Природа нового промышленного района


Итальянский опыт - классический новый промышленный район В своих работах Дж. Бекаттини писал: «Я определяю промышленный район как социально-территориальную целостность, которая характеризуется актив
ным присутствием сообщества людей и популяции фирм в одной естественно и исторически отграниченной зоне»[325]. Взаимное, встречное проникновение сообщества и производственной системы друг в друга определяет ключевую черту нового промышленного района. В этой опоре экономической деятельности на социальные факторы, на семью, на сообщество есть перекличка с ремесленным, кустарным, до-фабричным производством периода начальной индустриализации.
Сильная фрагментация локальной производственной системы диалектически сочетается в классических итальянских новых промышленных районах с социальной интеграцией в виде разделяющего общие ценности и идентичность местного сообщества, которое впервые становится в новых промышленных районах реальной производительной силой (наряду с техническим прогрессом, материальными активами и др.).
В десятках зарубежных работ, написанных на тему новых промышленных районов классического итальянского типа, сюжет тесной интеграции экономического и социального многократно обыгрывается. Приведем несколько цитат из «Руководства по промышленным районам 2009 года».
«Промышленный район - это местная производственная система, в которой локализованная отрасль, представленная, как правило, малыми и средними фирмами, укоренена в местное сообщество. Можно условно назвать ее дисперсной фабрикой, подчеркивая фрагментированную, корпускулярную природу этой экономической системы - в отличие от прочно сцепленной производственной системы конвейерной эры.
Промышленный район - это не просто совокупность локализованных фирм, но местное экономическое сообщество, местная экосистема со своей идентичностью, со своими связями и отношениями, общими ценностями, историческим опытом, характерными именно для данного места, и совместной ответственностью. В процессе эволюции специализация промышленного района может поменяться, но районная идентичность, спаянность, сцементи- рованность членов сообщества сохраняются. Потому что данная местная производственная система обладает способностью к воспроизводству локальных социальных, экономических и институциональных условий. Общая культурная идентичность, сотрудничество и доверие членов сообщества и одновременно субъектов местной экономики, общие ценности в отношении к предпринимательству и новшествам создают среду, в которой формируется атмосфера, конструктивная для хозяйственной деятельности. Но эти общие идентичность, ценности, доверие не результат статичного, раз достигнутого равновесного статус-кво; нет, они формируются в результате интенсивной
коммуникации, динамичного социального взаимодействия, активной мобильности (саморазвития) членов сообщества - субъектов местной экономики».
Центрированность промышленного района на местное сообщество означает, что такие чисто социальные и психологические феномены, как доверие, альтруизм, сотрудничество, становятся факторами экономического успеха местной производственной системы. А общая территориальная идентичность непосредственно помогает складывать межфирменные сети, бизнес-ассоциации, партнерства бизнеса, власти и общественных некоммерческих организаций.
Именно существенно большая укорененность производственных процессов в местное сообщество, в местные традицию и почву может служить фактором различий между очень близко расположенными понятиями промышленного района и территориального кластера.
Из органичной, тесной интеграции сообщества и хозяйства, совокупности домохозяйств и совокупности фирм, характерной как базовая черта для новых промышленных районов классического итальянского типа, непосредственно вытекают и многие другие их сущностные особенности. Например, коллективистский характер развития. В промышленных районах приоритет получают коллективные процессы, которые вовлекают сразу множество фирм со всеми связанными с этим эффектами в виде внешних экстерналий. Районные фирмы вырабатывают общие стереотипы поведения, общие практики, в неформальной коммуникации друг с другом. В промышленных районах на решения фирм воздействует поведение других фирм, которые производят сходные товары и расположены по соседству. Коллективное обучение проходит среди районных фирм быстрее, чем среди изолированных. Оно критически важно для гибкости и инновационности промрайона.
Другая особенность промышленного района, также тесно связанная с его сильным социальным контекстом, это значимая экономическая роль институциональных факторов семьи (тип, структура, гендерные роли и др.), сельско-городских отношений, местных экономических (например, ремесленных) и политических (а также конфессиональных) традиций, неявного (неформального) знания. Например, разделение труда между полами воздействует на уровень рождения новых фирм, уровень женской занятости - на сложившуюся в районе среднюю заработную плату. Неудивительно, что в классических промышленных районах обычно больше местных банков, успех деятельности которых однозначно связан с глубинным пониманием потребностей и особенностей местного сообщества. В итальянских промышленных районах обычно сильнее экономическая роль местных (муниципальных) органов власти как сетевых посредников и партнеров малого бизнеса - даже несмотря на
то, что многие промышленные районы представляют собой экономическую системную целостность, объединяющую несколько муниципальных образований, границы которой часто не совпадают с границами муниципалитетов (например, Кремниевая долина).
