III

В то время как принц Оранскцй призывал герцога Анжуйского для защиты Нидерландов, Александр Фарнезе готовился к нападению на них.

Филипп II наметил его возможным наместником еще 13 октября 1578 г., при известии о болезни дон Жуана, а последний, как мы видели, передал ему на смертном одре командование армией и руководство всеми делами.

29 ноября король, вопреки воле части своих окружающих, утвердил распоряжения, сделанные его братом.

Александр, сын Октавио Фарнезе и Маргариты Пармской, родился в Риме 27 августа 1545 г.321. В очень раннем возрасте он был отправлен в Испанию и воспитывался при дворе вместе с дон Карлосом и дон Жуаном. Но он ие стал испанцем: его утонченная и твердая итальянская натура не поддалась влиянию его кастильского окружения. В отличие от Рудольфа или Альберта Австрийского он был чрезвычайно мало доступен влиянию Эскуриала, и испанцы никогда не считали своим этого племянника их короля.

Как очень редкое совпадение, гибкость дипломата сочеталась у него с боевой энергией. Он наравне с солдатами брался за лопату, лежал вместе с ними под неприятельским огнем в траншеях и умел вести свою кавалерию в атаку. Но храбрость никогда не доходила у него, как например у Генриха IV, до потери хладнокровия. Не она владела им, а он управлял ею, подчиняя ее своим целям. Он не доверял случайностям и совсем не был импульсивен. На войне, как и при переговорах, он долго подготовлял свой план, не торопился, не упирался и умел выбрать время для действий. Его предусмотрительность поразительно отличалась от неумелости его испанских предшественников. По существу между характерами Александра Фарнезе и принца Оранского существовало АЛЕКСАНДР ФАРНЕЗЕ (старинная гравюра)

некое родство, сколь бы ни было велико различие их темпераментов, воспитания и религии. Но как тот. так и другой обладали твердой и ясной волей, одинаковым упорством в сочетании с одинаковой гибкостью и одинаковым умением сосредоточить все силы на достижении яселаниой цели. О меньшей непринужденностью и добродушием, но с большим изяществом и достоинством, чем принц Оранский, Александр Фарнезе так же, как и последний, умел очаровывать всех окружающих и снискивать себе симпатии. Даже его враги отдавали должное его вежливости, его скромности, его гуманности322. В письмах, писавшихся им в Испанию, поражает то, что он говорил о Нидерландах без ненависти и презрения323. Дон Жуан прибыл в Бельгию против своей воли. Он не чувствовал себя призванным для той роли, которую предназначил ему Филипп II, так как считал ее слишком мелкой для своего честолюбия. Фарнезе же, наоборот, всей душой отдался своему делу. Казалось, он считал делом чести преуспеть там, где самые известные испанские полководцы потерпели неудачу. Кроме того война в Нидерландах привлекала теперь внимание всей Европы. Поэтому слава должна была увенчать того, кто положит конец войне, происходившей в провинциях между католичеством и реформацией, между монархией и республикой, и справится с таким противником, как Вильгельм Нассауский. Фарнезе знал настоящую цену принцу Оранскому и с большой неохотой приказал опубликовать проскрипционный указ против него.

Для человека, жаждавшего проявить все свои силы, трудности задачи лишь усиливали ее притягательность. В момент смерти дон Жуана положение казалось исключительно серьезным. Королевская армия явно была слишком слаба, а только что начатая Филиппом II война с Португалией мешала присылке подкреплений в Нидерланды. Фарнезе вынужден был сначала придеряшваться оборонительной тактики, окопаться в лагере Буж и выжидать дальнейшего хода событий.

Но он вскоре разобрался в положении и нашел путь, по которому следовало пойти. Как только он увидел постоянные междоусобицы, раздиравшие «объединение всей страны» и парализовавшие его силы, он решил использовать их. Девизом политики принца Оранского было: «в единении — сила»; Фарнезе же противопоставил ему лозунг: «разделяй и властвуй». Мы указывали выше, как умело он использовал недовольство валлонских провинций, чтобы побудить их отделиться от Утрехтской унии. Он не поддался иллюзии общего мира и предпочел прочную обеспеченность сепаратного мира. Он заранее предвидел своим ясным умом крах Кельнского конгресса и не согласился, как хотел император, прервать на время конгресса начатые переговоры с Артуа и Генегау. Поскольку ему предоставлена была свобода действовать по своему усмотрению, он не сомневался в конечном успехе. Аррасский договор показал, что его расчеты были правильны.

Ведя переговоры, он одновременно организовывал свою армию, навербовал в Германии 24 тыс. чел. пехоты и 7 тыс. чел. конницы и весной 1579 г. перешел в наступление. Он отправил старого Мондрагона в Гельдерн, приказал своей коннице совершать набеги на Брабант и опрокинул войска генеральных штатов у Боргерхоута. Затем, чтобы очистить себе путь в Германию и заручиться твердой опорой на линии Мааса, он предпринял осаду Мастрихта. Город геройски дер- жался в течение четырех месяцев. 29 ИЮНЯ 1579 г. он был взять приступом, и Фарнезе не в состоянии был помешать ожесточенной упорным сопротивлением солдатчине возобновить опять зверства, к которым она привыкла при герцоге Альбе. Ходили слухи, что после разграбления города среди убитых найдено было 1 700 женщин \

Теперь "королевская армия угрожала мятежным провинциям с запада и с юга, и первые же успехи ее сразу привели в них к неслыханным изменам. Так, Буа-ле-Дюк и Мехельн прогнали свои кальвинистские гарнизоны. Сир Реннебургво Фрисландии предал генеральные штаты и перешел на службу к королю. Куртрэ открыл свои ворота 27 февраля 1580 г.

Но успехи Фарнезе достались ему дорого. Чтобы довести до благополучного конца дело замирения валлонских провинций, ему пришлось отослать свои иностранные войска и теперь он вынужден был создавать новую армию из разложившихся войск Монтиньи и из «недовольных». Из Испании, где шла еще война с Португалией, он получал лишь ничтожные денежные средства. И, наконец, согласно Аррасскому договору он сохранял свои полномочия лишь до прибытия наместника королевской крови. 3 марта 1580 г. Филипп II, по совету Гранвеллы, передал управление Нидерландами Маргарите Пармской. Это назначение, разумеется, соответствовало заключенному с католиками миру, но объяснялось также непреодолимым недоверием короля ко всем людям, неспособным к пассивному повиновению. Хотя он и радовался успехам, достигнутым Фарнезе, но его беспокоила слишком большая самостоятельность его политики. Он считал чрезмерными уступки, сделанные валлонским провинциям, и решил предоставить своему племяннику только ведение военных дел, а управление гражданскими делами возложить на состарившуюся и почти беспомощную Маргариту Пармскую, которая будет действовать согласно его приказам и указаниям Гранвеллы.

Но эти планы обречены были на неудачу. Фарнезе желал сохранить свободу действий и совершенно не хотел делить со своей матерью честь и ответственность, связанные с его миссией. Кроме того при данных обстоятельствах немыслимо было оторвать дипломатические действия от военных операций и не подчинить их единой воле. Маргарита Пармская, поселившаяся с лета 1580 г. в На- мюре, играла лишь смешную и недостойную роль. За исклю- гением Мансфельда, надеявшегося благодаря ей снова добиться влияния, которым он пользовался во время ее наместничества 13 лет назад, ее присутствие никого не интересовало. Она устраивала своему сыну тяяселые сцены, плакала, приходила в ярость, упрекала его «в проклятой зависти» но он не соглашался уступить ей ни малейшей доли власти. В конце концов даж? королю пришлось уступить: 13 ноября 1581 г. управление делами было официально передано Александру Фарнезе. Это было первое нарушение условий Аррас- ского мира.

