загрузка...

Региональные инновационные системы: географическая единица креативности

  Региональные инновационные системы в отечественной экономической географии и региональной экономике уже стали одновременно и модным, и неоднозначным понятием. Мы считаем наиболее конструктивным понимание региональной инновационной системы (РИС) как локализованного пространства осуществления творческой деятельности, продукция которой способна к быстрой коммерциализации. Основные вызовы в трактовке РИС, на наш взгляд, состоят, во-первых, в необходимости обеспечить смычку «производственной» концепции РИС Ф. Кука и «социальной» концепции креативного класса Р. Флориды; во-вторых, сохранить преемственность с советской теорией экономического районирования Н.Н. Колосовского и его учеников (но
осовременить ее, преодолеть индустриальное звучание); в-третьих, защитить широкое и одновременно прагматичное понимание региональной инновационной системы, тесно увязанное с современным процессом экономического развития российских регионов.
Эту гибкость и пластичность в максимальной степени способна обеспечить эволюционная теория, согласно которой РИС понимается не как статичный феномен, а как процесс развития региональной экономики, при котором экономическая роль творческих факторов постоянно возрастает. Идеологию эволюционной экономики в последние два десятилетия в мире развивают Р. Нельсон, С. Уинтер, У. Ходжсон и др.
Пять заблуждений
Обобщение российской литературы по РИС позволяет выявить пять наиболее распространенных заблуждений. Первое связано с недооценкой самого объекта. В федеральных министерствах, ответственных за выработку инновационной политики в России, регионы нередко рассматриваются лишь как пассивные получатели федеральных средств на инновационное развитие (университеты, технопарки, технико-внедренческие зоны и др.), как места применения конкретных прорывных технологий, но не как реальные самостоятельные игроки в инновационном процессе, не как подлинные места, где рождаются технологические, бизнес-процессные и институциональные инновации. Неудивительно, что при таком подходе возникает разрыв между финансовыми институтами поддержки инновационной деятельности, которые в основном создаются на федеральном уровне (Российская венчурная компания, Российская корпорация нанотехнологий, Российский инвестиционный фонд информационно-коммуникационных технологий, Банк Развития, Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, Российский фонд технологического развития) и самими интеллектуальными территориями (технопарки, инновационно-технологические центры, инновационно-промышленные комплексы, центры трансфера технологий, наукограды, особые экономические зоны), которые создаются в городах и регионах России. А региональных венчурных финансов, нацеленных на оперативную адресную поддержку инноваций на местах, остро не хватает.
Второе заблуждение связано с трактовкой РИС как научного потенциала, как числа научно-исследовательских организаций и научных работников в регионе. Более прагматичное и доминирующее в развитых странах понимание РИС связано с внедренческой деятельностью малых и крупных инновационных предприятий, с выходом на рынок инновационных продуктов и технологий. Российское понимание РИС отражает значительный разрыв между научно-технологическим потенциалом страны и его использованием в виде производства и экспорта инновационной продукции и технологий.

