Куда подевалась промышленность?

 
В последние 30 лет в мировой научной литературе по региональному развитию обозначился абсолютно новый феномен молодых промышленных районов. Неожиданно оказалось, что представление о тотальном преодолении промышленности сервисом в постиндустриальной экономике страдает одно
сторонностью и что многочисленные факты свидетельствуют о своеобразном ренессансе индустриального производства во многих регионах мира.
Но это уже не прежнее промышленное производство конвейерного типа, ориентированное на массовый выпуск стандартизованной, однородной продукции. Беспрецедентное разнообразие и непостоянство потребительского спроса (поверх прежних простых базовых потребностей в пище, жилье, одежде), которые возникли в результате быстрого роста реальных доходов населения развитых стран мира в послевоенное время, резко сократившийся жизненный цикл товаров привели к закату прежнего фабрично-заводского индустриального производства фордистского типа. На смену ему пришли гибко организованные и высокофрагментированные, т. е. разбитые на автономные стадии производственные процессы, природа которых оказалась очень созвучной артельным, кустарным, мануфактурным, дофабричным формам ремесленных предприятий раннеиндустриальной эры.
Если использовать категории диалектики, то в этой новой старой форме промышленного производства можно увидеть отрицание отрицания - уход от массового промышленного производства, которое столетие назад само отрицало прежние ремесленно-кустарные артели эпохи начальной индустриализации. Исследователи феномена новых промышленных районов, который был впервые описан в конце 1970-х гг., обратили внимание на сходство их организационной структуры и тех районов, которые описывал А. Маршалл в главе 10 четвёртого раздела «Основ экономической науки», вышедшей в конце XIX в.[320]
Диссидентская позиция автора радикально отличалась от точки зрения экономического мейнстрима того времени. А. Маршалл оспаривал мнение, что стандартные плотно интегрированные заводские системы, в которых все производственные процессы сосредоточены под одной крышей, экономически эффективнее, чем производственные системы, «районы аномалий», которые были технически менее интегрированными, но зато локализованы в одной географической области. А. Маршалл показывал, что, помимо эффекта экономии на масштабе, т. е. позитивных внутренних (возникающих внутри крупной фабрики) экстерналий, существуют еще и внешние экстерналии, возникающие в результате локализованного, концентрированного размещения малых и средних фирм рядом друг с другом. Генератором этих внешних «соседских» эффектов выступают совместно используемая местная производственная инфраструктура, общий рынок труда, позволяющий выгодно использовать местный «пул» квалифицированных кадров, перетоки знания и опыта от одной фирмы к другой, позволяющие им быстро обучаться новшествам, подсматривать их друг у друга. Результатом действия этих внешних экстерналий становится формирование общей атмосферы промышленного
района, которая предельно отчетливо характеризует его социальную укорененность (т. е. внешняя экономия, отмеченные три вида экстерналий понимаются предельно расширительно, вплоть до сцепления фирм с местной «почвой» и населением), прочную состыкованность процесса производства товаров и развития местного сообщества. В случае промышленных районов Маршалла возрастающая отдача, рост производительности труда достигается не за счет роста размера предприятия, наращивания мощности отдельных машин и их количества, роста фондовооруженности отдельного работника, но за счет локализованной концентрации малого бизнеса во фрагментированном производственном процессе, постоянной творческой комбинаторики производственных факторов во имя выпуска новой продукции.
Потом, на десятилетия торжества крупного индустриального производства фабричного типа, эти представления были забыты. И лишь после кризиса 1973 г., возникший ренессанс локальных производственных систем малых и средних фирм в странах Европы привлек внимание экономистов и социологов к феномену «новых промышленных районов».
Дж. Бекаттини[321] был одним из первых, кто увидел в этом феномене возвращение организационной модели А. Маршалла, увидел общую природу промышленных районов до-конвейерной эры конца XIX в. и новых промышленных районов последней четверти ХХ в. Он воскресил концепцию промышленного района, чтобы подчеркнуть динамические взаимосвязи между социально-культурными особенностями региональных сообществ и важнейшими показателями местной производственной системы, связанные с производительностью, инновационностью, темпами экономического роста.
