 г. и переизданной в 1820 г., он призывал отказаться от «химер» политической борьбы и утверждал, что все вообще революции доказали якобы бесплодность тех «насилий и жестокостей», которыми они сопровождались.

P. R. Rohden. Joseph de MaUtre als politischer Tlieoretiker. Fin Bt-itrat< zur

Geschirhte des konservativen Staatsgedanken in Frankreich. Miinchen, 1929. "b Viconite de BonaLI. Oeuvres..., I. III. Paris, 1829, p. 386— 392.

‘‘ Vicomle de Bonalil. Oeuvres..., I. XIV, p. 461.

?lS Moidiitic. De Bonald. Paris, 1916, p. 344,

Однако Шатобриан не верил в возможность полного восстановления абсолютистско-феодального строя. Свою позицию в этом вопросе он изложил в брошюре «О монархии согласно хартии» (1816). Признавая превосходство конституционно-парламентского строя над абсолютистским, автор выдвигал, однако, такие реакционные требования, как чистка государственного аппарата от чиновников, служивших при республике и империи, возвращение духовенству еще не проданных церковных земель, передача в его руки народного образования, установление неделимости дворянских поместий и т. п. В 1819 г. Шатобриан разработал следующую программу (она была опубликована в журнале «Консерватор»): 1) увеличение представительства крупных землевладельцев в палате депутатов; 2) расширение права короля назначать офицеров армии; 3) усиление наказаний за нападки в печати на религию и церковь; 4) расширение прав органов областного и местного самоуправления с целью создания привилегий для помещичьей аристократии; 5) издание закона о неделимости поместий членов палаты пэров; 6) принятие мер против дробления земельных владений дворянства; 7) уплата денежного возмещения быв- шим эмигрантам за конфискованные у них земли .

Некоторые из пунктов этой программы впоследствии были осуществлены правительством Реставрации.

Идеологам дворянско-монархической реакции противостояли идеологи буржуазного либерализма. Среди них различались две группы — конституционалисты-роялисты и либералы-парламента- ристы. Главой конституционалистов-роялистов, выражавших интересы крупной буржуазии и либеральной части дворянства, был профессор философии и адвокат Ройе-Коллар. «Время аристократии,— доказывал он,— миновало безвозвратно, она стала только «историческим воспоминанием». Привилегии сошли в могилу, и никакие человеческие усилия не воскресят их» 171. Политическое преобладание, утверждал Ройе-Коллар, должно принадлежать «средним классам», т. е. буржуазии, в которой он усматривал естественного представителя всей новой Франции.

Более радикальных взглядов придерживался писатель и публицист Бенжамен Констан — видный теоретик французского либерализма первой трети XIX в., выражавший интересы широких слоев торгово-промышленной буржуазии и буржуазной интеллигенции. В своем главном труде — «Курс конституционной политики» (1818—1820) — он выдвигал учение о пяти основных органах государственной власти: королевской власти, исполнительной власти (министры), постоянной представительной власти (палата пэров), власти, представляющей общественное мнение (палата депутатов), и судебной власти. При этом Констан считал, что королевская власть стоит над четырьмя другими властями как «высший и посреднический» орган. Большое значение придавал он местному и областному самоуправлению, в котором готов был видеть особый, шестой орган власти172.

Большой популярностью пользовалось в кругах либеральной буржуазии и либеральной интеллигенции учение Бенжамена Кон- стана об «индивидуальных правах» человека, под которыми он подразумевал свободу личности, суд присяжных, свободу совести, свободу промышленности, неприкосновенность собственности, свободу печати. Однако, ратуя за свободу личности, за права человека, он имел в виду свободу и права только для имущих классов. Под лживым предлогом, будто трудящиеся ничего не смыслят в политике, Бенжамен Констан отказывал низшим классам в политических правах.

