загрузка...

Заключение

  Российские преобразования последнего двадцатилетия стали для региональных исследователей интереснейшим творческим вызовом - по числу возникших новых сюжетов, скорости и радикальности происходящих на наших глазах изменений, необходимости быстро обучаться на российских реалиях и зарубежном опыте пространственного развития в эпоху экономических трансформаций.
Если говорить очень обобщенно, то важнейшим результатом произошедших изменений для российского пространства стала его отчетливая стратификация на относительно инерционное и устойчивое «большое» пространство крупных экономических районов, федеральных округов и макрорегионов и на исключительно динамичное, бурно меняющееся «малое» пространство мест - городских агломераций, низовых экономических районов, территорий размещения новых кластеров и промышленных районов. Никогда ранее, в советское индустриальное время, различия между свойствами этих двух пространств не были так велики. Даже факторы размещения производительных сил работают абсолютно по-разному в большом и малом пространствах России.
Наша книга преимущественно посвящена переменам в малом пространстве. Именно здесь наиболее высокими темпами происходит освобождение российской экономики от структур, институтов и материальных активов индустриальной эры: вместо жестких хозяйственных систем возникают более мягкие и гибкие производственные экосистемы нового времени; место вертикальных холдингов занимают сетевые структуры, место конвейерных фабрик университеты и новая университетская промышленность.
Огромную роль в происходящих переменах играют «невидимые» факторы местного развития - в виде ответственной и подотчетной местной власти; ориентированного на созидание, а не рентоискательство малого и среднего бизнеса; предприимчивого и креативного местного сообщества. Именно отсюда, «снизу», на пока еще очень ограниченном числе малых пространств, где удачно сложилось действие этих позитивных факторов, вызывающих каскадный эффект возрастающей отдачи, формируются основные драйверы современного экономического роста России.
Для изучения российского пространства на микроуровне необходим новый исследовательский арсенал понятий, методов и инструментов. Старый багаж классической экономической географии советского индустриального времени, ориентированный на анализ «большого» пространства, часто оказы
вается не вполне адекватен современным вызовам проблем «малого» пространства. Вот почему на страницах книги мы неоднократно поднимаем вопрос о необходимости творческой переинтерпретации старого понятийного аппарата экономической географии. Например, нужно расширить традиционную трактовку экономико-географического положения за счет учета новых (мягких) институциональных факторов (схем прав собственности и других) и тем самым обеспечить жизнестойкость этого важнейшего понятия в новых условиях.
Нужно осовременить классическую маергойзовскую трактовку территориальной структуры в результате включения институциональных параметров ценностей сообщества, территориальной идентичности, социального капитала, собственности как отношений власти - подчинения и других. Они сложнее в наблюдении и изучении, однако сдвиги в институциональных структурах оказывают на свойства малого пространства не меньшее воздействие, чем прокладка дорог или открытие месторождений.
Очень конструктивным может быть разработка в экономической географии, заимствованной из экономического мейнстрима понятия пространственных экстерналий - и их частных случаев в виде, например, агломерационного эффекта и перетоков знания. Здесь речь идет о проявляющемся в пространстве синергетическом эффекте возрастающей отдачи, когда, например, большое число уже созданных фирм воздействует на высокие темпы создания новых фирм; высокая концентрация опытных предпринимателей способствует быстрому обучению и передаче опыта начинающим предпринимателям и т. д. В современном малом пространстве новых промышленных районов, технопарков, бизнес-инкубаторов, особых экономических зон и городских агломераций эти эффекты, как свидетельствует мировой опыт, проявляются очень часто.
В нашей книге предприняты первые попытки охарактеризовать типы региональных инновационных систем, возникающих в пространствах России. Но, конечно, представление об этих авангардных пространственных формах организации новой экономики знания, творческой экономики, должно стать более отчетливым и реалистичным.
Понятие предпринимательства никогда не входило в орбиту классической экономической географии. Однако мы убеждены, что возникающая новая экономика, сущностными чертами которой являются риск, предприимчивость, креативность, востребует географическую интерпретацию феномена малого бизнеса и предпринимателя - прежде всего посредством увязки его с чертами местного сообщества.