Впрочем, оно не вызвало никаких протестов. Действительно, ведь всем было ясно, что только Фарнезе в состоянии справиться с протестантскими провинциями. Так как война продолясалась, то в связи с этим доляшы были продлиться и полномочия герцога и стать из временных постоянными. Но кроме того он явно старался завоевать доверие тех, кто пошел о ним на соглашение. Он удалил из своего окружения всех испанцев: его первым министром был бывший член государственного совета при эрцгерцоге Матвее Жан Ришардо, оставшийся верным генеральным штатам до Аррасского мира и сделавшийся, несмотря на свое бургундское происхождение, настоящим нидерландцем благодаря своему продолжительному пребыванию в Нидерландах324.

Высшие командные должности предоставлены были представителям высшей знати; старик Мансфельд назначен был генерал-фельдмаршалом, маркиз Рубэ — начальником кавалерии. Правительственные советы325, судебные советы, административные посты замещены были коренными нидерландцами. Нельзя было шшаловаться на какое бы то ни было беззаконие. Так, в 1581 г. барон Хез, арестованный по обвинению в измене, был предан суду провинций, который приговорил его к смертной казни. Правда, блия^айшее окружение наместника состояло почти сплошь из итальянцев, утонченные и развращенные нравы которых вызывали одновременно восхищение и возмущение. Но благодаря их отвращению к испанцам, с ними мирились без большого труда.

Тем не менее положение было попрежнему тревожным. Несмотря на титулы, отличия, «награды», которыми король осыпал «недовольных», далеко не все искренно перешли на его сторону. Заговор барона Хеза свидетельствовал о ненадеж- ности некоторых «новообращенных». Мансфельд и Рубэ были смертельными врагами. Было очевидно, что валлонская знать примирилась с королем лишь по необходимости: ни один из представителей ее не служил королю с энтузиазмом и без задних мыслей V

Наконец армия, руководимая столь недоброжелательно настроенными вождями, была слишком слаба. Ей угроясала серьезнейшая опасность, если бы только повстанцы перешли в решительное наступление против нее. Но войска их, рассеянные по гарнизонам, плохо оплаченные и находившиеся под командой плохих офицеров, предпочитали дерясатъся оборонительной тактики до получения подкреплений от герцога Анжуйского. Чтобы преградить ему доступ в Нидерланды, Фарнезе предпринял осаду Камбрэ. Но он не имел в своем распоряжении достаточно времени, чтобы довести ее до конца до прибытия герцога,'поэтому при известии о его приближении он отступил и сдал ему город без боя.

К счастью для Александра Фарнезе внезапный огьезд герцога Анясуйского и роспуск им войск позволили ему предпринять наступление на Турнэ. Из всех валлонских городов только он один остался верен генеральным штатам и благодаря его стратегическому положению для завоевания Фландрии надо было предварительно им завладеть. Тамошний гарнизон был плохо снабжен. Несмотря на все мольбы командовавшего им принца Эпинуа, ему не прислали никаких подкреплений. Фарнезе воспользовался отсутствием Эпинуа и осадил крепость. 30 ноября 1581 г., ему удалось завладеть ею.

Подписанный в этот день договор о капитуляции явился отправным пунктом для новой политики. Отныне покончено было с взятием городов штурмами с последующей резней. Вместо того чтобы по примеру герцога Альбы утверждать свою власть при помощи террора, Фарнезе предпочитал привлекать людей к себе милосердием. Выработанные Ришардо условия договора о сдаче города поразили всех своей умеренностью. Гарнизону предоставлено было уйти со всеми воинскими почестями; кроме того победитель, «желая вознаградить и всячески почтить» принцессу Эпинуа, смело оставшуюся среди осажденных, разрешил ей удалиться «вместе со всей ее свитой»326. Что касается городского населения, то оно, уплатив контрибуцию в 200 тыс. флоринов, получило полную амнистию и сохранило все свои привилегии. Но оно тщетно до- бивалось восстановления Гентского примирения. Своим решительным отказом победитель хотел лишний раз подчеркнуть, что он намерен восстановить королевскую власть в том виде, какой она была при Карле V. Но, с другой стороны, он остерегался обращаться с протестантским населением города так, как это сделал бы последний, и именно его поведение в отношении их сыграло столь важную роль в капитуляции Турнэ. Разумеется, о свободном отправлении протестантской религии не могло быть более речи, но исповедовавшие ее не ставились вне закона. Инаковерующим, желавшим «жить мирно, без скандалов», разрешено было оставаться в пределах города; остальные доляшы были выехать, распродав свое имущество \

Участь их была сурова, но во всяком случае они не рассматривались как преступники, а их верования как бесчестие; их изгнание не было больше наказанием, а неизбежным следствием принципа господствующей государственной религии.

10 февраля 1582 г., вскоре после взятия Турнэ, герцог Анжуйский, вернувшись из Лондона, вступил в управление Нидерландами. Он постарался, чтобы его скорее провозгласили герцогом Брабантским и графом Фландрским, а затем поселился в Антверпене возле принца Оранского. Но войска, навербованные им во Франции и приведенные маршалом Би- роном на помощь провинциям, разочаровали всех своей малочисленностью. Они не смогли помешать Фариезе осадить город Оденард, который после 3-месячного сопротивления 5 июня 1582 г. вынужден был капитулировать на совершенно таких же условиях, как Турнэ327.

Все убедились теперь в том, что Генрих III, помощь которого гарантировал герцог Анжуйский, совершенно не интересовался его затеей. Для всех стало ясно, что новый государь надавал больше обещаний, чем он в состоянии был выполнить, и что на него нечего было рассчитывать в смысле окончания войны. Этого было достаточно, чтобы оправдать то недоверие, которое он всегда внушал. Почувствовав себя окруженным атмосферой недоброжелательства, он стал совершенно беспомощным. Так как он сам не выполнял условий Бордоского договора, то провинции точно так же не считали себя обязанными соблюдать его. Уже 9 августа 1582 г. Елизавета жаловалась на то, что герцогу выказывают очень мало внимания и что ему не выдают обещанных денежных сумм328. Кальвинисты, возмущенные тем, что он вновь вернул като- БЕСЧИНСТВА ФРАНЦУЗОВ В АНТВЕРПЕНЕ (старинная гравюра)

ликам церковь св. Михаила в Антверпене, подозревали его в самых темных замыслах. Со времен покушения Хауреги (18 марта) на принца Оранского было немало людей, считавших его соучастником убийцы.

Вызванному им недовольству полностью отвечало недовольство, которое он сам испытывал. Он явился в Нидерланды исключительно из личного честолюбия. Как можно было при этих обстоятельствах ждать от него, что он целиком отдастся защите их вольностей, которые он презирал, и протестантской религии, которой он не исповедывал? Он хотел только одного — быть монархом и подобно своему брату иметь корону. Скрепя сердце выносил он опеку генеральных шта- COJB и твердо решил от нее избавиться. В конце 1582 г. он замыслил насильственный переворот против той самой страны, освободителем которой он поклялся быть. Он хотел использовать войска, приведенные им якобы для освобождения страны от испанцев, для закабаления ее. 17 января 1583 г. этот искусно подготовленный заговор приведен был в исполнение. В Дюнкирхен, Термонд, Антверпен неожиданно вторглись с кличем «город взят!» французские войска, находившися под стенами этих городов. Но, против всякого ожидания, план измены потерпел полнейший крах. После ожесточенного уличного боя городскому населению Антверпена удалось прогнать напавших. Таков был плачевный финал «французской ярости». К непопулярности инициатора этой авантюры прибавился еще и позор.