Идеологическая борьба между либеральной буржуазией и реакционным дворянством отражалась и в историографии. Период Реставрации был временем всеобщего увлечения историей. Книжный рынок был завален историческими сочинениями. Исторические концепции использовались борющимися партиями для обоснования своих политических программ. Так, например, ультрароя- листский публицист граф Монлозье в своем трактате «О французской монархии» оспаривал притязания французской буржуазии на участие в политической власти на том основании, что буржуазия этой страны ведет будто бы свое происхождение от прежних рабов французской аристократии — галлов, покоренных франками. Идеализируя дореволюционный режим, Монлозье называл революцию XVIII в. «великим социальным преступлением»173. Оспаривая мнения тех, кто видел в этой революции «преходящее потрясение», он с тревогой указывал на возможность новых революций. Чтобы предотвратить их, писал он, необходимо укрепить положение земельной аристократии, усилить права палаты пэров, обеспечить политическое преобладание дворянства также и в палате депутатов, ограничить избирательные права буржуазии. Отвергая претензии буржуазии на политическое господство, Монлозье с большой проницательностью предсказывал, что с того момента, как «средний класс» (т. е. буржуазия) станет у власти и превратится в новый «высший класс», против него тотчас же восстанут «низшие классы» и свергнут его так же, как он сверг

о cs Й'З

прежнии «высшии класс» .

Крупнейшим представителем буржуазной историографии являлся в этот период Франсуа Гизо. В первые годы Реставрации он стоял довольно близко к правительственным кругам, но с усилением реакции был лишен административных постов и примкнул к умеренному крылу либеральной оппозиции. Свои политические взгляды и свою историческую концепцию Гизо впервые изложил в книге «О правительстве Франции со времени Реставрации и о нынешнем министерстве» (1820). История Франции изображалась в этой работе как история борьбы между завоевателями Г аллии — франками и ее коренным населением — галлами. «Франки и галлы, сеньеры и крестьяне, дворяне и разночинцы»,— так определял Гизо борющиеся стороны, подчеркивая, что потомком «народа-победителя» (франков) является дворянство, а потомком «народа побежденного» (галлов) — третье сословие. «В наши дни,— писал Гизо,— разыгралась решающая схватка между ними. Она называется революцией» 174. Революция изменила, по его словам, взаимоотношения обоих лагерей. Правительство Реставрации, дав конституционную хартию, стало на сторону «народа побежденного». Обличая контрреволюционные происки старой знати и высшего духовенства, Гизо призывал к сотрудничеству буржуазии и дворянства и считал, что монархия Бурбонов является удобной формой для такого сотрудничества.

Ультрароялисты встретили книгу Гизо в штыки. Реакционные газеты обвиняли автора этого сочинения в проповеди гражданской войны 175. В либеральных кругах книга имела огромный успех: два издания разошлись в две недели, вскоре вышло третье, за ним четвертое издание. В другой работе — «О средствах управления и об оппозиции в нынешнем состоянии Франции» — Гизо осуждал стремление правительства опираться только на аристократию, убеждал его перестать бояться растущего влияния «среднего класса» и отдать ему часть государственной власти. Только таким путем, доказывал автор, можно оградить страну от притязаний сторонников «старого режима», упрочить конституционную монархию и предотвратить новую революцию 176.

Одновременно с публицистикой Гизо занимался и преподаванием. Темой своего первого курса в Сорбонне в 1820 г. он избрал весьма актуальный для либеральной оппозиции того времени вопрос «Происхождение представительного строя в Европе». В своих «Опытах по истории Франции» (1823) Гизо заявлял, что «слово феодализм возбуждает в сердцах народов только чувство страха, отвращения и презрения», что «во все времена всякий, кто наносил ему (феодализму) удары, был популярен во Франции» 6/. Такие взгляды встретили осуждение в правительственных кругах, и в 1822 г. курс Гизо в Сорбонне был запрещен. Лишенный кафедры, Гизо не прекратил своей научной работы в области истории. Много внимания уделял он при этом изучению истории английской революции XVII в., закончившейся компромиссом между буржуазией и аристократией. В 1823—1825 гг. он выпустил в свет 25-томное издание «Мемуаров, относящихся к английской революции», в 1826—1827 гг.— первые два тома своей «Истории английской революции».