Страна имеет одну из самых высоких в мире численность НИОКР-персонала, а по числу патентов существенно отстает от первых десятков мировых лидеров.
Третье заблуждение связано с тем, что РИС повсеместно трактуется как сугубо локальный, в лучшем случае национальный феномен. Нет учета глобальной перспективы и среды быстрых и постоянных изменений, в которой формируются и развиваются российские инновационные системы. Это заблуждение является следствием прошлой традиции, при которой основная научная деятельность в СССР сосредоточивалась в секретных, закрытых ВПК-производствах. Поэтому и сегодня развитие местных инновационных систем нередко понимается как изолированный, «островной» феномен, слабо связанный с трендами конъюнктуры мировой экономики - у разработчиков нормативных правовых документов доминирует взгляд «внутрь», а не вокруг.
Четвертое заблуждение связано с технократическим пониманием инновационной, творческой деятельности, недооценкой ее социального характера - значения местного сообщества и факторов коммуникации носителей знания между собой; с приоритетным вниманием к технологическим инновациям, при игнорировании роли организационных (институциональных) новшеств. Практически во всех нормативных правовых документах региональная инновационная система, инновационный процесс рассматривается в отрыве (вне контекста) от научных лидеров, талантов, местной творческой среды (обстановки). Такое узкое понимание РИС, вне полнокровных связей с самим регионом, региональным сообществом, не содействует ее устойчивости, ее социальной укорененности, воспроизводству в цепи поколений.
Пятое заблуждение связано с преобладанием линейной модели («цепочка») инновационного процесса «создание инноваций-внедрение-реализация», который полностью соответствовал реалиям индустриальной эры, но не типичен для современных особенностей его организации. Линейная модель инновационной деятельности утверждалась крупным конвейерным производством (самый типичный пример - автомобилестроение), нацеленным получать эффект экономии на размере. Здесь НИОКР - деятельность осуществлялась в специальных подразделениях, затем новые технологии и продукты внедрялись в производственных подразделениях корпораций.
Современная модель инновационной деятельности утверждается в подразделениях электронной промышленности (самый типичный пример - производство компьютеров, мобильных телефонов, других средств электронной коммуникации), для фирм которой характерно стремление получить эффект экономии на диверсификации, на быстроте разработки постоянно сменяющих друг друга товарных групп. Здесь круг участников инновационной деятельности существенно расширяется: в ней задействованы не только научные подразделения фирм-производителей, но и фирмы-потребители, фирмы-по
ставщики, фирмы университетской промышленности. Колоссальную роль в этом процессе приобретают малые инновационные предприятия. Вместо линейного процесса выработки инноваций возникает интерактивное (сетевое) взаимодействие участников друг с другом.
В первых российских работах по РИС установлены твердые количественные зависимости: а) сильнейшая поляризованность в степени развитости инновационной деятельности и наличие слабо структурированной средней группы регионов (не лидеры и не аутсайдеры по развитости РИС); б) положительная корреляционная зависимость между уровнем развития РИС и общим уровнем экономического развития региона[163]; в) обратная зависимость между силой власти руководителя региона и уровнем инновационной актив- ности[164]. Последняя закономерность была ранее изучена нами при описании моделей региональной власти. Мы выяснили, что наиболее «отзывчива» к инновационной, творческой деятельности модель децентрализованной открытой власти, при которой полномочия активно делегируются от первых лиц в подразделения региональной власти. С другой стороны, модель закрытой централизованной власти игнорирует интересы малого предпринимательства и не способна содействовать развитию инновационной деятельности
196
в регионе .
Значительное влияние на развитие РИС оказывает тип региональной промышленной системы. Можно выделить четыре ее вида: первый - корпоративный концентрированный (К2), когда одна или несколько корпоративных структур располагаются в одном городе или городской агломерации (в предельном случае это город-завод); второй - корпоративный дисперсный (КД), когда корпоративные предприятия располагаются в нескольких городских центрах; третий - децентрализованный концентрированный (ДК), когда множество средних и крупных по размеру бюджетоформирующих предприятий располагаются в одном региональном центре; четвертый - децентрализованный дисперсный (Д2), когда множество разных по размеру бюджетоформирующих предприятий размещаются в нескольких городских центрах. Большинство российских регионов может быть четко отнесено к одному из охарактеризованных типов региональной промышленной структуры. Существует, однако, около 25 регионов «стертого» типа, которые трудно распределить по ячейкам описанной матрицы.

Российские корпорации, в отличие от своих зарубежных аналогов, не являются проводниками инновационной деятельности. Феномены корпоративной закрытости, подчиненного положения малого предпринимательства, культурного однообразия, которые нередко присущи городам и регионам- заводам, существенно сковывают предпринимательскую и творческую энергию местного сообщества. Инновации в этих условиях нередко осуществляются не благодаря, а вопреки присутствию на территории крупных корпоративных структур. Поэтому первый и второй тип региональной промышленной системы неблагоприятен для активного развития РИС. С другой стороны, третий и четвертый типы значительно для нее комфортнее. Здесь существенно чаще возникает содействующая инновациям среда культурного разнообразия, институциональной плотности (разнообразные структуры производственных союзов, ассоциаций, некоммерческих партнерств и т. д.).
Но и внутри двух корпоративных типов наблюдаются значительные различия в уровне активности творческой деятельности. Значительную роль в этом играют традиции ВПК - закрытости/секретности, - есть они или их нет в регионе. Например, сравним Кемеровскую и Самарскую области. Обе можно отнести к КД-типу. Однако обмены знанием организованы в этих регионах абсолютно по-разному. Для Кузбасса характерны традиции информационной закрытости, унаследованные от послевоенных десятилетий деятельности секретных и крупных вертикально-интегрированных предприятий, в которых информация циркулировала исключительно внутри производственного контура. С другой стороны, размещение автозавода ВАЗ итальянским инвестором компанией «Фиат» в 1970-е гг. существенно изменило региональную информационную культуру Самарской области. У нее были давние традиции свободно организованных информационных обменов - еще в XIX в., в период работы хлеботорговых ярмарок. Эти традиции информационной открытости укрепились в последние советские десятилетия.
Результатом активных перетоков знания внутри самарской хозяйственной системы является ее высокая гибкость, динамизм и дружественность местному малому и среднему бизнесу (в том числе и инновационному). Лидерство Самарской области в информационной открытости и культурном разнообразии по сравнению с Кузбассом обеспечивает также среда горизонтальной контрактации ВАЗа и некоторых других крупных самарских корпоративных структур. С другой стороны, кузбасские корпоративные структуры в основном осуществляют вертикальную контрактацию со своими партнерами. (В теории контрактов считается, что горизонтальные межфирменные контракты информационно богаче и разнообразнее, чем производственные вертикальные контракты.)