19 Нидерлавдск. революция—961 289 Несмотря на все это, принц Оранский все еще упорно продолжал надеяться на помощь Франции, и в марте ему удалось добиться примирения между герцогом Анжуйским и генеральными штатами. Анжуйский отдал в их распоряжение армию, которую он только что применил против них. Сам же он. озлобленный и униженный, удалился(Ю апреля) опять в Дюнкирхен, где затеял новое предательство: ценой уступки Берга и Дюнкирхена он пытался добиться от Александра Фарнезе отказа Филиппа II от притязаний на Камбрэ \

Но Фарнезе, одно время боявшийся его, теперь питал к нему лишь презрение. В то самое время, когда герцог Анжуйский низко изменял протестантам, Фарнезе удалось добиться от католиков уступки, о которой он давно мечтал. Он был слишком умей, чтобы решиться нарушить условия Аррас- ского мира, и предпочел обойти их. Умело играя на всеобщей жажде покончить с войной и доказывая духовенству необходимость решительного наступления против ереси, он добился у штатов Артуа в январе 1582 г. согласия на использование испанских и итальянских солдат. Несколько дней спустя их примеру последовали штаты Генегау. Тут к счастью прекратились враждебные действия с Португалией, что позволило Филиппу II послать Фарнезе войска и деньги. В августе в Нидерланды прибыли три испанские терции, к которым вскоре присоединились итальянские полки329.

Пользуясь своим военным превосходством, Фарнезе мог теперь осуществить задуманный им план. Восставшие могли противопоставить ему в открытом поле лишь ничтожную армию в 6 тыс. чел. под командой Бироиа. Остальные войска их были расположены гарнизонами в крупных городах, которые во время происходивших беспорядков укрепились «по гугенотскому образцу»330. Вместо того чтобы бомбардировать и штурмовать их, Фарнезе предпочитал брать их измором. Это был медленный, но верный способ, позволявший ему к тому же свободно вести переговоры с восставшими и доводить их без всякого кровопролития до того, что они соглашались на подписание почетной капитуляции. Все его операции сводились в связи с этим к тому, чтобы закрыть навигацию по рекам в районе осаждаемой территории, возвести на ней укрепления и воспрепятствовать доставке продовольствия в указанные места; после этого оставалось только спокойно ждать, пока голод заставит сдаться. В долгой завоевательной войне, начатой им весной 1583 г., не было ни одного настоящего сра- жения. Медленно, но верно он подвигался вперед, следуя мудрым правилам осадного искусства, используя своих инженеров гораздо более, чем своих офицеров.

Военные действия начались в январе 1583 г. осадой Ипра, который был окружен кольцом укреплений. Затем весной Фарнезе направился в Брабант и, взяв Диет (28 мая), Си- хэм (в конце мая) и замок Вестерлоо (5 июня), стал угрожать коммуникационным путям между Антверпеном и Брюсселем; тем временем JIa Мотт, Монтиньи и Мондрагои, сломив сопротивление Бирона, разбитого у Стенбергена, начали осаду Дюнкирхена, оставленного 29 июня герцогом Анжуйским, отправившимся в Париж просить помощи у Генриха III. Город сдался 16 июля, и его примеру тотчас же последовали все окрестные небольшие укрепленные пункты: Ньюпорт, Дикс- мейден, Берг и Фюрн. Тем временем на севере Нидерландов Вердуго успешно защищал Фрисландию, а Гольтепен завладел Стенбсргеном, Таксис (23 сентября) — Зютфеном, обладание которым обеспечивало переправу через Иссель. Уже в июне положение восставших было столь критическим, что принц Оранский вместе с генеральными штатами покинул Антверпен и укрылся в Голландии. Во всех крупных южных городах католики воспрянули духом под влиянием успехов королевской армии. Они открыто требовали заключения мира, и, если бы не наличие гарнизонов, они, не колеблясь, подняли бы восстание. Кальвинисты же стали отчаиваться в будущем. Несмотря на все обещания принца Оранского, они не получали ниоткуда помощи и, видя свою изолированность, считали, что их предали. В Генте к власти вернулись опять приверженцы Гембизе; они решительно выступили против принца Оранского и, чтобы еще резче подчеркнуть свой разрыв с ним, признали штатгальтером Фландрии молодого интригана Карла Шимэ. Однако положение было чрезвычайно тяжелым. Шельда была заграждена у Веттерена, и ввиду того что Ваасская область, Гюльст и Сас-ван-Гент были оккупированы Фарнезе, всякий доступ к морю был закрыт. Ипр, гарнизон которого был слишком слаб, для того чтобы прервать окружавшую его блокаду, сдался 7 апреля 1584 г. \ Населению осажденного Брюгге грозила голодная смерть. Поселившийся здесь принц Шимэ сдался уже в марте2, и городское население изъявило готовность последовать его примеру, ибо, по данным городского управления, за 8 месяцев свыше 40 тыс. человек умерло от голода, а по заявлениям инспек- торов по моровой язве, расхаживавших в красных одеждах по улицам города, «ежедневно насчитывалось свыше 100 смертных случаев» \ 20 мая неизбежное случилось: Брюгге сдался и подобно Ипру принял! условия капитуляции Турнэ331.

Теперь Фарнезе мог обратить все свои силы протав Гента. Он был окружен недоступными валами и затопил "Все подступы к стенам города. Но, несмотря на полученные из Брюсселя подкрепления в 400 чел., местный гарнизон был слишком слаб, и кольцо блокады с каждым днем стягивалось вокруг него все плотнее. Окрестные крестьяне, бежавшие в город вместе со своим скотом, теснились в погребах, церквах и на площадях', доводя замешательство до последнего предела. Муки голода оясесточили население. Сторонники мира и готовые к сопротивлению до конца кальвинисты набрасывались друг на друга одни с криками: «Мира! Мира», другие с криками: «Религия! Религия!».

Сам Гембизе отлично понимал', что город неминуемо должен будет сдаться. Он вступил в переговоры с Фарнезе и заявил, что «готов стать покорным слугой его высочества», если протестантам будут сделаны некоторые уступки332. Но еще далеко не все жители пали духом. Ужасный голод, приводивший одних в отчаяние, ожесточал других, доводя до исступления их ненависть против Испании и их религиозный фанатизм. Вопреки всякому здравому смыслу они все еще продолжали надеяться. Даже убийство принца Оранского не привело их в замешательство: 28 июля гентское городское управление выразило от имени города соболезнование Морицу Нассаускому и приветствовало его решение продолжать борьбу против испанской тирании. Царившее в связи с осадой лихорадочное возбуждение приводило как к геройским поступкам, так и к приступам жестокости. 4 августа взошел на эшафот Гембизе, приговоренный к смерти за измену. Многие, подозреваемые в измене, были казнены или подвергнуты пыткам. Между тем голод делал свое дело, и 18 августа Термонд, гарнизону которого не платили жалованья и который Рихове оставил на произвол судьбы, попал в руки испанцев. С этого момента Генту, окруженному со всех сторон и изнемогавшему от жесточайших мук голода, ничего более не оставалось, как сдаться на милость победителя, терпеливо следившего за его медленной агонией.

