Возвращаясь к дипломатии

Потому-то так «too much Churchill!» (слишком много Черчилля!) в этой книге. Но, положим, об этом же (о вине Запада в становлении фашистской Германии) говорят и многие другие, не ослепленные русофобией, западные историки («конформисты», по определению Буковского).
«Много Черчилля» в этой книге еще и оттого, что его взгляд ценен тем, что это взгляд — изнутри. И речь не только в сорокалетием депутатском стаже сэра Уинстона, не только в уникальном списке его министерских постов: 1911 — 1915 — Первый лорд Адмиралтейства (морской министр), 1919—1921 — военный .министр и министр авиации, 1924—1929 — министр финансов, 1939— 1940 — военно-морской министр, 1940— 1945 — глава коалиционного правительства, 1951 — 1955 — глава правительства консерваторов. Речь идет еще и об уникальном положении, дающем возможность наблюдений, подобных вот этому: «... (Посол Германии) Риббентроп в то время собирался покинуть Лондон и занять пост министра иностранных дел Германии. Чемберлен в его честь дал прощальный завтрак на Даунинг-стрит, 10. Мы с женой тоже приняли приглашение премьер-министра... Там присутствовало около 16 человек.... Примерно в середине завтрака курьер из министерства иностранных дел вручил пакет. Я обратил внимание, что Чемберлен глубоко задумался. Позже мне сообщили содержание письма: “Гитлер вторгся в Австрию, механизированные части быстро продвигаются к Вене”... Завтрак шел своим чередом, однако вскоре госпожа Чем берлен, получив от супруга какой-то сигнал, встала и сказала: “Пойдемте все в гостиную, пить кофе”. Мне стало ясно, что они очень хотели побыстрее закончить прием. Все, охваченные непонятным беспокойством, стояли, готовясь проститься с почетными гостями». Однако Риббентроп и его жена, казалось, ничего не заметили. Напротив, они задержались на полчаса, занимая хозяина и хозяйку оживленной беседой. Тогда Черчилль вмешался, подошел к госпоже Риббентроп и сказал «ускоряюще-прощальную» фразу: “Надеюсь, Англия и Германия сохранят дружественные отношения”. — “Только постарайтесь не нарушать их сами”, — ответила она кокетливо. Я уверен, что они оба прекрасно понимали, что произошло, но считали ловким ходом — подольше удержать премьер-министра от его деловых обязанностей и телефона... Наконец Чемберлен обратился к послу: «Прошу прощения, но сейчас я должен заняться срочными делами», — и вышел из гостиной без дальнейших церемоний. Риббентропы все еще задерживались, но большинство из нас удалилось под различными предлогами. Наконец и они откланялись. Больше я никогда не видел Риббентропа, вплоть до того момента, как его повесили». Вы понимаете всю силу этой последней фразы? Вот идет «светская тусовка». Фраки, обмен колкостями и всяческими bon mot. И даже срочная депеша об угрозе новой европейской войны не может заставить забыть требования этикета.
Гостю нельзя не предложить кофе (кстати, кофе подается — и обязательно! — в другой комнате, не там, где проходил завтрак). (Мне вспомнился тут и булгаковский кот Бегемот, возражавший Воланду: «Меня нельзя выгонять, я еще кофе не пил».) ... Короче, «сплошные светские условности» и ловкость Риббентропов, с помощью милой светской болтовни отнимающих у Англии еще полчаса времени в тот момент, когда скорость дипломатических реакций особенно важна. Но все-таки самая ценная фраза именно в том потрясающем заключительном фрагменте: «... Наконец и они откланялись. Больше я никогда не видел Риббентропа, вплоть до того момента, как его повесили». Только это не надо понимать так, что сэр Черчилль в 1946 году приезжал в Нюрнберг посмотреть на повешенного Риббентропа (или на саму процедуру повешенья). Это, конечно, и не напоминание Черчилля о вещах, само собой разумеющихся: 1) во время войны министры Англии и Германии видеться не могли, 2) Риббентроп, как всему миру хорошо известно, входил в первую м-м... «одиннадцатку» повешенных по приговору в Нюрнберге. Это Memento mori — это Голос самой Истории, напоминание, чем окончились светские тусовки у Чемберленов. Внезапное напоминание, вызывающее даже и звуковую ассоциацию: зловещие аккорды — «рука судьбы», стучащаяся в бет- ховенской сонате. Или энергичный киномонтаж: вот человек во фраке, с чашечкой кофе — и вот он с петлей не шее. Возможно, это подсознательно найденный прием. Ведь Черчилль, постоянно критикуя политику Чемберлена, его близорукое «джентльменство» с Гитлером, ни разу не позволил себе ни одного осуждающего высказывания о личности Чемберлена. Все только о его благородстве, безупречных манерах, безукоризненном владении собой... И вот она, «тяжелая поступь рока»: оказывается, и носителей прекрасных манер, посетителей салонов, случается, вешают. Этим Memento mori в адрес всех салонных дипломатов Черчилль очень напоминает Льва Толстого. Граф в «Войне и мире» презрительно смеется не только над безответственностью, но и над бесполезностью всей дипломатии «хорошего тона» перед лицом «Большой Войны», саркастически переспрашивая: «...Следовательно, стоило только Меттерниху, Румянцеву или Талейрану, между выходом и раутом, хорошенько постараться и написать поискуснее бумажку ...и войны бы не было?» Другим контрапунктом Первого тома воспоминаний (Развязывание войны) идут еще одни черчиллевы Memento mori: его, перебивающие блаженную дипломатическую болтовню, периодические врезки-справки о росте люфтваффе, об отставании Королевских ВВС. Похоже, что сэр Уинстон (в 1919—1921 гг. — военный министр и министр авиации) — первый на Британских островах, и долгое время единственный, кто предвидел новую роль авиации в надвигающейся войне.
<< | >>
Источник: Шумейко И.. Вторая мировая. Перезагрузка / Игорь Шумейко — М.: Вече. - 352 с.. 2007

Еще по теме Возвращаясь к дипломатии:

  1. ЧТО ТАКОЕ МАССОВЫЕ КОММУНИКАЦИИ? (ВОЗВРАЩАЯСЬ К ВОПРОСУ)
  2. Дипломатия
  3. Византийская дипломатия
  4. 6.4. Информационно-аналитическая система «Дипломат»
  5. Телевизионная дипломатия.
  6. Дипломатия шантажа и угроз
  7. 196. ДИПЛОМАТИЯ И ЕЕ ВОЗМОЖНОСТИ
  8. Становление казацкой дипломатии
  9. ФРАНЦУЗСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ
  10. Акты местнической регламентации в сфере дипломатии
  11. В.Г. Сироткин, Д.С. Алексеев СССР И СОЗДАНИЕ БРЕТТОН-ВУДСКОЙ СИСТЕМЫ 1941-1945 ГГ.: ПОЛИТИКА И ДИПЛОМАТИЯ
  12. МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ
  13. Наша семья
  14. Рекомендуемая литература
  15. Интересы Великобритании и Франции в назревающем конфликте
  16. ЭСКАЛАЦИЯ НАПРЯЖЕНИЯ
  17. ЭСКАЛАЦИЯ НАПРЯЖЕНИЯ