А. Маршалл утверждал, что в промышленных районах передача знания и опыта другим экономическим агентам является важным фактором промышленной атмосферы и общей местной производительности труда. Но и в работах Дж. Бекаттини необходимая в условиях глобализации гибкость специализации и компетенций промышленного района достигается за счет непрерывного коллективного обучения локализованных фирм. Бекаттини связал идею А. Маршалла раннеиндустриальной эры об общей промышленной атмосфере в локализованной производственной системе малых фирм с современным «чувством принадлежности», местной идентичности, в результате которой
представители местного сообщества одновременно ощущают себя частью общей локализованной производственной системы.
Его идеи нарушали сложившиеся тогда представления о безусловной экономической доминанте крупных индустриальных производств конвейерного типа. В тогдашней литературе малые фирмы находились на периферии интереса промышленных экономистов и географов.
Однако в последовавшие после интеллектуального прорыва Дж. Бекатти- ни (конец 1970-х гг.) три десятилетия исследователи обнаружили районы молодой промышленности в Медзоджорно и Эмилии-Романье (Италия), Юго-Западной Фландрии, испанской Андалусии, Арагоне и Каталонии, в Южном Уэльсе, шведской Скании, датской Северной Ютландии, норвежском Хортене, финском Лахти, в группах малых и средних немецких городов от Аахена до Штутгарта, в Ноттингеме и Бирмингеме (Великобритания), в Южной Австралии, Южной Калифорнии и Западном Массачусетсе (США), в Бразилии, Мексике, Индии, Таиланде[322]. Стало очевидно, что речь идет не только об итальянском, но о глобальном экономическом феномене.
Новая форма пространственной организации промышленности отразила крупные изменения в общественном разделении труда, связанные с его фрагментацией, сетевой организацией, высокой неустойчивостью в условиях одновременно глобализирующихся и сегментирующихся рынков, мобильностью и динамичными преобразованиями основных производственных активов. Волна стандартизованного индустриального производства формировалась преимущественно в крупных городах, рост которых был напрямую связан с развитием большой фабричной промышленности. Волна новой индустриализации опирается на малый, средний и крупный бизнес, который
создает новые производства на периферии метрополитенских городских ареалов, нередко по соседству, но за чертой крупных городских агломераций, в малых и средних городах, а нередко и в сельской местности - в форме новой сельской промышленности.
Возникает закономерный вопрос: может ли Россия остаться в стороне от глобальной тенденции появления новых промышленных районов или мы вправе ожидать их появления и в нашей стране? Мы считаем, что Россия не является исключением из выявленной мировой тенденции новой организации промышленного производства. Но если так, то это означает, что российские ученые-региональщики должны предметно изучать феномен новых промышленных районов, чтобы выявить в нем проявление глобальных закономерностей и российской специфики. Для справедливости нужно отметить, что еще в позднесоветское время интеллектуальные отклики на итальянский феномен новых промышленных районов у нас были: например, в фундаментальной коллективной монографии 1980-х гг. отмечалась необходимость размещать новые малые промышленные предприятия не в крупных, а в средних и малых городах[323]. Были и другие работы, в которых феномен советских промышленных районов рассматривался в исторической ретроспективе, с учетом факторов местного сообщества, его демографического потенциала и др.[324]
Данный раздел является первой попыткой разработки предложенной темы уже в российских условиях. В этой работе мы опирались, с одной стороны, на богатый зарубежный опыт исследования новых промышленных районов в последние два десятилетия; с другой стороны - на эмпирическое обобщение российских реалий возникновения новых мест промышленной активности, обозначившихся в последнее десятилетие.
Перед тем как характеризовать российские примеры новой индустриализации, определим более отчетливо классические черты новых промышленных районов, как они были впервые описаны итальянской школой исследователей в 1980-1990-е гг. 
<< | >>
Источник: Замятина Н.Ю. А.Н. Пилясов. Россия, которую мы обрели: исследуя пространство на микроуровне. 2013

Еще по теме Куда подевалась промышленность?:

  1. 6. «Откуда мы и куда идем?»
  2. «КТО-КУДА, А Я В СБЕРКАССУ!»
  3. Промышленность нрн Наполеоне. (1800 — 1815.) Промышленное пробуждение.
  4. Промышленность во время Революции. CL789—1799.) Промышленный кризис.
  5. Некоторые вопросы использования индексов промышленной продукции для изучения отраслевых и производственных сдвигов в промышленном производстве капиталистических стран
  6. Лекция 50. Лесная и деревообрабатывающая промышленность мира.Текстильная промышленность мира
  7. § 4.3.3. Интеграция промышленных и финансовых структур в финансово-промышленные группы
  8. Лекция 42. Газовая промышленность мира. Угольная промышленность мира
  9. Промышленная концентрация.
  10. Промышленность