Переговоры начались 1 сентября 1584 г., и заключенный

17 сентября мир поразил даже самих осажденных333. После столь ожесточенного сопротивления, после стольких ударов, нанесенных католикам, после стольких проявлений неуважения по отношению к королю они ожидали примерной кары или во всяком случае таких унижений и наказаний, которым подверг их отцов Карл V в 1540 г. Исключительно ловким маневром Фарнезе обманул все их опасения, и его великодушие произвело тем более сильное впечатление, что оно было совершенно неояшданным. Как Турнэ, Ипру и Брюгге, он даровал и Генту всеобщую амнистию. Все существовавшие до восстания кутюмы опять были введены в действие. Город должен был заплатить 200 тыс. золотых экю и выставить трех заложников, которых герцог помиловал, чтобы иметь возможность возвестить всему миру, что гентское восстание было делом лишь небольшой кучки мятежников. Просьба протестантов разрешить им отправление их богослужения в церкви ли, в частных ли домах или даже в открытом поле334 была решительно отвергнута, но им предоставлен был двухгодичный срок «для решения, хотят ли они жить, исповедуя древнюю, римско-католическую, апостольскую религию». Наместнику католического короля невозмояено было итти дальше, не рискуя быть дезавуированным своим повелителем. Он настолько хорошо сознавал всю чрезмерность уступок, сделанных им повстанцам, что поспешил извиниться за это перед Филиппом II \

Потеря Гента была для повстанцев юга более важным событием, чем происшедшее за несколько дней до этого убийство принца Оранского. По существу Балтазар Жерар совершил совсем ненужное преступление, ибо Вильгельм, которого испанцы упорно продолясали считать вождем восстания, фактически больше не руководил им. Его политика национального единения, как мы видели, потерпела крушение еще до его смерти. Она непрерывно теряла почву в течение последнего года, и медленное передвижение принца Оранского из Брюсселя в Антверпен, а потом из Антверпена в Голландию знаменовало собой, так сказать, отдельные вехи этого отступления. Призыв герцога Анжуйского был последней попыткой, худо ли, хорошо ли, восстановить «объединение всей страны», но оказался для него лишь последним ударом. Никто не ду- мал больше об «общей родине». Голландия и Зеландия оторвались от оста,пьных провинций и не посылали им на помощь ни войск, ни денег. В 1584 г. они опять находились в том же положении, как в 1572 г., и принц Оранский, которого они опять призвали к себе, с этого времени полностью отдался служению их делу. Он был одно время правителем Нидерландов в целом; теперь он стал штатгальтером только приморских провинций. Отныне он действовал заодно лишь с их провинциальными штатами, энергия, сила и решительность которых еще более оттеняли бездеятельность и бессилие генеральных штатов или, вернее, жалких остатков бежавших в Голландию генеральных штатов, которым больше не повиновались территории, которые они якобы представляли.

После смерти принца Оранского генеральные штаты решили продолжать борьбу \ но у них не было для этого никаких средств. Проблематичная- помощь Франции была их последним якорем спасения. Еще до получения известия о смерти герцога Анжуйского, умершего 10 июня от чахогки335, они решили (25 апреля) признать Генриха III его эвентуальным преемником и согласились таким образом на ту личную унию между Нидерландами и Францией, которой так тщательно пытался избежать Бордоский договор336.

Это отречение от собственных решений достаточно убедительно свидетельствовало о царившем в их среде замешательстве. Но оно не могло их спасти. Генрих III не только не помышлял о нападении на Испанию, но вынужден был сщ обороняться от нее. 31 декабря 1584 г. Филипп II, мстя Людовику- и Генриху Валуа, вступил на основании Жуанвильокого договора в союз с Гизами и французскими католиками. Вместе с ними он стал готовиться к войне с гугенотами и с наследником престола, королем Генрихом IV Наваре ким. Поэтому для французского короля стало невозможным какое бы то ни было вмешательство в нидерландские дела, 10 марта 1585 г. он формально отказался принять верховную власть над Нидерландами337.

Такое стечение обстоятельств было очень благоприятным для Фарнезе. Отвоевав назад Фландрию, он должен был те-

АНТВЕРПЕНСКАЯ КРЕПОСТЬ (старинная гравюра)

перь завладеть только Брабантом, чтобы закончить покорение южных провинций. Два старейших и преданнейших соратника принца Оранского — полковник ван ден Тимпель в Брюсселе и Марникс, занимавший пост первого бургомистра в Антверпене, — смело ждали нападения. Герцог Пармский обнаруяшл в этом деле весь свой талант. По усвоенному им обычаю, он ограничился в отношении брюссельского гарнизона тем, что изолировал его путем блокады, а все свои силы сконцентрировал на взятии Антверпена. В данном случае дело шло уже не о простой, обычной блокаде. В дополнение к крепостным укреплениям здесь были сделаны помимо того еще большие наружные работы, среди которых выделялись новые форты Лилло и Лифкенсгек, и кроме того была затоплена значительная часть окрестностей. Антверпенский гарнизон, состоявший из французов под начальством сына Ла Ну Телиньи и шотландцев под командованием Бальфура, был достаточно многочисленным и воинственным, чтобы делать вылазки против осаждавших; кроме того яедали еще подкрепления из «1 500 англичан, обещанных фламандской и валлонский консисториями в Великобритании, и, наконец, самое главное заключалось в том, что Шельда, шириной здесь с морской рукав, должна была на неопределенное время обеспечить снабжение города продовольствием, так как у королевской армии не было военных судов для охраны узких мест реки. Но военное искусство преодолело все трудности, и итальянские инженеры Фарнезе превзошли самих себя. Солдаты превратились в землекопов. «Пармский канал», прорытый через всю Ваасскую область, дал возможность, не подвергаясь обстрелу крепостных орудий, провести плоскодонные лодки и другие материалы, необходимые для заграждения реки. Эта операция, начатая в сентябре 1584 г. и считавшаяся невыполнимой, была закончена 25 февраля 1585 г., несмотря на трудности естественного порядка и на противодействие со стороны флота осажденных. Проведенная поперек Шельды плотина неминуемо должна была повлечь за собой сдачу города, так как она преградила доступ судам, доставлявшим городу продовольствие.

Осажденные пустили в ход все средства, чтобы уничтояшть ее. Но она стойко выдерживала огонь неприятельских брандеров и попытки взорвать ее адскими машинами.

Тем временем 25 февраля брюссельцы, доведенные голодом до полного истощения, направили послов в главную квартиру Фарнезе, в Беверен, просить мира. Они добились его 10 марта на еще более выгодных условиях, чем гентцы \ Герцог повидимому хотел подавить своим великодушием защитников Антверпена. Принимая во внимание обеднение города, он освободил его от всякой военной контрибуции, обещая не расквартировывать в нем войск и обеспечил гарнизону возможность отступления со всеми воинскими почестями. С вал ден Тимпелем обошлись с полным уважением и его настоятельно просили передать мирные предложения Марниксу. Несколько дней спустя он произнес перед собравшимися в Антверпене представителями брабантских провинциальных штатов речь, полную горьких обвинений, в которой жаловался на то, как его завлекли лживыми обещаниями, а затем самым постыдным образом оставили без помощи в тяжелом положении 2.