В 1828 г., после того как ультрароялистов сменили у власти конституционные роялисты, Гизо снова был допущен к преподаванию в Сорбонне. Он прочел тогда два курса — «История цивилизации в Европе» и «История цивилизации во Франции» (оба курса были затем изданы). В этих лекциях он продолжал развивать свои взгляды на роль классовой борьбы в истории. Так, например, подчеркивая крупное значение освобождения буржуазии городских коммун от власти феодальных сеньеров, он доказывал, чте «современная Европа родилась из борьбы различных классов общества»177. Говоря о причинах крушения абсолютизма во Франции. Гизо доказывал неизбежность революции, разразившейся в конце XVIII в., которая, смела режим, не имевший иной опоры в стране, кроме неограниченной власти короля 178. Этот вывод имел не только научное, но и политическое значение, служил предостережением правительству Реставрации. Курсы Ги зо имели огромный успех в кругах буржуазной интеллигенции. «Целые толпы собирались в громадной аудитории, вмещавшей 1800 человек, лек-

ы 70

тору устраивали овации, газеты печатали содержание лекции» .

Г изо явился одним из создателей теории классовой борьбы — теории, которая имела прогрессивное значение в развитии исторической мысли, так как была направлена против реакционной аристократической историографии. В дальнейшем исторические взгляды Гизо пережили определенную эволюцию. Если первоначально он связывал возникновение классов с завоеванием, то впоследствии он стал выводить их из дифференциации земельной собственности, а потом — из отношений собственности вообще.

Революция 1830 г., приведшая к установлению во Франции буржуазной монархии, открыла перед Гизо широкое поприще как в области научной, так и в области политической деятельности. Но, став у власти, он превратился в ярого реакционера, непримиримого врага народных движений. После революции 1848 г., отбросившей его от политической власти, Г изо резко повернул вправо, отказался от теории классовой борьбы, стал осуждать казнь английского короля Карла I, которую раньше оправдывал.

Другим видным буржуазным историком периода Реставрации был Огюстен Тьерри. По своим политическим взглядам Тьерри примыкал к либеральной оппозиции. В либеральных газетах печатались его статьи, из которых составились потом его книги «Десять лет исторической работы» (1834) и «Письма по истории Франции» (1817—1827).

Подобно Гизо, Тьерри признавал роль классовой борьбы в историческом процессе, но происхождение классов и он объяснял завоеванием. Правда, он указывал, что завоевание Англии норманнами и завоевание Г аллии франками было вызвано и экономическими причинами. «Но он не понимал, что экономические силы остаются в действии и тогда, когда никакого завоевания нет, и что феодальный строй порождается этими экономическими силами» 179. Историческую концепцию Монлозье о происхождении французского дворянства от «расы победителей» — франков, а третьего сословия— от «расы побежденных» — галлов Тьерри развил в теорию двух рас и двух наций, продолжающих жить бок о бок на почве Франции, но повернул эту теорию против дворянства. В лице Меровингов и Каролингов, правивших Францией с V до X в., он видел представителей чуждой французскому народу «расы победителей»; с 987 г., указывал он, появляется национальная французская династия Капетингов и создается союз третьего сословия е королевской властью против феодальной аристократии. Таким образом, национальная борьба переходит, в изложении Тьерри, в классовую борьбу180.

Враждебное отношение Тьерри к аристократии ясно обнаруживается в его статье «Правдивая история Жака Простака» (1820).

Автор берет это имя, служившее презрительной кличкой крестьянина в средневековой Франции, как собирательное обозначение всей французской нации, и излагает историю долгого угнетения простолюдинов, а затем их победоносного восстания против господ.