Опять же с социальным контекстом экономического развития классического итальянского промышленного района, тесно укорененного в местное сообщество, связана беспрецедентная роль предпринимательской энергии людей, малого бизнеса. Именно в локализованных промышленных районах социальные и экономические эффекты местной предпринимательской деятельности видны абсолютно отчетливо. Сам промышленный район рождается от внутренней энергии местного сообщества, от его предпринимательского духа, генерирующего ежегодно поколения новых фирм. Особенность районных фирм состоит в том, что они исключительно разнообразны по формам, размеру и своей природе. Именно в промышленных районах они впервые в последние десятилетия ушли от прежней подчиненной роли автономных субконтракторов крупных предприятий и массово стали самостоятельными игроками местной экономики, важнейшим источником ее жизнеспособности, динамизма, инноваций и энергии. Этому способствовало развитие сервисных структур, нацеленных удовлетворять потребности не одной-двух, а целостных сочетаний малых и средних предприятий.
В классических промышленных районах малые фирмы присутствуют на каждой стадии фрагментированного на обособленные стадии производственного процесса. Между ними складываются отношения одновременной конкуренции и сотрудничества, благоприятные для рождения инноваций «снизу».
Новые промышленные районы находятся в постоянной динамике. Развитие и изменение являются их естественным состоянием[326]. Этому способствует давление глобальных рынков, на которые обращена их продукция, также и местная технологическая динамика, заданная жизненным циклом применяемой здесь технологии и технологического новшества. Поэтому и сообщество, и производственная система одновременно являются локальными и глобальными игроками.
Турецкий опыт - максимально адаптированный к российским условиям Для лучшего понимания генезиса новых промышленных районов в России будет полезно кратко рассмотреть опыт их появления и развития в турецкой Анатолии. Турецкий случай представляется ценным для России ввиду значи
тельного сходства исходных исторических и экономических условий. Ведь Турция, как и Россия, продолжительное время в ХХ в. осуществляла политику директивного централизованного планирования своей национальной экономики. Как и Россия, Турция испытала в минувшем веке несколько волн индустриализации.
В 1930-е гг., во время Великой депрессии, первая волна индустриализации проводилась здесь государственными предприятиями. После второй мировой войны новая волна индустриализации поднялась в 1960-1970-е гг. Политика индустриализации национальной экономики опиралась на мощную государственную поддержку и была ориентирована на потребности внутреннего рынка.
После кризиса 1970-х гг. стало очевидно, что эта политика не может быть устойчивой. В 1980-е гг. Турция стала открывать свою экономику. Началась новая волна индустриализации, которая имела уже экспортоориентированный характер и испытывала сильное воздействие глобализации. Именно она привела к появлению новой пространственной формы организации производительных сил - новых промышленных районов. Индустриализация шла одновременно с процессами глубоких изменений в общественном разделении труда, с фрагментацией производственных цепочек в результате вертикальной дезинтеграции крупных компаний (в ответ на кризис 1970-х гг.), массового распространения аутсорсинга, субконтрактинга, формирования сетей малых и средних фирм, активной межфирменной контрактации.
Но ведь и в России 1990-х и нулевых годов наблюдались сходные тенденции: в ответ на глубокий экономический кризис и радикальное реформирование национальной экономики (с административно-командной на социальнорыночную) ускорилась фрагментация производственных процессов, возвысилось значение новых процессов субконтрактинга, аутсорсинга в крупных корпорациях, появился слой новых малых и средних промышленных предприятий, тесно связанных с ними фирм промышленного сервиса, неожиданно вновь стали востребованы прежние ремесленные и артельные традиции российских городов и районов.
До реформы 1980-х гг. промышленное развитие Турции в виде больших индустриальных предприятий было приурочено исключительно к крупным городам; после кризиса 1970-х гг. промышленные районы в виде локализованных группировок малых, средних и крупных предприятий стали возникать в пригородных зонах крупных метрополитенских ареалов, в малых и средних городах, в сельской местности - во внутренних районах страны. Турецкие средние города - Денизли, Газиантеп, Эскишехир, Малатье, Конья, Эдирне, Чорум, Кайсери и Кахраманмараш перевернули прежние пространственные тенденции промышленного развития.