В советское время экономико-географы использовали взятый из марксовой политической экономии термин «производительные силы». Несмотря на то, что он, конечно, не утратил своей актуальности и сегодня, для целей изу
чения свойств малого пространства мы предлагаем использовать взятое из рыночной экономики более узкое понятие активов. Российские субъекты экономики, работающие в малом пространстве, все в большей степени используют эффект экономии на разнообразии, на диверсификации в своей производственной комбинаторике различных активов; а раньше, в индустриальное время - на масштабе операций.
Конечно, диагностика свойств малого пространства невозможна без понятия сетей (транспортных, социальных, виртуальных и т. д.). Ведь именно местные сети обеспечивают высокую плотность коммуникации и в результате создают особую атмосферу, обстановку в местном пространстве.
В нашей книге мы используем еще несколько понятий при характеристике социально-экономических процессов в пространстве российских регионов: например, региональные компетенции, региональный брендинг, неявное знание и др. Авторы убеждены, что они имеют конструктивный потенциал для разработки новыми поколениями российских региональных исследователей.
Задача изучения малых пространств России (иначе говоря, пространства на микроуровне), конечно, требует не только новой/обновленной понятийной базы, но и нового методического инструментария. Невозможно старым грубым индустриальным аршином измерить новые феномены, вызревающие в пространстве российских мест. Нужны более тонкие исследовательские приемы. В нашей книге, опираясь на зарубежный опыт и первые российские попытки, мы начали экспериментальный поиск таких методов.
Во-первых, это, конечно, семейство различных интернет-методов (вебаналитика). В качестве источников мы использовали содержание форумов, гиперссылок и поисковых запросов, личных страниц участников социальных интернет-сетей и др. Мы изучали, например, представленность региона в важнейших интернет-новостных системах; связность городов одного региона между собой в интернет-пространстве; проводили сравнительный контент- анализ новостного потока двух городов-аналогов и др.
Во-вторых, это сравнительный институциональный анализ, который в данной книге используется очень часто, приведено подробное руководство по его применению, показан потенциал метода на разнообразных примерах. Нам кажется, что у читателя может даже возникнуть превратное представление, что авторы состоятельны как ученые только при сравнении институтов здесь и там («сравниваю, значит, существую.»).
Нет, мы, конечно, любим и многие другие методы изучения свойств российского пространства. Например, к третьей группе применяемых нами методических приемов можно отнести изучение миграции высококвалифицированных кадров как перетоков знания в российском пространстве. Новизна применяемых здесь подходов состоит в активном использовании интернет- ресурсов и концепции диаспоры как межрегиональной поисковой сети.

Реализованный здесь подход от экономики знания, с вычленением в потоке квалифицированных мигрантов слоя элитных кадров со степенью кандидата и доктора наук привел к неожиданным, парадоксальным результатам: направленность миграции интеллектуальной элиты радикально отличается от квалифицированных кадров, у которых направление миграции совпадает с общим миграционным потоком. Миграция элиты профессиональных кадров имеет проектно-ориентированный характер, происходит под влиянием реализуемых в стране крупных экономических проектов.
Сюда же можно отнести и наши усилия по изучению образовательной миграции на примере перетоков северных абитуриентов в университеты крупных российских межрегиональных центров; карьерных траекторий выпускников двух сибирских вузов (Томского и Новосибирского государственного университета). В обоих случаях использовались материалы социальной сети ВКонтакте.
К четвертой группе методов можно отнести качественно разнородное семейство приемов: это и изучение числа и структуры публикаций по отдельным городам, исследовательским школам и талантам на основе базы данных e-library.ru; это и анализ местных компетенций и их преобразования на материалах спиноффов и спинаутов г.
Бийска Алтайского края; это и исследование местных моделей коммуникации на основе сопоставления различных моделей власти, анализа институциональной структуры местной экономики и другой информации.
В процессе работы над книгой нам приходилось неоднократно думать о возможностях и пределах в использовании зарубежного опыта в российских исследованиях малого пространства; о сложной диалектике преемственности и развития прошлого опыта экономико-географического изучения пространства нашей страны.
