СВЕРЖЕНИЕ МОНАРХИИ

Революция, начавшаяся в 1789 г. во Франции, потрясла Европу, весь мир. Весть о падении Бастилии была встречена в Лондоне и Риме, Петербурге и Мадриде, Берлине и Афинах как событие огромного значения. Передовые люди во всех странах восторженно приветствовали революцию; они видели в ней начало новой исторической эры. Английский поэт Кольридж написал оду на взятие Бастилии. Знаменитый философ Кант и прославленные поэты Фридрих Шиллер, Виланд, Клопшток в стихах и в прозе славили французскую революцию. В. Англии Шеридан, Вордсворт, Томас Пэн объявили себя сторонниками революции, начавшейся по ту сторону Ла-Манша. В Испании, в итальянских государствах, в Греции, даже в далеких испанских и португальских колониях в Латинской Америке революция во Франции была воспринята передовыми людьми как призыв к освободительной борьбе.

В екатерининской России, где только что было подавлено крестьянское восстание Пугачева, передовые люди с величайшим вниманием и по необходимости скрываемой симпатией следили за событиями в далекой Франции. Выходившие в то время в России газеты «С.-Петербургские ведомости» и «Московские ведомости» публиковали подробные сведения о происходившем в мятежном французском королевстве. В 1790 г. вышла ставшая знаменитой книга Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», перекликавшаяся некоторыми мыслями с Французской революцией. Радищев был не одинок. Исследования советских историков показали, как широка была группа радикально или даже революционно настроенных разночинцев, разделявших «вольнолюбивые мечты» и, естественно, с глубоким сочувствием принявших вести из Франции. К известным именам Ф. В. Кречетова, И. Г. Рахманинова, Н. И. Новикова, И. А. Крылова прибавилось много новых 26.

В сопредельных с Францией странах влияние революции оказалось еще более сильным. В Бельгии национально-освободительное движение против австрийского гнета с осени 1789 г. переросло в революцию. В западных германских землях — в Рейнской области, в Майнцском курфюршестве, в Саксонии и некоторых других малых немецких государствах — поднялось сильное антифеодальное крестьянское движение. Но не только крестьянство вступало в борьбу. В Гамбурге 14 июля 1790 г. местные буржуа организовали демонстрации в честь взятия Бастилии. Все громче звучал голос немецких демократов36. Большое влияние оказала Французская революция и на венгерское национально-освободительное движение 37.

Но если все угнетенные, все бесправные, все стремившиеся избавиться от феодально-самодержавной тирании с надеждой и радостью прислушивались к раскатам грома, доносившимся из Парижа, то совсем иным, прямо противоположным было восприятие революции приверженцами старого мира. Монархи, правительства, аристократия, церковная знать больших и малых государств Европы видели во Французской революции нетерпимое попрание «законного порядка», бесчинство, мятеж, опасный своей заразительностью.

Империя Габсбургов, империя Романовых, монархия Гогенцол- лернов по самой своей природе должны были стать противниками революционной Франций. В той же мере ими были и монархии малых государств, чувствовавшие еще больше шаткость своих тронов. Но и буржуазно-аристократическая Англия в лице своих правящих классов встретила Французскую революцию с неменьшей враждой. Не случайно самый злобный памфлет против Французской революции был создан английским автором: уже в 1790 г. были опубликованы «Размышления о французской революции» Эдмонда Берка 38, давшие идейное оружие всем противникам революционной страны.

Но старый мир склонен был защищать свои позиции отнюдь не только идейным оружием. Гораздо большие надежды он возлагал на оружие в собственном смысле слова — на силу штыков. С конца 1789—1790 г. мысль о вооруженной интервенции против Франции стала практически обсуждаться в Лондоне и Петербурге, Вене и Берлине. Контрреволюционные эмигранты из Франции, возглавляемые братьями короля графом Прованским и графом д’Артуа, заполнившие все приемные дворов европейских монархов, подогревали эти настроения.