Типы РИС России
Представление о разнообразии российских РИС может дать их типология. Осуществляя этот процесс, мы исходили из нескольких (не бесспорных) допущений. Во-первых, в отличие от многих коллег, мы исходили из того, что потенциал к созданию РИС есть в каждом российском регионе.
Не следует половину регионов исключать из типологии на том основании, что в них пока нет признаков инновационной деятельности, диагностируемых официальной статистикой, - как это делают некоторые российские авторы. Творческая деятельность «всюдна», а барьеры на пути ее коммерциализации со временем могут быть в регионе устранены.
Во-вторых, мы стремились включить в типологию самые разнообразные факторы, которые, по нашему мнению, оказывают воздействие на современный креативный процесс в регионе, на инновационную деятельность: экономико-географическое положение, зональность, возраст хозяйственного освоения, степень урбанизированности региона, разнообразие отраслевой структуры. Конечно, для каждого типа учесть все эти факторы было невозможно. Поэтому каждый тип обособлялся на основе предельно яркого, предельно отчетливого (можно даже сказать, экстремального) проявления одного из описанных факторов. При этом мы считали, что именно он и является дирижирующим в данном регионе для развертывания и укрепления творческого процесса. В результате получилось семь типов РИС, семь типов развертывания творческого процесса в региональном контуре.
Первый тип - это районы пионерного хозяйственного освоения природных ресурсов. Это в полном смысле венчурные территории. Развитие начинается здесь с чистого листа, как правило, крупными корпоративными структурами. Все виды инноваций - продуктовые, процессные, организационные - «скрещиваются», чтобы хозяйственно преобразовать новую территорию. В современных условиях к таковым относятся арктические зоны опережающего развития, районы развертывания мегапроектов освоения арктического шельфа, «Урал Промышленный - Урал Полярный». Яркая специфика местного инновационного процесса состоит в значительной роли наукоемкого ресурсного сервиса, различных рекомбинаций общественной собственности на природные ресурсы, неявного знания и традиционных ценностей коренных малочисленных народов дальнего и ближнего вахтования работников. Все эти разнородные факторы способствуют созданию очень специфичного инновационного процесса. Более подробно он изложен в главе «Пионерное освоение как венчурный процесс» монографии «И последние станут первыми.. ,»[165].