Действительно, в книге мы неоднократно обращаемся к зарубежному опыту региональных (пространственных) исследований социально-экономических процессов. В этом нет вины авторов: просто в условиях глобализации соотнесение развития России с мировым, восприятие передового исследовательского и практического опыта в преобразовании малых пространств становится объективно вынужденным.
В канун проведения Европейского конгресса Всемирной ассоциации региональной науки в Санкт-Петербурге в августе 2014 г. мы считали исключительно важным осуществить перетоки знания - теории, методов, практик зарубежных пространственных исследований, отчетливо признавая весь масштаб специфики российского материала, информационной базы, сложившихся аналитических традиций российских школ регионалистики.
И мы считали необходимым всякий раз, применяя зарубежные подходы, специально оговаривать границы их применимости. Например, при оценке
уровня креативности российских региональных сообществ по общей методике Р. Флориды, мы уточняем, что, поскольку российские регионы находятся в самом начале процесса постиндустриальной трансформации, а американские штаты уже существенно продвинулись на пути от промышленной к сервисной экономике, даже сходные показатели оценки приводят к различным выводам. У Р. Флориды оценка креативности позволяет обнаружить различия в степени постиндустриальности между американскими штатами; а в России - разную степень готовности к постиндустриальной трансформации аграрных республик, промышленных областей и постиндустриальных городов.
Другая сквозная линия, хотя и не всегда выходящая на поверхность, существующая в книге как бы подспудно, - это интеллектуальная перекличка с прошлой школой советской экономической географии. Везде, где это было только возможно, мы стремились протянуть мостик (и, конечно, сохранить преемственность) от советской индустриальной эпохи и нашей науки того времени в современность, сегодняшние тенденции в развитии российского пространства. Если говорить очень обобщенно, даже грубо, - то это движение можно назвать «от большого к малому», от крупных форм структуризации пространства к меньшим по размеру.
Надеемся, что наиболее убедительной эта перекличка получилась при сопоставлении экономической теории районирования Н.Н. Колосовского, которая была разработана в раннеиндустриальную эпоху (большие энергоэкономические районы Колосовского), и новой теории районирования для позднеиндустриальной эры и начала постиндустриальной трансформации, которую мы назвали по именам двух интеллектуальных лидеров региональных школ (советского и итальянского) - Алаева и Бекаттини (малые инновационные районы Алаева-Бекаттини).
Наше стремление обеспечить преемственность между достижениями и взглядами старой и возникающей новой школы отечественной экономической географии выразилось в том, что мы постоянно подчеркивали на страницах книги, что новые феномены низовых экономических районов, факторов размещения не возникают на чистом листе экономического пространства, не вытесняют вдруг старые факторы и законы размещения. В реальности имеет место длительное сосуществование, дополняющее, а не замещающее взаимодействие старых и новых районов, факторов, принципов размещения.
Например, малые экономические районы Алаева-Бекаттини возникают внутри уже существующих больших районов Колосовского. Новые региональные кластеры могут сосуществовать со старыми индустриальными территориально-производственными комплексами.
Размещение традиционных видов индустриальной деятельности по- прежнему определяется соображениями экономии затрат. Но в новых отраслях промышленности начинают работать другие факторы размещения - ры
нок труда, пространственная близость к потребителям и каналам распространения нового знания.
Оба автора занимаются преподавательской деятельностью на кафедрах экономической географии географического факультета МГУ. Поэтому мы хотели бы завершить нашу книгу обращением к молодежи, к молодым исследователям российского пространства регионов и городов. Хотим сформулировать семь задач, семь уроков для вас, дорогие младшие коллеги.
Первое. Не бойтесь задавать детские вопросы и быть постоянно любопытными. Мы сами учились искусству детских вопросов у великих - И.М. Маергойза, Р. Коуза, П. Кругмана и других классиков экономической географии, региональной и рыночной экономики. И не упускали ни единой возможности в этой книге эти детские вопросы задавать: почему при сходстве стартовых условий этот город стал экономическим лидером, а этот отстал? почему, когда в регионе много рентабельных активов, это может быть плохо для его развития? зачем вообще нужны регионы, если есть муниципальные образования и федеральные округа?