Пока внимание турецкого сообщества региональных экономистов было приковано к крупным метрополитенским ареалам, «сшиванию» пространства через развитие и наращивание связей между региональными агломерациями, выросли «анатолийские тигры»: малым и средним городам Анатолии в рамках развития своего собственного эндогенного потенциала удалось стать центрами возникновения новой промышленности и передаточными звеньями для новой волны экономического роста менее развитых районов Анатолии[327]. Доля этих провинций в общей численности занятых в промышленном производстве Турции, а также в экспорте быстро растет. Промышленные предприятия представляют в основном небольшие семейные фирмы с ограниченным капиталом в текстильной промышленности и пищевой, мебельной и металлообрабатывающей, в производстве изделий из древесины и химических веществ. Малые и средние предприятия в новых районах полагались на собственный капитал и неформальные сети. Промышленные районы возникли на слаборазвитых территориях по соседству с более промышленно развитыми регионами.

Для современной России пример турецких городов показывает, как возможна и желательна децентрализация промышленного развития, замена политики формирования «полюсов роста» сверху на модель выращивания новых промышленных территорий из местного контекста. Гибкость районной производственной специализации проще обеспечивается усилиями малого и среднего промышленного и сервисного бизнеса.
Как можно судить по турецкому опыту, новая форма пространственной организации производительных сил возникает в ответ на кризис в результате перехода от закрытой к открытой модели индустриализации и децентрализации/фрагментации промышленности; непосредственно связана с активным формированием слоя малых и средних фирм промышленного сервиса; как правило, приурочена к тем территориям, в которых ранее промышленность была недоразвита или вовсе отсутствовала (в этой связи значительный потенциал имеют многие российские национальные республики) - поэтому часто новые промышленные районы возникают во внутренних, не приморских и не приграничных, частях страны; развитие и рост новых промышленных районов опирается на эндогенные факторы местного сообщества, его творческого, интеллектуального потенциала и, как правило, имеет экспортную ориентацию.

3.4.3. Отличия новых промышленных районов от индустриальных ТПК и территориальных кластеров При анализе новых промышленных районов их следует отличать от территориально-производственных комплексов (ТПК) индустриального советского времени, с одной стороны, а с другой стороны - от территориальных кластеров уже современной эпохи. Начнем с первой пары «ТПК-промышленные районы».
В советской литературе ТПК понимались как «планово формируемая совокупность устойчиво взаимосвязанных и взаимообусловленных пропорционально развивающихся объектов различных отраслей народного хозяйства, которые создавались для совместного решения одной или нескольких определенного ранга народнохозяйственных проблем, выделялись размерами производства и четкой специализацией в масштабе страны и своего экономического района»[328]. Обязательными признаками ТПК являлись экономическое и технологическое единство, территориальное единство, дополнительный экономический эффект (сродни возрастающей отдаче в современных моделях новой экономической географии), плановая целевая идея и характер формирования, специализация в национальном географическом разделении труда.
Территориально-производственные комплексы советской эпохи, состоящие из взаимодействующих индустриальных гигантов, обеспечивали экономию на масштабе операций по сравнению с более дисперсными вариантами размещения производственных объектов. ТПК были основой освоения новых районов, куда в 1960-1980-е гг. осуществлялся сдвиг размещения производительных сил - Западная и Восточная Сибирь, Север СССР.
Классические новые промышленные районы итальянского типа, которые появились в период кризиса конвейерной индустриальной эры, формировались в городской, малонаселенной местности, в местах ремесленных или даже аграрных традиций, очень часто в южных районах, нередко совершенно не затронутых «лихорадкой» прежней индустриальной активности конвейерной эры, на основе тесно взаимодействующего и одновременно конкурирующего друг с другом в одном производственном процессе семейного малого и среднего бизнеса, общей территориальной идентичности. По сравнению со слитным ТПК-производством, которое было ядром прежнего «большого» экономического района, производство в новых экономических районах более фрагментировано, здесь исключительно значима роль малого и среднего бизнеса, местного сообщества, его ценностей и идентичности.