И действительно, повидимому он был прав. Сами ант- верпенцы начали уставать от сопротивления, вся тяжесть которого обрушилась на их плечи. Хотя генеральные штаты и поручили графу Гогенлоэ в январе 1575 г. сделать попытку диверсии в направлении Буа-ле-Дюк, но за недостатком сил она закончилась крахом. Несмотря на стратегическое значение Антверпена, прикрывавшего границы Голландии и Зеландии, последние не могли решиться послать ему серьезную помощь. Они использовали свои войска только для самообороны и в связи с некоторыми демонстративными передвижениями испанцев на Исселе направили свои войска на Зютфен, вместо того, чтобы двинуть их против линий Фарнезе. Наконец, отступление Генриха III рассеяло последние иллюзии относительно французской помощи. Кроме того с момента взятия форта Лилло, как раз в день убийства принца Оранского, уныние стало постепенно охватывать население. Богачи тайком трусливо покидали город. Между гарнизоном и вооруженными гильдиями города усиливались раздоры. Частные интересы постепенно брали верх над интересами самоотверженной защиты. Мясники воспротивились затоплению некоторых польдеров, на которых паслись их стада. В апреле безуспешное применение адской машины Джаннибелли, а затем плову-338чей артиллерийской батареи, которая стоила больших денег и которой присвоили знаменательное название «конец войны», привели к горькому разочарованию и к крушению надежд на освобождение течения Шельды. А через несколько недель, 26 мая, Фарнезе, после кровопролитного сражения, захватил плотину Каувенстейн. С этого момента окруженному со всех сторон городу ничего больше не оставалось, как покориться своей участи.

Марникс уже давно предвидел роковой исход. Уясе 23 мая он писал герцогу Пармскому, что можпо было бы договориться ценой «некоторых религиозных свобод» \ Он высказывал при этом надежду, что «всемилостивый бог просветит сердце короля», склонит его к веротерпимости и приведет таким образом к всеобщему примирению протестантских провинций. Не было больше в живых принца Оранского, который увлек бы своим примером и поддержал бы этого подвижного, но не энергичного человека. Общественное мнение в Голландии и Зеландии считало поведение Марникса изменой. Но не упрекало ли оно в прошлом году гентцев в трусости? 339 Оно забывало о том, что южные города, всецело предоставленные самим себе, не в состоянии были без конца оказывать сопротивление, не получая ниоткуда помощи, и что от них нельзя было требовать больше самопожертвования, чем сами оказывали по отношению к ним. 17 июля Мехельн сдался Фарнезе, п это еще более ухудшило положение Антверпена340. О этого момента голод был в ближайшее время неминуем, и не было никаких сомнений, что он заставит народ потребовать мира, какой угодно ценой.

Городскому управлению Антверпена было ясно, что сепаратный мир повлечет за собой гибель города, ибо зеландцы не преминут воспользоваться случаем и закроют Шельду к вящ- шей выгоде своих и голландских портов. Поэтому посланные 8 июля к герцогу Пармскому депутаты просили его заключить общий мир, который охватил бы как Соединенные провинции, так и Антверпен 341. Эти предложения, разумеется, не имели никаких шансов на успех. Поэтому 17 августа пришлось пойти на капитуляцию, которая в основном совпадала с условиями сдачи других городов, если не считать пункта о сроке, предоставленном протестантам для эмиграции или перехода в католичество, который, ввиду значительного количества их, был доведен до 4 лет342.

Падение Антверпена было апогеем славы Фарнезе. Вся Европа с неослабевающим вниманием следила за всеми перипетиями осады, которая стала знаменитой в истории военного искусства. Несмотря на то, что она ие сопровоядаяась таким героическим сопротивлением, какое оказали в свое время Гарлем и Лейден, трудности этой операции, сила и огромные размеры крепости, изобретательность и искусство, выказанные в равной степени как нападавшей, так и оборонявшейся. стороной, сделали осаду Антверпена одним из самых блестящих военных эпизодов того времени. Поэтому герцог решил придать своей победе необыкновенный блеск. Оставаясь искусным политиком даже в разгар своего торясества, он предусмотрительно устранил из пышного кортежа, сопровождав- вшего его по улицам города, всех итальянских и испанских офицеров. За ним следовала лишь примирившаяся с Испанией бельгийская знать — представители родов Шимэ, Эгмонтов, Аренбергов, Мансфельдов и т. д., как если бы он был национальным государем, праздновавшим свое «Joyeuse- Entree». Но вместе с ним в ворота города вошла и нищета. Отныне кальвинистский Флиссинген запер Шельду еще плотнее, чем плотина герцога Пармского, и набереяшые, украшенные в этот день по приказу свыше триумфальными арками, обелисками, эмблемами и статуями, обречены были на запустение. Военный гений итальянского полководца восстановил в Нидерландах престиж испанского оружия. Но как бы ни были велики достигнутые результаты, самая трудная часть задачи была еще впереди. Теперь, после того как Бельгия была вновь завоевана для испанского короля и для католицизма, необходимо было выбить республику и реформацию из последних позиций. Меяэду тем позиции эти были необычайно крепки. Омываемые с севера и с запада морем, защищенные с востока огромным дугообразным вырезом Зюйдерзее и течением Исселя, а с юга широкой и глубокой впадиной Валя и Мааса и, наконец, широким устьем, где эти реки смешивали свои воды с водами Шельды, три провинции — Утрехт, Голландия и Зеландия — походили на укрепленный лагерь, окруженный со всех сторон водой. С самого же начала войны шла неустанная работа над тем, чтобы сделать эти естественные препятствия еще более неприступными. В этой стране плотин, где в свое время было воздвигнуто столько земляных валов для защиты от океана, испанцам предстояло теперь наткнуться на настоящий барьер из крепостей. Позади больших рек поднималась длинная цепь фортов, редутов и окопов. Прибрежные города были буквально усеяны бастионами. Во всех тех местах, через которые как-нибудь мог прорваться неприятель, мобилизованы были самые различные способы защиты. Наконец, флот восставших господствовал не только в открытом море, но суда его поднимались такясе вверх по течению рек и повсюду, где это нужно было, их пушки могли притти на помощь другим средствам обороны. \

Владея Фрисландией, Гельдерном, Брабантом и Фландрией, Фарнезе окружил противника вдоль по течениям рек, отделявших их друг от друга. К несчастию в его распоряжении было еще меньше военных судов, чем в свое время у герцога ' Альбы и Рекезенса, и поэтому он был вынужден пользоваться только стратегическими средствами. Предстоявшие ему военные операции походили на осаду, но на этот раз дело шло об осаде целой страны, и притом такой страны, которая, господствуя на море, имела все время возможность пополнять свои людские запасы, а также запасы продовольствия и снаряжения. Словом, в предстоящей войне все шансы были на стороне защищавшихся. Разумеется, если бы провинции были всецело предоставлены только своим собственным силам, то они рано или поздно вынуждены были бы сложить оружие. Но Англия и Франция были слишком заинтересованы "в том, чтобы Испания истощила все свои средства в борьбе с вос- ставшими, и поэтому пришли последним на помощь. Так как Генрих III в данное время был связан, то Елизавета поспешила протянуть им руку помощи. 20 августа 1585 г. она заключила с ними союз и послала им войска для охраны острова Вальхерен и крепости Берг-оп-Зом. 4 февраля 1586 г. генеральные штаты, под которыми отныне надо понимать собрание депутатов одних только северных провинций, признали правителем фаворита королевы Ричарда Дедли графа Лестера.