Наряду с историей крестьянских восстаний Тьерри проявлял большой интерес к истории коммунальных революций и чрезвычайно высоко оценивал их значение в развитии общественного прогресса. Но буржуазная ограниченность Тьерри помешала ему обнаружить социальную борьбу внутри «третьего сословия». «Удивительно, как этот господин, отец «классовой борьбы» во французской историографии,— писал 27 июля 1854 г. Маркс,— негодует в предисловии на «новых людей», которые теперь видят также антагонизм между буржуазией и пролетариатом и стремятся обнаружить следы этой противоположности уже в истории третьего сословия до 1789 года» 181. Революция 1848 г. буквально потрясла Тьерри. Ведь он был уверен, что революция 1830 г., приведшая к окончательной победе буржуазии над дворянством, положила конец классовой борьбе. В своей последней книге «История образования и развития третьего сословия», вышедшей в свет в 1853 г., Тьерри резко осуждал классовую борьбу пролетариата, отказывался признать ее правомерность.

Большое место в идеологической борьбе с дворянской и клерикальной реакцией периода Реставрации занимала разработка в духе буржуазного либерализма истории великой буржуазной революции конца XVIII в. В 1824 г. вышла в свет получившая вскоре широкую популярность двухтомная книга Франсуа Минье «История французской революции». Эта революция, писал Минье,— «открывает в Европе эру нового общества». Она «изменила не только политический строй, но и все внутреннее существование нации... Она заменила произвол законом, привилегии — равенством» /4. Последние слова свидетельствуют о том, что автор переоценивал результаты французской революции, идеализировал ее, не замечал ее буржуазной ограниченности.

Признавая роль классовой борьбы в истории, Минье доказывал, что распри между политическими партиями в эпоху революции являлись отражением классовых противоречий, которые с неизбежностью вели к революционному взрыву. Одобрительно отзываясь о цензовой конституции 1795 г., он резко осуждал революционную диктатуру якобинцев. Вместе с тем он предостерегал ультрароялистов, что, если они нарушат хартию, новая революция станет неизбежной. Такой же характер носила книга по истории революции политического единомышленника Минье, будущего министра, а позже палача парижских коммунаров Адольфа Тьера, первые два тома которой вышли в свет в 1823 г. (весь труд, составивший восемь томов, был закончен в 1827 г.) 182. Как и Минье, Тьер защищал буржуазную революцию, ее идеи и результаты от нападок со стороны ультрароялистов, но, как и Минье, с ненавистью отзывался о якобинцах, называя их «демагогами» и «фанатиками».

Особенностями политической обстановки во Франции в 1814— 1830 гг. объясняется повышенный интерес либеральных публицистов того времени к истории парламентов и их борьбы против королевского абсолютизма. Политическую важность изучения истории представительных учреждений отмечал в своих лекциях и статьях Феликс Боден. В статье, опубликованной в 1823 г., этот либеральный историк писал: «Ныне мы изучаем историю не ради пустого любопытства, мы ищем в ней полезных уроков... Мы хотим читать будущее в прошлом» 183. В статье, напечатанной в 1828 г., видный историк умеренно-либерального направления Проспер де Варант подчеркивал: «Во всех делах нас интересует движение вперед. Мы ищем в прошлом основания для веры в будущее» 184. Оптимизм, вера в прогресс общества характеризуют идеологию либеральной партии этих лет, так же как пессимизм, неверие в будущее человечества отличают позиции представителей реакционно-аристократического лагеря.

Важное значение в идеологической борьбе времен Реставрации имели антидворянские и антиклерикальные памфлеты талантливого либерального публициста Поля Луи Курье. В своих остроумных и ярких произведениях Курье нещадно обличал спесь аристократии, ханжество и развращенность духовенства, резко осуждал реакционную внутреннюю и антинациональную внешнюю политику правительства Реставрации. Огромное впечатление произвел его памфлет «Простая речь по поводу приобретения замка Шамбор» (1821)

, в котором доказывалось, что обогащению аристократических фамилий способствовали проституция, взятки, грабежи, конфискации, убийства. Большой успех имела и антиклерикальная «Петиция в палату депутатов в защиту деревенских жителей, которым запрещают танцевать» (1822). Одним из самых знаменитых произведений Курье был его «Памфлет о памфлетах» (1824). Не будучи революционером, Курье хорошо понимал революциони зирующее значение политических памфлетов. «Во все времена,— писал он,— памфлеты изменяли облик мира» /8. Правительство Реставрации не раз пыталось расправиться с Курье, неоднократ-

79

но подвергало его арестам и предавало суду .