В индустриальном ТПК важнейшим эффектом была внутренняя экономия на размере предприятия. В промышленном районе нет доминирования пред
приятий крупного размера, потому здесь основной эффект обычно достигается за счет внешней экономии на плотных межфирменных связях, за счет существования тесно взаимодействующих квалифицированных работников, специализированных поставщиков, неформальной системы диффузии знания. В индустриальное время была координация внутри фирмы, теперь же - внешняя интеграция, внешняя экономия на локализованном расположении сети взаимодействующих фирм.
Если ТПК и новые промышленные районы - это институты разных хозяйственных эпох, что исходно является главным, важнейшим генератором их различий, то новые промышленные районы и территориальные кластеры принадлежат к одной, постфордистской эпохе. Поэтому здесь различия носят более тонкий характер. Но сначала рассмотрим отличия ТПК индустриальной эры от постиндустриальных территориальных кластеров.
В ТПК основным источником добавленной стоимости выступают материальные и природные активы. С другой стороны, в кластерах таким источником в возрастающей степени становятся квалифицированные кадры, «работники знания», их творческая деятельность, рождающая инновации. Индустриальные ТПК основываются на массовом стандартном производстве, с другой стороны, постиндустриальные кластеры базируются на гибких машинах и оборудовании, которые способны производить постоянно меняющиеся продуктовые группы.
Индустриальные ТПК создаются чаще с нуля, как слитные, стационарные, неделимые конструкции, в то время как кластеры - путем рекомбинаций и трансформации старых индустриальных модулей - как высоко мобильные и гибкие конструкции. Индустриальные ТПК обладают иерархической структурой (например, узел-комплекс-район), последовательной стадийностью, в то время как кластер - это сетевая горизонтальная структура, для которой характерна параллельная стадийность, т. е. автономность работы отдельных блоков производственного процесса.
Для индустриального ТПК характерны принципы концентрации, специализации, комбинирования как основные в пространственной организации производительных сил, с другой стороны, для кластеров руководящими принципами размещения являются аутсорсинг, субконтрактинг, передача не основных бизнес-процессов сторонним фирмам. Для индустриального (работающего в основном в пределах национальных рамок) ТПК основным интегратором является производственная инфраструктура, с другой стороны, в кластере таким интегратором служит наукоемкий промышленный сервис[329]
(производственные, бизнес-услуги), который обеспечивает его глобальную конкурентоспособность.
При сравнении новых промышленных районов и территориальных кластеров мы должны понимать, что первый институт - плод концепции региональных экономистов, а второй - промышленных географов и экономистов. В американской научной литературе различие подходов было отчетливо обозначено в многолетней интеллектуальной полемике Энн Маркусен, долгое время лидера Американской ассоциации региональной науки, и профессора Гарвардской школы бизнеса Майкла Портера[330].
В случае кластера пространство пассивно «принимает» кластеризованные фирмы, под их запросы обеспечивает условия, благоприятствующие их конкурентоспособности, во втором случае нового промышленного района - пространство является активным участником бизнес-процессов, само активно «вылепливает» конкурентоспособность районных экономических агентов. Связи кластера с местным сообществом минимальны, учитывается утилитарно-прагматически лишь та его часть, которая оказывает воздействие на конкурентоспособность фирм, входящих в кластер; в промрайоне агенты экономики теснейшим образом связаны с местным сообществом, социально укоренены, погружены в местный меняющийся контекст.
У М. Портера пространство - среда действия кластера фирм, свойства которого по умолчанию принимаются неизменными, она не изменяется во времени. У Энн Маркусен среда региона пластична, гибка, активно создается человеком, пространство деятельности фирм промышленного сектора не пассивно, а активно воздействует на их экономическое поведение и конкурентоспособность. Регион не просто вместилище кластеров, но средство для коллективного обучения взаимодействующих здесь агентов экономики.
В случае кластера главной реальностью является феномен межфирменного конгломерата, а целью - его глобальная конкурентоспособность. В случае промышленного района реальностью являются границы местного рынка труда, а целью - устойчивое экономическое развитие регионального сообщества.
Кластерный подход не является противопоставлением отраслевому или корпоративному подходу от фирмы, он лишь развивает их, расширяет - до захвата части территории других наук. М. Портер в своих исследованиях факторов конкурентоспособности фирм осуществил экспансию на территорию экономической географии и региональной экономики, подцепил новое для наук о бизнесе знание региональной науки - под прагматичную и понят
ную для бизнеса цель конкурентоспособности кластера. Антитезой кластерного, отраслевого, корпоративного подхода выступает пространственный подход, когда формы локализованного сопряжения фирм рассматриваются в контексте местной широко понимаемой среды и ее свойств.