Второй тип, излюбленный западными учеными в силу того, что он максимально ярко манифестирует характер современной творческой деятельности в развитых странах мира, - это сервисные метрополитенские (крупногородские) ареалы. Описание креативного класса Р. Флориды приурочено именно к таким региональным инновационным системам. Агломерационный эффект, предельно плотная концентрация квалифицированных кадров, мощное развитие интеллектуального сервиса обеспечивает именно здесь получение экономического эффекта возрастающей отдачи, которому посвящены многие модели П. Кругмана. В России этот тип РИС присутствует в самых крупных динамичных городских агломерациях - московской и санкт-петербургской, образованных двумя российскими глобальными городами.
Третий тип, также многократно описанный в западной научной литературе, - это университетские (в российском случае и академические) культурно разнообразные промышленные районы. Ключевой для инновационного процесса контракт здесь - взаимодействие университета и местной промышленности. В России к данному типу относятся, например, Томская, Новосибирская области. Здесь местный университет является полноценным субъектом местной экономики и инновационного развития.
Четвертый тип РИС - это южные, климатически комфортные, агроинду- стриальные и сервисные, рекреационные районы. Здесь благоприятными предпосылками инновационного процесса выступает климатическая и социальная комфортность места, способная при других благоприятных факторах стать аттрактором талантов. Именно по такому алгоритму развивалась французская интеллектуальная территория Софии Антиполиса. Да и Кремниевую долину также можно отнести к данному типу. В России этому типу соответствуют прежде всего территории Краснодарского края и Ростовской области. Анализируя развитие РИС в этих регионах, российские исследователи обычно отмечают замыкающие позиции всего Южного федерального округа и этих территорий по статистическим показателям инновационной деятельности - на фоне академгородков, наукоградов и многих регионов Центральной России. Однако они игнорируют мощный потенциал этих регионов для очень быстрого развития инновационного процесса: комфортную среду, развитость малого предпринимательства, отсутствие крупных вертикально интегрированных корпоративных структур. Между тем, как учили классики советской теории районирования, обособление типов территорий по различным экономическим признакам должно быть «потенциально», т. е. обращено в будущее, исходить не из сложившегося статус-кво, а из наличных возможностей для прогнозного развития. Выделяя отдельный тип южных РИС, мы следуем именно этому принципу.
Пятый тип РИС - это старопромышленные районы. В западной литературе творческому редевелопменту территорий Рура, Уэльса, Эльзаса и Лота
рингии, Детройта и т. д. посвящена обширная литература. Отмечается, какую колоссальную роль играет преодоление ментальных барьеров зашоренности на прошлой траектории развития в деле успешной модернизации этих территорий. И практически всегда успех связан не просто с созданием новых видов экономической деятельности по соседству со старой, но и с творческим пере- открытием возможностей старых видов деятельности, старых активов в новую эпоху. Для этого включается креативная энергия всего местного сообщества, организуются масштабные форумы, создаются новые финансовые структуры (например, Банк земельных участков) и организуются конкурсы проектов реструктуризации старых индустриальных территорий. Повторим, без привнесения в дело редевелопмента творческого элемента успех невозможен.
В российском случае к этому типу относятся Кемеровская, Челябинская, Пермская, Тульская области, многие другие регионы, расположенные в разных федеральных округах, объединенные сходной проблемой старых активов индустриального времени, которые нужно реструктурировать, старых видов экономической деятельности, которые нужно модернизировать и создать принципиально новые виды экономической деятельности, созвучные новой эпохе.
Шестой тип РИС, видимо, самый трудный для развертывания творческого процесса. Это периферийные, нередко экстремальные аграрные и индустриальные острова-«изоляты». Случай настолько трудный для инновационной деятельности, что большинство российских исследователей вообще отказывает в праве этим регионам иметь РИС. Мы считаем иначе. Здесь есть потенциал развертывания инновационного процесса, но для этого должны сложиться благоприятные условия. Зарубежные примеры морского биотехнологического кластера в Тромсе укрепляют в этой уверенности. Исключительную роль играют лидерство и предпринимательство для развертывания здесь творческого процесса[166]. Этот тип РИС далее будет рассмотрен подробнее.
Седьмой тип РИС - это высокоспециализированные (как подвид - моно- профильные) промышленные города и районы. Инновационный процесс здесь направлен на одоление монопрофильности. Как показывают наши работы по подготовке комплексных инвестиционных планов модернизации моногородов Курчатов Курской области, Мирный Республики Саха (Якутия), Муравленко Ямало-Ненецкого автономного округа, успех в раскрепощении творческого процесса здесь нередко связан с прорывами в сфере среднего образования. Эти города способны стать инкубаторами молодых талантов.