Большую роль в борьбе либеральной оппозиции против дворянской и клерикальной реакции играли песенки народного поэта Беранже, пользовавшиеся огромной популярностью во Франции. Начиная с таких произведений, как «Челобитная породистых собак о разрешении входа в Тюильрийский дворец» (1814) и «Маркиз де Караба» (1816), Беранже не переставал бичевать дворянство, его высокомерие и развращенность, измену родине и союз с интервентами. Резко клеймил он и пороки католического духовенства, его реакционность и стяжательство («Капуцины», «Миссионеры»). Прославляя трехцветное знамя французской революции («Старое знамя»), былые победы республиканской армии («Маркитантка», «Старый сержант»), поэт будил в народе патриотическую ненависть к чужеземным угнетателям Франции («Галлы и франки»), воспевал восстание греков против гнета султанской Турции («Тень Анакреона»), осуждал интервенцию Франции против революции в Испании («Новый приказ»), клеймил Священный союз монархов и призывал к созданию Священного союза народов 185.

Антифеодальный и антиабсолютистский характер носили и такие произведения, как драма Проспера Мериме «Жакерия» (1828 г.) и его «Хроника времен Карла IX» (1829 г.), драма Виктора Гюго «Марион Делорм» (1829 г.), драма Александра Дюма «Генрих III» (1829 г.). Все эти пьесы пользовались большим успехом у либерально настроенной публики. Шумный успех выпал на долю комедии Скриба «До, во время и после», содержавшей острую сатиру на старую знать. Комедия эта, появившаяся на сцене в 1828 г., вскоре была запрещена властями 186. Рост антиклерикальных настроений способствовал возрождению интереса к «Тартюфу». Знаменитая комедия Мольера вновь стала чрезвычайно актуальной. Попытки властей запретить ее постановку привели в

1826 г. к уличным волнениям в Лионе и в Руане.

Завязавшаяся вокруг драмы Гюго «Эрнани» (1830 г.) литературная борьба имела ярко выраженную политическую направленность: против реакционного классицизма и дворянского романтизма поднимался новый, либерально-демократический романтизм. «Романтизм есть в сущности не что иное, как литературный либерализм, и близок день, когда литературный либерализм будет не менее популярен, чем либерализм политический»,— писал Гюго 187.

Заметную роль в политической борьбе 1814—1830 гг. играла периодическая пресса. Тиражи газет либерального направления продолжали расти, обгоняя тиражи газет правительственного лагеря. В 1824 г. оппозиционные газеты имели в Париже 41 330 подписчиков, а правительственные — только 14 344 83. Широкое развитие получило издание политических брошюр.

Борьба против реакционных притязаний помещичьего дворянства велась и в экономической литературе.

Самым крупным буржуазным экономистом Франции того времени был Ж.-Б. Сэй. Сын купца и сам фабрикант, Сэй был ярым апологетом капитализма. В «Трактате по политической экономии» и в других своих трудах он знакомил французскую публику с учением Адама Смита, но при этом вульгаризировал его взгляды: он «обогатил» науку «открытием», что всякий труд производителен и что рабочие лишь выполняют указания предпринимателей, которых он называл «организаторами» производства. Маркс был очень невысокого мнения о теоретическом уровне взглядов Сэя, характеризовал его как ничтожество, как шарлатана 84.