Тем временем Фарнезе тоже тщательно обдумывал свой план действий. Не ожидая никаких результатов от непосредственного военного нападения, он обратился к своим инженерам. Главную роль в военных действиях предстояло теперь сыграть кирке и лопате. Искуснейшим сооружениям врага должны были быть противопоставлены столь же искусные сооружения. Следы их до сих пор сохранились в стране. Достаточно напомнить о Робльском канале во Фрисландии, о линии укреплений Кантельмо в зеландской части Фландрии, о развалинах редутов, встречающихся путешественнику в окрестностях Слейса и Арденбурга, чтобы понять все значение и продолжительность этой войны, с которой совершенно нельзя сравнить ни в каком отношении прежние войны.

Исход войны долясен был теперь решаться силой техники, и Нидерланды, столь часто служившие Европе опытным полем в социальных вопросах, стали теперь для нее настоящим опытным полем в военном отношении. Сюда со всех концов стекались молодые дворяне, желавшие получить выучку в военном деле, и здесь в обоих вражеских лагерях выковывалось множество великих полководцев: Мориц и Фридрих- Генрих Нассауские, граф Бюкуа, Тилли, Карл и Эрнст Манс- фельды и многие другие.

Соединенные провинции опирались в своей борьбе с Фарнезе не только на Англию. Известную помощь оказала им также война, вспыхнувшая в 1583 г. в Кельнском диоцезе вследствие перехода в протестантство архиепископа Гергарда Трухзесса. Принц Оранский и генеральные штаты тотчас же поспешили ему на помощь. Они послали войска его командующему графу Нейенару, проведя одновременно через провинциальные штаты его назначение штатгальтером Гель- дерна. Благодаря этому Нейенар, владевший уже Рейнбергом и Нейссом, мог, водворившись в Гельдерне, распоряжаться всем течением Рейна и перерезать коммуникационные линии откомандированного во Фрисландию Вердуго от остальной части испанской армии. Словом, «кельнская война» требовала вмешательства Фарнезе. К тому же Филипп не мог допустить, чтобы реформационное движение завоевало новые по- зиции на границах Нидерландов. По его приказу герцог Парм- ский в 1583 г. послал войска на помощь льежскому епископу Эрнсту Баварскому, избранному католическими членами кельнского капитула на место Гергарда. После взятия Антверпена Фарнезе разместил многочисленные отряды своей армии на границах Гельдерна, в северном Брабанте и в Бом- мелерварде. Бобадилье, подвергшемуся среди зимы внезапно нападению графа Гогенлое и окруженному со всех сторон благодаря затоплению местности между Валем и Маасом, удалось спастись лишь благодаря неожиданному морозу, в котором хотели видеть благодатное вмешательство пресвятой девы. Более повезло другому военачальнику Александра Фарнезе Гольтепену, отразившему нападение Нейенара на Нимве- ген. На севере принцу Вильгельму Людсвику Нассаускому противостоял Вердуго, геройски поддерживаемый Жан-Ба- тистом Таксисом.

Кампания 1586 г. имела целью облегчить положение королевской армии, отрезав Соединенные провинции от их германских союзников. Карл Мансфельд получил приказ осадить Грав, чтобы добиться возможности переправы через Маас. Весной к нему присоединился сам Фарнезе с основной массой своих войск. 7 июня он захватил город, несмотря на сопротивление, оказанное ему Лестером и Гогенлоэ, а несколько дней спустя, 29-го, сдался также гарнизон Венлоо, приведенный в замешательство быстротой и ловкостью действий Фарнезе. Вслед за этим герцог, обезопасив таким образом Брабант и обеспечив себе два прочных опорных пункта, тотчас же направился к Кельну. Он хотел отнять у графа Нейенара Нейсс, а затем внезапным обходным движением повернуть на Гельдерн. Плохо укрепленный Нейсс не мог оказать достаточного сопротивления завоевателю Антверпена. Но преобладавшие в нем протестанты отказались сдаться. Когда вслед за этим город был взят 27 июня, невозможно было удержать солдат, которые, считая себе все позволенным в отношении еретиков вне пределов королевских стран, вырезали гарнизон и значительную часть городского населения и подожгли город. Перед пылающими развалинами этого города папский легат Бономи 1 июля передал «защитнику религии» золотой меч и бархатный берет, освященные папой.

Для осуществления плана Фарнезе теперь оставалось только подняться к Рейнбергу и овладеть этой важной позицией. Армия захватила по дороге города Мерс и Альпен, но диверсионные движения неприятеля помешали ей добиться цели, поставленной ей Фарнезе. Молодой Мориц Нассауский положил блестящее начало своей военной карьере, переправившись через Западную Шельду и захватив 26 июля Аксель, в то время как граф Гогенлоэ угрожал Зютфену. С этого началось применение тактики, к которой всегда прибегали в дальнейшем. Чтобы иметь возможность напасть на границы Соединенных провинций с некоторыми шансами на успех, испанцы вынуждены были стягивать в одном месте большую часть своих войск и оголять все остальные свои позиции. Поэтому войска повстанцев, располагая благодаря своим кораблям средствами быстрого передвижения, в свою очередь переходили в наступление в каком-нибудь другом пункте, чтобы заставить неприятеля двинуться против них и тем самым принудить его ослабить удар в намеченном им месте.

При известии об угрожавшей ему контратаке герцог Пармский бросил осаду Рейнберга и поспешил к Зютфену с целью доставить крепости новые запасы продовольствия и помешать Гогенлоэ притти на помощь графу Нейенару. Он отбросил этого последнего к Лингену, расстроил замыслы Гогенлоэ и Лестера и захватил даже Девеитер. Губернатор Антверпена, старый Мондрагон, с своей стороны помешал про- двиясению Морица Нассауского в Ваасскую область.

Военные действия испанцев во время похода 1587 г. были более ограничены. Их главной целью было взятие Слейса, который, несмотря на храбрость своего английского гарнизона и помощь флиссингенских судов, долясен был сдаться 5 августа. Маркиз Дель Васто и Гольтепен отразили попытки вторжения Гогенлоэ в область Гельдерна и в районе Буа-ле-Дюк.

Взятие Слейса было тесно связано с намеченным как раз тогда грандиозным планом Филиппа И. Он решил воспользоваться беспомощным положением Франции, в которое она была приведена внутренними беспорядками, чтобы обратиться против Англии. Уже в 1585 г. он поставил Александра Фарнезе в известность о своем плане. Испанский флот должен был совершить неожиданное нападение на берега островного королевства и дать возможность предварительно укрепленной перед тем нидерландской армии высадить здесь десант. Потому ли, что герцог Пармский считал этот план осуществимым, потому ли, что он видел в нем только средство обеспечить себе подкрепления, но как бы то ни было, он с готовностью принял его. Во всяком случае он считал необходимым владеть каким-нибудь береговым опорным пунктом, прежде чем начать какие бы то ни было операции. Этим объясняется его поход на Слейс, занятие которого^, по его мнению, должно было подготовить захват Флиссингена.

Но нападение на Англию могло оказаться успешным лишь в том случае, если бы удалось обмануть бдительность

Елизаветы. С целью ввести ее в заблуждение Фарнезе начал в 1586 г. переговоры о мире, приведшие летом 1588 г. к созыву конференции в Бурбурге.