Безусловно, мы наблюдаем в последние десятилетия конвергенцию подходов промышленных и региональных экономистов, встречное их движение друг к другу в изучении феномена концентрации экономической деятельности в пространстве. Однако исходный бэкграунд каждой группы ученых по- прежнему значим и определяет фундаментальные различия в нюансах, деталях их взгляда на подчас одни и те же феномены.
Интеллектуальный маршрут из школы бизнеса, от теории фирмы выводит нас на феномен кластеризованных в пространстве фирм, мотивированных на достижение глобальной конкурентоспособности. Движение от региональной науки выводит нас на феномен промышленного района, в котором агенты экономики сплочены больше общей атмосферой, местным контекстом, чем общей организационной структурой или финансово-экономическими потоками.
Подход от кластеров, от промышленной экономики разрывает пространство региона на ту часть, которая вовлечена в деятельность фирм кластера, и остальную, нейтральную к нему. Как отмечают сами основоположники кластерного подхода, место, на территории которого мы можем говорить о существовании кластера, не превышает площадь, в рамках которой люди могут спокойно перемещаться. Подход от промышленного района вовлекает пространство региона, в том числе и «не-кластерное» в анализ, в рассмотрение, потому что оно полагается не-нейтральным к деятельности фирм, взаимодействует с ними и питает их кадрами, ресурсами, региональной культурой, атмосферой. Такой взгляд интегрирует региональное пространство, а не делит его на кластерное и остальные.
Подход промышленных экономистов и М. Портера предполагает уже осуществленную данность, реальность созданного кластера, не видит протоситуацию его возникновения и становления. С другой стороны, подход региональных экономистов и Энн Маркусен в том числе позволяет увидеть протоситуацию, когда еще комплекса, кластера нет, он только складывается из кубиков пока разрозненных промышленных структур.
В пределах одного региона может быть несколько кластеров, взаимодействующих друг с другом. Широкий подход от территории обеспечивает, кластерный же сужает и выхолащивает эти межкластерные отношения. А в обширных пространствах России особенно важен широкий подход, когда в пределах, например, Красноярского, Пермского края может существовать одновременно несколько кластеров, которые используют общую базу знания, кадров, транспортных сетей и др. 
<< | >>
Источник: Замятина Н.Ю. А.Н. Пилясов. Россия, которую мы обрели: исследуя пространство на микроуровне. 2013

Еще по теме Природа нового промышленного района:

  1. Расширение концепции нового промышленного района
  2. Малые районы: территориальная структура промышленности в постиндустриальнуюэпоху 
  3. Мониторинг в районах развития горнодобывающей промышленности
  4. Земледельческое и промышленное освоение новых районов
  5. Мониторинг в районах развития нефтегазодобывающей промышленности
  6. Новые промышленные районы России: типы и примеры
  7. Экономические трансформации в России в 1990-е гг. как фон для появления новых промышленных районов
  8. Промышленность нрн Наполеоне. (1800 — 1815.) Промышленное пробуждение.
  9. Промышленность во время Революции. CL789—1799.) Промышленный кризис.
  10. Некоторые вопросы использования индексов промышленной продукции для изучения отраслевых и производственных сдвигов в промышленном производстве капиталистических стран
  11. Вера есть свобода и блаженство души в себе самой. Душа, осуществляющая и объективирующая себя в этой свободе, иначе - реакция души против природы проявляется в произволе фантазии. Поэтому предметы веры необходимо противоречат природе и разуму, поскольку он представляет природу вещей.
  12. Часть II Ваша природа - ваше я? Глава 4 Темперамент - это судьба? Природа, воспитание и теория орхидеи
  13. «ПРЕФОРМИСТСКИЙ» ВАРИАНТ: УЧЕНИЕ ОБ АКТУАЛИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ ПРИРОДЫ ЧЕЛОВЕКА 3.5.1. Общественная природа людей
  14. Природа как речь и природа языка
  15. Лекция 50. Лесная и деревообрабатывающая промышленность мира.Текстильная промышленность мира
  16. § 4.3.3. Интеграция промышленных и финансовых структур в финансово-промышленные группы