Необходимость борьбы против «революционной заразы», грозящей всем монархиям, заставляла их преодолевать распри.

ss Н. Schell. SiicWeutschc Jakobiner... Berlin, 1962; /. Droz. L’Allemagne et la Revolution fran^aise. Paris, 1949. 37

См. «А roagyar jakobinusok iratai», 1—3. k. Budapest, 1952—1957; K. Benda. A magyar jakobinus mozgalom tortenete. Budapest, 1957. 38

E. Burke. Reflections on the Revolution in France and on the Proceedings in Certain Societies in London Relative in a Letter Intended to Have Been Sent to a Gentleman in Paris. London, 1790. Но надо помнить, что одновременно в Англии развернулось и сильное общественное движение в пользу Французской революции (см. S. Maccoby. Englisch radicalism, 1786—1832. London, 1955).

27 июля 1790 г. Австрия и Пруссия, враждовавшие до того, заключили соглашение, разрешавшее все спорные вопросы. То было необходимой предпосылкой вооруженной интервенции против Бельгии. Подавление же бельгийской революции должно было быть первым шагом к подавлению революции во Франции.

Действительно, после того как силой оружия революция в Бельгии была сломлена, венский и берлинский дворы стали договариваться о совместных действиях против «мятежной Франции». 27

августа 1791 г. император Леопольд II и прусский король Фридрих-Вильгельм II, встретившись в замке Пильниц, подписали декларацию об общих действиях в защиту французского монарха. Пильницкая декларация была по существу манифестом, провозгласившим интервенцию против революционной Франции. Полгода спустя, 7 февраля 1792 г., реализуя Пильницкую декларацию, Австрия и Пруссия заключили договор о военном союзе против революционной Франции. Обе союзные державы должны были двинуть против взбунтовавшейся Франции по 40—50 тыс. солдат каждая.

Таким образом, угроза вооруженной интервенции европейских монархий против французского народа к началу 1792 г. стала несомненной. Нельзя было обманываться и в масштабе, размахе начинавшегося контрреволюционного похода: Австрия и Пруссия были лишь застрельщиками; вслед за ними в вооруженную борьбу против восставшего народа должны были вступить и другие силы контрреволюционной Европы.

Какой же тактики в этих условиях должна была придерживаться сама Франция? Какую позицию должно было занять Законодательное собрание? Что надлежало делать?

Людовик XVI, чувствовавший себя после неудачной попытки бегства пленником на троне, все свои надежды, все расчеты на успех связывал с войной. Поддержать рушащееся здание монархии могли только иностранные штыки; собственные были для этого слишком слабы. Явная подготовка Австрии и Пруссии к вооруженному вмешательству во внутренние французские дела воодушевила контрреволюционную партию. Из королевских покоев, в особенности из покоев королевы Марии-Антуанетты, незримые нити протягивались к императорскому двору в Вене. Королевский двор и его ближайшее окружение хотели войны и тайно торопили ее приближение; их поддерживали в этом Лафайет и некоторые другие фейяны.

Жирондисты и прежде всего их лидер Бриссо по иным мотивам с осени 1791 г. выступили с энергичным требованием немедленного объявления войны. Внешне позиции жирондистов выглядели крайне революционно. Они рисовали опасность, нависшую над Францией со стороны европейских деспотов, и призывали, не дожидаясь интервенции, первыми нанести удар тиранам39. Действительные их побуждения имели более прозаическую подоплеку. Представляя по преимуществу интересы торгово-промышленной буржуазии, они надеялись победоносной войной добиться расширения границ Франции, усиления ее экономических позиций в Европе.

К тому же, обеспокоенные растущей требовательностью народных масс, они хотели отвлечь их от социальных вопросов и косвенно, с их помощью, прийти к политическому господству. Но каковы бы ни были субъективные побуждения жирондистских вождей, пропаганда ими революционной войны была на руку партии двора.