В области философии большим влиянием пользовался в эти годы профессор Сорбонны Виктор Кузен. В 1822 г. он был лишен кафедры за свои взгляды. Блестящий лектор, Кузен не был, однако, оригинальным мыслителем. Он основал школу, которую сам же назвал «эклектической», т. е. составленной из соединения выводов различных систем. Кузен пытался найти некую среднюю линию между различными философскими направлениями. Правомерность слоего метода Кузен обосновал утверждением, что он соответствует духу современной ему французской государственности, в которой монархический принцип будто бы гармонически сочетается с конституционной системой, порядок — со свободой, родовая аристократия — с гражданским равенством 85. Резко критическую оценку эклектизма Кузена дал Чернышевский, назвавший его теорию «кашицей»188. Во Франции ее критиковал 82

V. Hugo. Oeuvres completes. Philosophic. Paris, 1882, p. 313. 83

Nora Hudson. Ultra-royalism and the French Restoration. London, 1936, p. 94. 84

См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. II, стр. 548—549. 85

С. Barihelemy Sainl-Hilaire. М. Victor Cousin, sa vie et sa correspondance. Paris, 1895, t. I, p. 253—254; Б. Г. Реизов. французская романтическая историография (1815—1830), стр. 295—330.

преподаватель философии политический деятель либерального направления Марраст. Исходя из идей просветителей XVIII в., он доказывал, что теория Кузена несостоятельна в научном и вредна в политическом отношении. Опыт показывает,— писал Марраст,— что «важнейший путь к абсолютизму заключается в идейной сумятице». Эклектизм насаждает ее в умах, так как проповедует примирение с действительностью, какова бы она ни была, и готов «все извинить», чтобы «все понять». Исходя из того принципа, что «всякая существовавшая некогда система была правильна», что «всякое событие было некогда хорошим и уместным», эклектическая философия приводит к выводу, что народы имеют

0*7

то правительство, которого «они заслуживают» .

Реакционная сущность учения Кузена выступает особенно ясно в его апологии войн, которые он объявляет необходимым условием и орудием прогресса.

Особое место в общественной жизни Франции этих лет занимали социалистические теории Сен-Симона, Фурье и некоторых других мыслителей, отражавшие недовольство широких слоев населения существующим строем и поиски путей к его преобразованию. Однако социализм того времени был утопическим. «Незрелому состоянию капиталистического производства, незрелым классовым отношениям соответствовали и незрелые теории»189. Но в произведениях социалистов-утопистов имелись и отдельные проблески гениальных идей. Так, в 1802 г. в «Письмах женевского обитателя к своим современникам» Анри де Сен-Симон впервые выдвинул положение, что «все люди должны работать». В том же труде Сен-Симон, задолго до либеральных историков периода Реставрации, сделал вывод о классовой борьбе как движущей силе исторического процесса, о том, что французская революция была борьбой классов и что это была не только борьба между дворянством и буржуазией, но и между дворянством, бур-жуазией и неимущими слоями населения. «Это в 1802 г. было в высшей степени гениальным открытием»,— писал Энгельс по поводу выводов, сделанных Сен-Симоном и сформулированных в приведенных выше словах 190.

Громадное принципиальное значение имел вывод Сен-Симона о том, что «золотой век, который слепое предание относило до сих пор к прошлому, находится впереди нас»191. Такой вывод, прямо противоречивший пессимистическому выводу Руссо, откры- ЕЭЛ реальную перспективу установления справедливого общественного строя.

Социальную борьбу в современном ему обществе Сен-Симон характеризовал как борьбу между классом «феодалов» и классом «индустриалов». К первым он относил преимущественно землевладельческую знать, ко вторым — всю остальную массу населения. Подчеркивая антагонизм между производительным и непроизводительным классами, он не замечал, однако, антагонизма между пролетариатом и буржуазией. «Но самое существование пролетариата как группы, отличной от группы собственников в пределах промышленного класса, Сен-Симон нигде не отрицает. И тем не менее он не выделяет пролетариат в особый класс» 9|. Это ошибочное положение Сен-Симона объясняется отчасти недостаточным развитием капитализма во Франции того времени, отчасти стремлением мыслителя отстоять идею единства «индустриалов», необходимого, как он полагал, для мирного перехода к новому общественному строю.