Для этого есть все условия: квалифицированные кадры градообразующего предприятия - родители, которые предъявляют спрос на хорошее школьное образование для своих детей; учителя-профессионалы, вынужденные конкурировать друг с другом по скорости внедрения «столичных» образовательных новшеств - ввиду малого размера таких городов и немногочисленности школ результат учителя-передовика очень быстро подхватывается другими коллегами (которые одновременно конкурируют и сотрудничают с ним); узкая культурная среда естественно формирует у школьников мотивацию к ответственной учебе, невозможную в более культурно разнообразной и потому неизбежно отвлекающей от учебы среде крупных городов. Здесь главный вызов, чтобы, выполнив задачу инкубирования талантов, удержать или вернуть на местный рынок труда хотя бы часть из них, чтобы утечка мозгов превратилась в их циркуляцию.
Для успешного развития каждого типа РИС необходимы экспериментальные интеллектуальные площадки, которые в разных регионах получают разное название: технопарки, бизнес-инкубаторы, особые экономические зоны и др. Общими чертами этих «платформ» является «комбинирование деталей (инновационного) механизма в минимуме пространства»[167]. Их распространение во всех типах РИС абсолютно неслучайно и подтверждает наблюдение П. Друкера: «Но инновационная деятельность, практически по определению, должна вестись децентрализованно, специализированно, автономно, конкретно, на микроэкономическом уровне. Лучше, чтобы все начиналось с малого, носило пробный характер, была возможность гибко вносить изменения. В целом возможности для инноваций находят непосредственно в гуще событий, там, где они происходят. Их нельзя обнаружить в больших количествах, в тех объемах, с которыми планировщики работают в меру необходимости, а только в отклонениях от нормы - в неожиданностях, в непоследовательности, в различиях между наполовину пустым и наполовину полным стаканом, в слабых звеньях тех или иных процессов»[168].
Другая особенность таких «островных» платформ - сверхинтенсивная коммуникация на локализованном, сверхплотном по концентрации талантливых людей пространстве. Такую энергичную коммуникацию невозможно получить при линейно протяженной, конвейерного типа («цепочка») пространственной организации инновационного процесса. В пределе это может быть коммуникация каждого с каждым, и тогда мы имеем «островную» коммуникационную сеть. Инструменты платформ, пронизанных сетевой коммуникацией, способны одолеть ключевой недостаток инновационных процессов
в России - рассогласованность, нескоординированность участников творческого процесса.
Почему мы вправе считать РИС важным фактором модернизации российской экономики? Подобно тому как для аграрной России процесс индустриализации стал локомотивом ее экономической реструктуризации, повлек за собой крупные сдвиги в классовой структуре общества, отраслевой структуре национальной экономики, прежней системе расселения - инновационный, творческий процесс становится драйвером современной трансформации российской экономики. Но почему ключевой для него пространственной ячейкой выступает регион, а не страна или федеральный округ? Потому, что во многих российских регионах именно региональный уровень (в некоторых случаях - уровень городских агломераций) обеспечивает возможности регулярных обменов знанием участников творческого процесса при их личных встречах. А без них, как свидетельствуют десятки работ наших зарубежных коллег, инновационный процесс невозможен. А в тех случаях, когда регулярность такой коммуникации затруднена, ее способны обеспечить создаваемые новые платформы интеллектуальных территорий - технопарков, бизнес-инкубаторов и особых экономических зон. 
<< | >>
Источник: Замятина Н.Ю. А.Н. Пилясов. Россия, которую мы обрели: исследуя пространство на микроуровне. 2013

Еще по теме Региональные инновационные системы: географическая единица креативности:

  1. 2.1. Креативные ресурсы региональных сообществ
  2. И ИННОВАЦИОННЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ ОБЩЕСТВА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА - АЛЬФА И ОМЕГА ИННОВАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ Е.М. Бабосов
  3. Глава 13 Географические основы ГОСУДАРСТВЕННОЙ РЕГИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ
  4. ФИЛОСОФСКОЕ ЗНАНИЕ КАК ОСНОВА ИННОВАЦИОННЫХ СТРАТЕГИЙ НАУЧНОЙ И ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИННОВАЦИОННЫЕ СТРАТЕГИИ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ И СИСТЕМЕ ОБРАЗОВАНИЯ: МЕХАНИЗМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ Яскевич Я. С.
  5. Единица - ноль, единица - вздор, но если в агломерацию сгрудились малые. Агломерационный эффект и малый бизнес
  6. ФИЛОСОФИЯ В СИСТЕМЕ ИННОВАЦИОННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ Никитина З.И.
  7. ОБЩЕЕ И ОСОБЕННОЕ В ФОРМИРОВАНИИ НАЦИОНАЛЬНЫХ ИННОВАЦИОННЫХ СИСТЕМ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ О.П. Пунченко
  8. Специфика региональных активов, местные системы власти и экономическое развитие
  9. Региональный здоровьесберегающий компонент системы физического воспитания и образования школьников
  10. Афганистан в системе региональных отношений после первой мировой войны
  11. § 8. Географические пояса как проявлениепериодического закона географической зон°льнсти
  12. Д. А. МАЧИИСКИЙ Территория «Славянской прародины» в системе географического и историко-культурного членения Евразии в VIII в. до н. э. — XI в. н. э. (контуры концепции)
  13. 3.1. Физико-географическое и экономико-географическое положение.
  14. 2.3.2. Интеллект и креативность.
  15. Эмоциональная креативность как новый конструкт