Нам представляется, что особенно важны эти вопросы при формировании российской региональной политики нового поколения. Ведь как часто в прошлом ее широко разрекламированные мероприятия на деле оказывались малоэффективными.
Второе. Экономико-географическое положение, территориальная структура, экономический район - вот та концептуальная триада, на формирование которой положили усилия десятки наших старших коллег по цеху в советской экономической географии. Уже по одному этому мы не имеем права бросить эти понятия как несовременные. Наоборот, исследовательский вызов перед вами, дорогие коллеги, в том и состоит, чтобы их развить, осовременить, наполнить новым содержанием. В этой книге предприняты только самые первые усилия в этом направлении. Захватывающие перспективы связаны с привнесением институциональных факторов, нематериальных активов, теории коммуникации для новой трактовки классической триады экономической географии.
Третье. Мы продолжаем работать на уровне субъектов Российской Федерации, в редких случаях с муниципальной статистикой по городам людностью свыше 100 тыс. чел., по которым Росстат ведет регулярные и обширные наблюдения в последние годы. Выпадает уровень метрополитенских ареалов, говоря по-американски, или местных рынков труда, говоря по-европейски. Формирование агрегатной статистики по сотням местных рынков труда России (как итог интеграции муниципальной статистики по соседним районам и городам в зоне суточного коммутирования работников) - это интереснейшая целина для разработки молодыми исследователями. Уверены, что сопоставление местных рынков труда (новый взгляд с микроуровня) выявит немало парадоксов в малом российском пространстве.

Четвертое. Тема региональной собственности - с включением в нее не только имущественного комплекса, природных активов, но и неосязаемых активов бренда, интеллектуального потенциала, креативности, - конечно, далеко не исчерпана этой книгой. Требуются ваши усилия для дальнейшего движения в этом направлении, например, в оценке структурных сдвигов внутри региональной собственности, для разработки проблемы отчуждения местных сообществ от природных активов и др.
Пятое. Прорывное направление в изучении российского малого пространства - тема ресурсов общей собственности. Масштаб проблем в лесном и рыбном комплексе России просто зашкаливает. Вот почему любые усилия в этом плане (как оптимизировать управление природопользованием с учетом зарубежного опыта и российских реалий) со стороны молодых исследователей, как показывает наша практика оппонирования этих работ, встречает доброжелательный прием в научном сообществе.
Шестое. Необходимо изучать местные сообщества России не как стационарные, а как высокомобильные, открытые, связанные социальными связями между собой. Здесь исключительно конструктивным может быть применение диаспорного подхода, детализация миграционной статистики на слои образовательной миграции, миграции квалифицированных и элитных кадров.
Седьмое. Огромные новые исследовательские возможности предоставляет интернет. Веб-аналитика постепенно становится интереснейшим и бурно развивающимся, самостоятельным направлением исследований российского пространства. Анализ социальных сетей является важным ресурсом для изучения потоков мигрантов в пространстве России. Анализ новостных сайтов на интернет-поисковых системах позволяет определять информационную связность между городами и регионами России, формировать территориальную структуру киберпространства. Анализ гиперссылок на сайтах, например университетов, позволяет определить, кто реально является информационным хабом, обладает информационной властью в современную эпоху. 
<< |
Источник: Замятина Н.Ю. А.Н. Пилясов. Россия, которую мы обрели: исследуя пространство на микроуровне. 2013

Еще по теме Заключение:

  1. Заключение
  2. Заключение
  3. Заключение
  4. Часть V. Заключение.
  5. Часть IV Заключение
  6. Глава 28. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ДОГОВОРА
  7. ЗАКЛЮЧЕНИ
  8. Заключение
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. 5.14. Заключение эксперта
  11. Заключение договора поставки
  12. Заключение
  13. Заключение
  14. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  15. Заключение 1
  16. Заключение
  17. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  18. Заключение
  19. Раздел Н.ЗАКЛЮЧЕНИЕ И ПРЕКРАЩЕНИЕ БРАКА.
  20. ЗАКЛЮЧЕНИЕ