Доказывая в своей работе «Об индустриальной системе» (1822) неизбежность ее торжества, как закономерного результата прогресса цивилизации не только во Франции, но и во всей Западной Европе, Сен-Симон предсказывал, что династия Бурбонов будет изгнана из страны, если попытается воспротивиться этому торжеству. Вместе с тем он заявлял, что новый строй не может быть утвержден насильственными средствами, ибо насилие, ошибочно полагал он, есть отличительная особенность феодального строя.

По мысли Сен-Симона, в «индустриальной системе» сохранялась частная собственность на средства производства, сохранялась предпринимательская прибыль, руководство экономикой, всей жизнью общества передавалось, наряду с учеными и техниками, промышленникам и банкирам. Ссылаясь на все это, некоторые новейшие буржуазные историки пытаются представить Сен-Симона апологетом капиталистического общества, провидцем некоего «организованного капитализма», «народного капитализма». Это — совершенно ошибочное утверждение192. Обязательный труд, принцип единого хозяйственного плана, превращение государственной власти из управления людьми в управление вещами, организация производства, обеспечение благополучия «самого бедного и самого многочисленного класса» как единая цель общества, утверждение всемирной ассоциации народов и всеобщего мира при стирании национальных границ — таковы те принципы социализма, которые содержатся в учении Сен-Симона. Именно они дали Марксу и

Клод Анри Сен-Симон. I равюра Л. Дсйм(1(н на Энгельсу право рассматривать это учение — наряду с учениями Фурье, Оуэна и некоторых других социальных мыслителей — как «собственно социалистические и коммунистические системы» 193.

Учение Сен-Симона развивали его ученики Анфантен, Базар и некоторые другие. В 1830 г. они издали книгу «Изложение учения Сен-Симона», составившуюся из публичных лекций, читанных в 1828—1829 гг. Книга эта представляла собой большой шаг вперед в понимании классов и классовой борьбы. «Человек,— писали сен-симонисты,— эксплуатировал до сих пор человека. Господа, рабы; патриции, плебеи; сеньеры, крепостные; земельные собственники, арендаторы; празднолюбцы, труженики — такова прогрессивная история человечества до наших дней». «Достаточно бросить взгляд на все происходящее вокруг нас, чтобы признать, что рабочий эксплуатируется материально, интеллектуально и морально, подобно тому, как некогда эксплуатировался раб. В самом деле, ясно, что своим трудом он едва может удовлетворить собственные потребности и что не от него зависит возможность получить работу»194.

Эксплуатацию труда капиталом сен-симонисты правильно выводили из института частной собственности на средства производства. Они требовали отмены частной собственности и рассчитывали добиться этого путем уничтожения права наследования. Будущее общество сен-симонисты рисовали в виде «всемирной ассоциации трудящихся», опирающейся на планомерную организацию производительных сил. «Каждому по его способностям, каждой способности по ее делам — вот новое право, которое заменит собой право завоевания и право рождения,— заявляли сен-симонисты: — человек не будет больше эксплуатировать человека; человек, вступивший в товарищество с другим человеком, будет

с_э ' ог:

эксплуатировать мир, отданный ему во власть» .

Слабой стороной тактики сен-симонистов была их оторванность от масс и отказ от политической борьбы.

Почти одновременно с Сен-Симоном выступил с планами преобразования существующего общества другой великий социалист- утопист Шарль Фурье. Философско-исторические воззрения Фурье носили идеалистический характер, но отличались своеобразной диалектикой. Человеческое общество, полагал он, переживает те же стадии развития, что и жизнь отдельного человека. Каждая стадия состоит из восьми периодов: золотой век, состояние дикости, патриархат, варварство, цивилизация, «гарантизм», период «простой ассоциации» и период «гармонии».

Шарль Фурье. Литография с рис. Жана Жиіц Исходя из наблюдений над современной ему действительностью, Фурье давал резкую критику противоречий капиталистического общества. В своей работе «Теория всеобщего единства» (1822)

он приводил «таблицу непроизводительной части населения», состоящей, по его словам, из «домашних паразитов», «социальных паразитов», наконец, «побочных паразитов». Система наемного труда, доказывал Фурье, превращает низшие классы в рабов. Кучка богатых тунеядцев становится еще богаче, семь восьмых нации все глубже погружаются в бездну нищеты. Экономическая неурядица порождает неурядицу социальную и политическую. Но понятие класса крайне сбивчиво у Фурье 96.