Максимилиан Робеспьер первым разгадал опасность этой авантюристической политики. В речах в Якобинском клубе 12 и 18 декабря Робеспьер предостерегал, что при сложившейся расстановке политических сил во Франции объявление войны пойдет на пользу только двору и внутренней контрреволюции 40. В последующих выступлениях по этому самому острому вопросу дня Робеспьер вновь и вновь доказывал, что, пока не подавлена внутренняя контрреволюция, нет шансов на победу над внешней контрреволюцией. Он раскрывал крайнюю опасность для народа воинственно-революционной бравады жирондистов, их планов «освободительной войны», т. е. «экспорта революции», пользуясь терминологией нашего времени. Он предостерегал, что «вооруженное вторжение может оттолкнуть от нас народы», и решительно отвергал пропагандируемую жирондистами идею, будто бы «свободу можно принести народам на острие штыка» 41.

Робеспьера поддержал Жан Поль Марат42. Но вожди революционной демократии не смогли переубедить даже Якобинский клуб 43. Пропаганда войны жирондистами была поддержана народом; она отвечала его патриотическим чувствам.

Позиция жирондистов, как это сразу же понял Робеспьер, соответствовала тайным расчетам двора. В марте король призвал жирондистов к власти. Жирондистское министерство означало войну. Действительно, 20 апреля Франция объявила войну королю Богемии и Венгрии — австрийскому императору. Но, несмотря на 39

См. S. P. Brissot. Memoires... publ. par С. Perroud, t. 2. Paris, 1911; H. A. Goetz-Bernstein. La diplomatie de la Gironde. Paris, 1912; Edith Bernar- din. J. M. Roland et le ministere de l’lnterieur (1792—1793). Paris, 1964. 40

M. Robespierre. Oeuvres completes., t. VIII. Paris, 1953, p. 39—42, 47—67. 41

Ibid., p. 132—152. 42

CM. «L’Ami du peuple», N 627, 12. IV; N 628, 13. IV 1792. 43

В феврале 1792 г. Якобинский клуб принял обращение к своим членам, в котором говорилось, что «нация желает войны»,— («La Societe des Jacobins», t. II. Paris, 1889, p. 513).

2 История Франции, т. II Великая французская революция

34

то, что Франция первой объявила войну, но своему характеру эта война была справедливой, оборонительной с ее стороны, так как она защищала завоевания революции от интервенции европей ских феодально-абсолютистских держав.

Как и предсказывал Робеспьер, война, с легким сердцем объявленная жирондистами, вскоре же привела к поражениям на фронте. Эти поражения не были следствием недостаточной храбрости и стойкости солдат. Напротив, армия, как и весь народ, была охвачена патриотическим порывом. Но командующие армиями генералы Лафайет, Люкнер, Рошамбо, высшие и старшие офицеры были настроены контрреволюционно и косвенно способствовали успеху противника. Из королевского дворца в Париже нити измены протягивались к штабам интервенционистских армий. Французские войска отступали по всему фронту. Над революционной Францией нависла грозная опасность. Король, уже уверенный в близком торжестве, 13 июня уволил министров-жирондистов и снова вернул к власти фейянов.

Ни Законодательное собрание, ни жирондисты — «партия государственных людей», как иронически называл ее Марат27, не могли, не умели организовать силы народа. Эту задачу взяли на себя Робеспьер, Марат, революционные демократы-якобинцы. Они раньше выступали против объявления войны. Но раз война идет, раз на Францию движутся войска контрреволюционной Европы, ее надо вести по-революционному.

Их призывы были услышаны. Народ ответил на возрастание опасности широким патриотическим движением. Повсеместно, во всех департаментах, стали создаваться батальоны добровольцев, торопившихся грудью встретить врага. Под звуки «Песни рейнской армии», гениального творения Руже де Лилля, воплотившего гнев и отвагу революционного народа, марсельские добровольцы-федераты шли на фронт. Вскоре «Марсельезу» пела вся страна. Вооруженный народ был полон решимости преградить дорогу иностранным завоевателям, шедшим на Париж.

Под давлением народа 11 июля Законодательное собрание объявило отечество в опасности Все мужчины, способные носить оружие, должны были в рядах армии защищать родину. Но нерешительное, колеблющееся Законодательное собрание не обладало ни волей, ни способностью претворить декрет 11 июля в жизнь Оно не умело и не хотело осуществить главное — искоренить измену, гнездящуюся в самом Париже, во дворце короля.