Во время этих переговоров Фландрия превратилась в огромную судостроительную верфь. В Генте, в Брюгге, в Тер- монде, в Ваттене строились сотни плоскодонных судов для отправки войск. Прорыт был канал из Сас-в&н-Гент в Брюгге и углублен был фарватер Иперле от Брюгге до Ньюпорта, чтобы самые небольшие суда могли подходить к берегу, минуя огонь флиссингенских пушек или зеландских крейсеров в Северном море. Из Испании, Италии, Германии, Бургундии прибывали все время войска и множество дворян, желавших принять участие в этом предприятии.

Тем временем, по мере приближения развязки, Фарнезе все яснее становились предстоящие трудности. Гавани Дюн- кирхен, Ныопорт и Слейс не были достаточно глубоки, чтобы 4 королевская армада могла в них укрыться. Герцог хотел, чтобы до начала морских военных действий Филипп дал ему возможность завладеть Флиссингеном. Но Филипп не стал его слушать. 6 августа 1588 г. испанский флот, состоявший из 132 крупных судов под командой герцога Медина Сидонья, прибыл в Калэ, тревожимый все время легкими и быстроходными судами англичанина Дрейка. Нидерландская армия, готовая к погрузке на корабли, находилась на берегу. Но порты были блокированы голландскими судами. Испанский флот был плохо оснащен, страдал от морских течений; его непрерывно тревожили англичане; он не мог приблизиться к берегу из-за глубокой осадки своих судов. Напрасно прождав целых три дня погрузки десантных войск, флот 9 августа повернул на север в обратный путь. Огибая Великобританию, он попал в сильнейший шторм, и первоначальная неудача закончилась полнейшей катастрофой.

Морское могущество Испании было подорвано.

Испанцы не преминули возложить ответственность поражение на Фарнезе. Доходили даже до того, что обвиняли его в том, будто он заключил тайное соглашение с Англией в надежде, что Елизавета признает его государем Нидерландов.

В конце 1588 г. Фарнезе послал принца Шимэ на помощь Эрнсту Баварскому, теснимому протестантами в районе Бонна. Вслед за тем он отправил в Гельдерн Петера-Эрнста Манс- фельда, захватившего в результате осады, при которой впервые, кажется,, применены были бомбы, город Вахтендонк. Сам же Фарнезе попытался, но безуспешно, взять Берг-оп-Зом.

Следующий год отмечен был более значительными успехами. В Гельдерие Карл Мансфельд, успешно отразив нана- дение неприятеля на Нимвеген, осадил Рейнберг, который 30 января 1590 г. вынуяеден был сдаться. 10 апреля 1589 г. Фарнезе, с своей стороны, занял Гертрейденберг благодаря предательству находившегося в этой крепости английского гарнизона.

Никогда еще шансы испанской армии не были более благоприятны. Ей нечего было опасаться со стороны Кельна, где Эрнст Баварский окончательно вышел победителем из борьбы с протестантами. Рейнберг обеспечивал ей переправу через Рейн и господство над Гельдерном. Владея Гертрей- денбергом, она угрожала одновременно Голландии и Зеландии. Фарнезе с нетерпением ждал момента, когда о ч смоясет напасть на обе эти провинции, и уверял короля, что с ними нетрудно будет покончить.

Но как раз в это время, 1 августа 1589 г., убийство Генриха III побудило Филиппа II решиться на вмешательство во французские дела. Он намерен был поддержать здесь борьбу Лиги против Генриха IV и даже тешил себя надеждой добиться при поддержке католиков короны Валуа для своей дочери Изабеллы. Его победа была бы блестящим успехом католической церкви и в то же время она восстановила бы престиж дома Габсбургов. Ни минуты не колеблясь, он пожертвовал ради этого нового плана покорением Нидерландов. Герцог Пармский получил приказание поспешить на помощь Лиге.

Несмотря на то, что Мориц Нассауский как раз к этому времени занял Бреду (25 февраля 1590 г.) и угрожал Нимве- гену, Фарнезе пришлось оголить фронт. Уже в марте 5 ООО солдат, вооруженных аркебузами, и 1 200 валлонских копейщиков выступили в поход, чтобы соединиться с герцогом де Майеном; они находились под командованием Жана-Батиста Таксиса и графа Эгмонта, погибшего затем в битве при Иври. В начале августа Фарнезе, передав управление государственными делами старику графу Петеру-Эрнсту Мансфельду, а командование войсками его сыну Карлу Мансфельду, сам выступил во главе 14 тыс. пехотинцев и 2 800 чел. конницы по направлению к Парижу. Он заставил Генриха IV снять осаду с Парижа, затем вернулся в ноябре в Нидерланды, преследуемый по пятам противником, которому, однако, не удалось добиться никаких успехов. Но Фарнезе вернулся с численно уменьшившейся армией, так как он вынужден был передать часть своих войск герцогу Майенну и оставить гарнизон на французской границе. Повстанцы северных провинций воспользовались этим, чтобы перейти в наступление. Лестер был предметом их постоянных жалоб. Недовольный опекой со стороны генераль- ных штатов, он, как в свое время герцог Анжуйский, строил против них тайные козни и в конце концов 17 декабря 1587 г. вынужден был уйти со своего поста. Благодаря тому, что Филипп объявил войну Генриху IV, повстанцы получили в лице последнего тем более надежного союзника, что его интересы полностью совпадали с их собственными и обеспечивали им его искренность. За несколько лет до этого они лишь с большим неудовольствием согласились на помощь Франции. Теперь они положили сотрудничество с Францией в основу своей внешней политики. Союз, который тщетно пытался создать принц Оранский, был наконец осуществлен благодаря новому повороту событий, и ему суждено было просуществовать почти целое столетие.

Кампания 1591 г. ознаменовалась для испанцев тяжкими неудачами. Воодушевленные ослаблением королевской армии и надеждой на помощь Генриха IV, войска Соединенных провинций одерживали одну победу за другой. Из Остенде — форпоста, который восставшие сохранили еще внутри Бельгии, — Норрис завладел в феврале Бланкенбергом. Благодаря взятию 30 мая Зютфена Морицем Нассауским и взятию 10 июня Девентера, были закрыты переходы через Иссель, считавшиеся самыми уязвимыми местами на воем фронте. Несмотря на все свои попытки, Фарнезе не удалось взять форта, выстроенного на правом берегу Валя, против Нимвегена. Но маио того: атакованный превосходными силами неприятеля, он вынужден был 26 июля снять осаду. Вслед за тем Мориц Нассауский, проявивший в этом году большую активность и большую быстроту, чем когда-либо, неожиданным ударом захватил крепость Гюльст и, повернув опять на восток, сумел 21 октября добиться сдачи Нимвегена. Таким образом Соединенные провинции не только отняли у неприятеля подступы к своей стране, но даже отвоевали у него подступы к его стране. Но важнее всего была непоколебимая уверенность в себе, которую принесли им эти победы. Военная победа вызвала подъем национального самосознания. Мориц Нассауский стал национальным героем и пользовался даже большей популярностью, чем его отец.

Между тем Фарнезе, вместо того чтобы всецело заняться улучшением положения, столь неблагоприятно сложившегося на севере, вынужден был в декабре вновь отправиться во Францию. Он освободил осажденный Генрихом IV Руан и своими искусными действиями при Кодебеке спас войска Лиги от неминуемого поражения. Но Фарнезе вернулся в Нидерланды больным и обескураженным, между тем как восставшие удвоили свою энергию и рвение. Они рискнули даже послать на помощь Генриху IV 3 тыс. чел. В июле Мориц Нас-

20 Нидерланды*, революция—961 ?03

сауский направил на этот раз свои военные действия на Фрисландию и занял; здесь 6 июля 1592 г. Стенвейк, а 2 сентября Куверден.