Новый общественный строй, который проектировал Фурье, должен был быть воздвигнут на началах ассоциации. Основной ячейкой ее будет «фаланга» — община, соединяющая в себе сельское хозяйство с промышленным производством. Фаланга состоит из 1600—2000 человек. В нее принимаются и трудящиеся, и капиталисты: первые отдают ей свой труд, вторые вступают в нее в качестве акционеров. Каждый член фаланги имеет право на труд и социальное обеспечение. Рабочий день должен быть очень коротким. Расписание дня членов фаланги разработано было Фурье в двух различных вариантах: один для бедного, другой для богатого ее члена. Центром всей жизни фаланги являются огромные дворцы-фаланстеры. Много внимания уделялось в планах Фурье системе воспитания детей: чтобы развить в них общественные чувства и привить им промышленные навыки, школьные занятия должны сочетаться с обучением ремеслам и с производственными работами. Домашнее хозяйство заменяется общественной кухней и общественным обслуживанием. Устанавливается полное равноправие женщин с мужчинами.

Валовой доход фаланги должен был делиться па две части: одна идет на покрытие потребностей общественного характера, другая (за вычетом издержек производства) распределяется иа три части—между капиталом (акционерами), талантом и трудом. Первый получает 4/12, второй — 3/12» третий — 5/ 12-

Фаланги формируют трудовые армии, которые, опираясь на преимущества коллективного труда и используя высокую технику, изменят облик земного шара. Когда фаланги распространятся на весь мир, в нем будут установлены общий язык, общая монета, общая система мер.

Не понимая роли классовой борьбы, Фурье ожидал осуществления нового строя не от самодеятельности трудящихся масс, а си

,к В П. Во.иин. Социологические взгляды Фурье.--- -'Очерки по шчорип социализма». М., 19І5, стр. 353; А. Р Иоаннисян. Шарль Фурье. М., ІУЗН. инициативы просвещенного миллионера, который даст необходимы? для этого средства.

Фантастичность многих проектов Фурье, его непоследовательность в вопросе о частной собственности и другие слабые стороны его теории не могут все же заслонить прогрессивность его социальных идей. Маркс и Энгельс высоко оценивали острую критику капитализма в преизведениях Фурье и отдельные верные положения его «социетарной системы». «Социальная философия Фурье содержит немало гениальных догадок, предвосхитивших положения научного социализма...» 9/

<< | >>
Источник: А. З. МАНФРЕД (отв. редактор) В. М. ДАЛИН и др.. История Франции т.2. 1973

Еще по теме ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ БОРЬБА ВО ВРЕМЯ РЕСТАВРАЦИИ:

  1. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  2. ПЕРВАЯ РЕСТАВРАЦИЯ
  3. ВОПРОС 32. ПЕРВИЧНАЯ РЕСТАВРАЦИЯ И КОНСЕРВАЦИЯ АРХИВНЫХ ДОКУМЕНТОВ
  4. 1.Понятие первичной реставрации и консервации архивных документов
  5. Попытка реставрации сталинизма
  6. 4 ФРАНЦИЯ В ПЕРИОД РЕСТАВРАЦИИ БУРБОНОВ. ИЮЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1830 ГОДА
  7. 1. Реставрация сиамской феодальной монархии
  8. «СТО ДНЕЙ». ВТОРАЯ РЕСТАВРАЦИЯ БУРБОНОВ
  9. 5.2. ВРЕМЯ ПОЛИТИКИ И ВРЕМЯ КУЛЬТУРЫ В КЛАССИЧЕСКОЙ КАРТИНЕ МИРА
  10. § 3. Идеологический дискурс
  11. Идеологические функции
  12. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ И ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ РЕФОРМАЦИЯ
  13. Плановое время и время становления
  14. 7.4. Рабочее время и время отдыха