Народ это понимал К неудовлетворенности социальными и политическими результатами революции присоединились страх за

«Марсельеза»

Рельеф Ф. Рюда

на Триумфальной арке

в Париже судьбу родины, оскорбленное национальное чувство, ненависть к предателям и изменникам, умножающим бедствия страны. Народный гнев сосредоточился теперь против монархии, против коро- левы-«австриячки» и двоедушного, лживого короля, обманывавшего свой народ.

Требование свержения монархии с конца июня — начала июля обретает все новых и новых сторонников в батальонах федератов, в народных низах столицы и провинции. Тщетно жирондисты, напуганные огромным размахом движения, призывали к уважению конституционных норм. «Надо спасти государство каким бы то ни было образом: антиконституционно лишь то, что ведет к его гибели»,— возражал Робеспьер28, и это был истинно революционный взгляд на вещи. Лишь инициатива народа, его действенное вмешательство в ход событий могли спасти революцию, 3

августа в Париже стал известен опубликованный за неделю до этого манифест герцога Брауншвейгского, командующего армией интервентов. Манифест раскрывал цели интервенции: австрийская и прусская армии «намерены положить конец анархии во Франции... и восстановить законную власть короля». Манифест грозил покарать бунтовщиков и подвергнуть Париж, в случае если будет затронута особа французского короля, военной экзекуции и полному уничтожению.

Герцог Брауншвейгский, публикуя от имени австрийского императора и прусского короля это угрожающее послание, рассчитывал запугать французов. Манифест произвел прямо противоположное впечатление. Он вызвал гнев французских патриотов и лишь ускорил уже назревавшее народное восстание. 47 из 48 секций Парижа потребовали от Законодательного собрания низложения Людовика XVI. С 5 августа почти открыто парижские секции стали готовиться к выступлению.

10 августа народ Парижа, поддержанный отрядами федератов, прибывшими из провинций, поднял восстание. Тюильрий- ский дворец, защищаемый наемными швейцарскими солдатами, был взят штурмом. Король и королева, укрывшиеся было в здании Законодательного собрания, по требованию революционной Коммуны, руководившей восстанием, были арестованы и заключены в крепость Тампль. Монархия, существовавшая во Франции около тысячи лет, была свергнута/ів.

По требованию Коммуны Законодательное собрание декретировало проведение выборов в Национальный конвент на основе новой избирательной системы, свободной от всех ограничений, связанных с имущественным цензом. Это значило, что вместе с монархией была ликвидирована и антидемократическая цензовая избирательная система. Французская революция, продолжая развиваться по восходящей линии, все явственнее обнаруживала свой народный характер.

<< | >>
Источник: А. З. МАНФРЕД (отв. редактор) В. М. ДАЛИН и др.. История Франции т.2. 1973

Еще по теме СВЕРЖЕНИЕ МОНАРХИИ:

  1. Свержение монархии
  2. 3.1. Свержение власти Советов в Поволжье и на Урале
  3. Гром грянул: свержение Черномырдина и приход Кириенко
  4. МИРОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС И СВЕРЖЕНИЕ ДИКТАТУРЫ К, ИБАНЬЕСА
  5. КИТАЙСКИЙ НАРОД В БОРЬБЕ ЗА СВЕРЖЕНИЕ МОНГОЛЬСКОГО ИГА
  6. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОРГАНЫ В ПЕРИОДЫ СВЕРЖЕНИЯ ВЛАСТИ МЕДИЧИ (1494-1512,1527-1530)
  7. МОНАРХИ
  8. ПЕРСОНАЛЬНАЯ МОНАРХИЯ
  9. 7 УПАДОК МОНАРХИИ. ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ
  10. 17. Образование и развитие абсолютной | монархии в России
  11. ВЕСТГОТСКАЯ МОНАРХИЯ
  12. МОНАРХИ И ДЕСПОТЫ
  13. § XII. Неудобства монархии
  14. 5 ИЮЛЬСКАЯ МОНАРХИЯ (1830—1848 ГОДЫ)