Тем временем враги Фарнезе воспользовались неудачами, в которых он неї был виноват, чтобы окончательно подорвать доверие к нему короля. Оба Мансфельда и неисправимый интриган Шампанэ наперебой старались оклеветать его в вероломных докладных записках, посылаемых ими в Мадрид \ Уязвленные в своей гордости тем доверием, которое герцог оказывал Ришардо и своим итальянским фаворитам, они потеряли всякую меру. Шампанэ пробовал даже развенчать подвиги Фарнезе при осаде Антверпена; знаменитая плотина воздвигнутая через Шельду, была, по его словам, ничтожным делом.

Эти нападки были на-руку испанцам, продолжавшим враждебно относиться к Фарнезе. Тем временем Филипп II иопрежнему писал Фарнезе самые лестные письма, но делат это лишь с целью ввести его в заблуждение \ Недовольный ходом дел во Франции, он твердо решил лишить Фарнезе его полномочий. 20 февраля 1592 г. он поручил маркизу де Сер- ральво передать ему приказание явиться в Мадрид, а, в случае сопротивления с его стороны, Серральво было приказано тотчас же объявить себя генеральным правителем Нидерландов. Смерть помешала последнему выполнить возложенное иа него поручение, по решение короля осталось неизменным. 3 июня 1592" г. на место него назначен был дон ГІедро Энри- кес де Асеведо, граф Фуэнтес.

Не зная еще об этой немилости, Фарнезе И ноября вы- нуясден был в третий раз покинуть Брюссель и отправиться во Францию. Рана, полученная им во время предыдущего похода, окончательно подорвала его здоровье, и он тщетно искал себе исцеления на водах в Спа. Он еле мог дсрясаться в седле, и все присутствовавшие при его отъезде предчувствовали, что им не суждено увидеть его больше. Несмотря на свою выдержку, он принужден был остановиться в Аррасе. Здесь он и умер з декабря 1592 г., в том самом Сен-Ваастском аббатстве, где благодаря ему 14 лет назад произошло примирение валлонских провинций с испанским королем. Филиппа II обычно упрекают в том, что он дваясды помешал Фарнезе завоевать Соединенные провинции: первый раз заставив его помогать затее с армадой, а во второй раз, послав его воевать против Генриха IV. Но сколь бы бессмысленным ни казалось поведение Филиппа, если оценивать его с точки зрения Нидерландов, оно представляется вполне понятным, если принять во внимание его европейскую политику. Отношение Филиппа II к его нидерландским владениям в/ 1588 и 1592 гг., — совершенно так же как и в 1567 г.,— объяснялось одними и теми же причинами. Они были для него только форпостом его монархии; они интересовали его лишь с точки зрения тех услуг, которые они могли ему оказать, и он полностью подчинял их интересы своим планам. Разве мог он поэтому пе пожертвовать завоеванием этого незначительного клочка земли в надеяще завоевать господство над Англией и Францией? Впрочем, он вовсе не отказался от этого, а лишь отложил это дело, так как, если бы ему удалось завоевать эти две большие западные дерясавы, помогавшие восставшим, то покорение Нидерландов было бы неминуемым. Второстепенное должно было последовать за главным: став повелителем Англии и Франции, он неизбежно доля^ен был сделаться также и повелителем Голландии и Зеландии. Эти две провинции не могли поколебать его решения в тот момент, когда он мечтал об изменении в свою пользу европейского равновесия.

В действительности же его ошибка была не в том, что он помешал планам Фарнезе, она состояла в другом и крылась глубже. Она коренилась в его презрении чистокровного испанца ко всем другим народам, в его абсолютистском самовозвеличении и в его слепой ненависти к ереси. Он думал лишь о Елизавете и о Генрихе IV, не учитывая совершенно беспощадного сопротивления, которое будет ему оказано французским и английским народом. Его ошибка заключалась в том, что он верил в успех плана, который был столь же грандиозен, сколь и неосуществим.

Подобно Англии и Франции, сумевшим избавиться от испанской опасности, Соединенным провинциям в свою очередь было суждено ускользнуть от испанских пут. Вообще сомнительно, удалось ли бы когда-нибудь Фарнезе, несмотря на его блестящие военные таланты, одолеть их сопротивление. Мог ли он действительно победить там, где герцога Альбу и Рекезенса постигли одни лишь неудачи? Разумеется, он был гораздо более крупным полководцем, чем его предшественники, но его задача тоже была во много раз сложнее. Противостоявший ему народ был воодушевлен своими победами, уверен в поддержке из-за границы, был неуязвим как со стороны моря, так и вдоль всей границы благодаря широким рекам, по которым крейсировали его военные суда, и благо- даря длинной цепи крепостей. Наконец, во главе его стоял такой блестящий полководец, как Мориц Насрауский. Несмотря на все свои попытки, Фарнезе вплоть до 1592 г. смог завладеть лишь подступами к этой стране. До сокрушительного удара дело было еще далеко, и, трудно сказать, удался ли бы он. Голландец Бухелей расхохотался в 1584 г., услышав в Дуэ предсказание одного католического священника, что все еретики будут вскоре изгнаны из Голландии и Зеландии \ Однако Фарнезе в этот момент как раз осаждал Антверпен. Впрочем дело, которое Фарнезе вынужден был оставить по приказанию короля, возложено было впоследствии на других людей, показавших перед лицом всей Европы, что оно было невыполнимо.

<< | >>
Источник: А. ПИРЕНН. НИДЕРЛАНДСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. 1937

Еще по теме III:

  1. СТРОЕНИЕ, ЛЮМИНЕСЦЕНТНЫЕ И МАГНИТНЫЕ СВОЙСТВА КОМПЛЕКСОВ Eu(III) И Tb(III). СЕНСИБИЛИЗАЦИЯ ЛЮМИНЕСЦЕНЦИИ Eu(III) И Tb(III) В РАЗНОМЕТАЛЬНЫХ КОМПЛЕКСАХ
  2. 2.4. Влияние ионов-соактиваторов на люминесценцию Eu(III) и Tb(III) в разнометальных комплексах [LnxMi_x(N03)3(Phen)2]. Механизм колюминесценции
  3. 5.8. Триболюминесценция комплексов Eu(III) и Tb(III). Строение и фотоупругие механолюминесцентные свойства комплекса Tb(N03)(Btfa)2(TPP0)2
  4. 4.2. Фотохимические свойства координационно - ненасыщенныхкомплексов Eu(III) и ТЬ(Ш) с макромолекулярными лигандами на основе сополимеров акриловой кислоты и полимерных комплексов на основе акрилато-бис-дибензоилметаната Eu(III). Разгорание фотолюминесценции при фотолизе
  5. 1.4. Температурное тушение и температурное разгорание люминесценции в комплексных соединениях европия (III). Корреляции люминесцентных и магнитных свойства ацетатодибензоилметаната европия (III)
  6. Ч а с т ь III
  7. ГЛАВА III
  8. ГЛАВА III
  9. КНИГА III
  10. ГЛАВА III
  11. ГЛАВА III
  12. ГЛАВА III
  13. ГЛАВА III
  14. ГЛАВА III
  15. III. СОФИСТЫ48