загрузка...

Генезис человеческого языка


Сигнально-коммуникационные возможности животных, особенно высших, достаточно широки. В том числе они обладают и звуковой коммуникацией. «Уже у зеленой макаки... было обнаружено существование 36 явно различающихся звуков. Из этого числа 23 могут быть идентифицированы в качестве различных сообщений для собратьев по виду» [Клике, 1983: 78]. Несколько десятилетий идут исследования языка дельфинов. Хорошо известны сенсационные результаты экспериментов по лингвистическому обучению обезьян (“language-training experiments”). Однако у всех животных, включая человекообразных обезьян, использование языка ограничено целями информирования и взаимной регуляции поведения.
«...характеристики сигналов определяются не столько объективным содержанием сообщения, сколько тем или иным намерением повлиять на поведение партнера. Формирование сигнала еще целиком связано с конкретной ситуацией и собственным аффективным состоянием, а пе-
ч              редача опыта — с присутствием объекта, по поводу которого происходит обмен информацией» [Клике, 1983: 105].
Заслуживает обсуждения вопрос о том, почему высшие животные, даже такие умные, как шимпанзе, так и не смогли «взобраться» на третью функциональную ступеньку языка. Самый общий ответ состоит в том, что не было соответствующей потребности.
«Чтобы понять, как естественные языки возникли в процессе эволюции, — пишет У. Матурана, — надо выявить такую их фундаментальную биологическую функцию, которая в ходе естественного отбора могла бы их породить» [Матурана, 1995: 117].
Представление о том, что язык мог возникнуть просто как постепенная дифференциация звуков, наивно и, по всей видимости, неверно.
«Судя по всему, превращение звуковой сигнализации в речь не может произойти лишь в рамках зависящих от научения процессов дифференциации этих звуков. Возникновение речи не может быть сведено к са
моразвитию механизмов порождения звуковых сигналов. Стимулом развития средств коммуникации могла стать лишь дифференциация и усложнение передаваемого смыслового содержания» [Клике,1983: 105].
В современной науке нет больших разногласий по поводу того, что же обеспечило это избыточное богатство смыслового содержания, которое потребовало соответствующих средств выражения. Ученые, работающие в разных научных сферах и принадлежащие различным интеллектуальным традициям, соглашаются в том, что своим возникновением человеческая речь обязана совместной трудовой деятельности.
Важнейшая потребность, которая возникает в процессе трудовой деятельности, — это потребность в понимании друг друга и соответствующих средствах коммуникации, количество и дифференцирующая способность которых должны были намного превышать возможности тех сигнальных средств, которые имелись «под рукой».
Социальная жизнь и орудийная деятельность «явились, по-видимому, той основой, исходя из которой в процессе эволюции совершался отбор ориентирующего поведения, приведшего у гоминидов к появлению современных языков» [Матурана, 1995: 118].
Впрочем, существуют и иные версии характера той совместной деятельности, которая вызвала потребность в языковом взаимодействии. Так, К. Поппер предложил игровую концепцию происхождения дескриптивного языка [Поппер, 2000-а: 66-68]. В совместной работе У. Матураны и Ф. Варелы рассматривается сексуально-любовный контекст возникновения языка:
«Мы считаем,— пишут авторы,— что вследствие сохранения такого образа жизни, при котором ключевую роль играют лингвистические взаимодействия, язык возник как результат любовного сотрудничества... Постоянная, не носящая сезонного характера половая жизнь стимулировала возникновение привязанности между мужчиной и женщиной. Сохранявшееся обыкновение делиться пищей и участие мужчины в заботе о потомстве привели к биологическому закреплению кооперации и лингвистической координации действий» [Матурана, Варела, 2001: 196].
В контексте наших рассуждений вопрос о том, какой именно тип сотрудничества привел к появлению языка, не является принципиальным. Принципиально то, что и в том, и в другом случае речь идет о социальном контексте. Как подчеркивают Матурана и Варела, язык, разум, сознание рождаются не в головах людей, а в сфере взаимной координации их поведения.
«...разум как некий феномен оязычивания в сети социального и лингвистического сопряжения не есть нечто такое, что находится в мозге. Сознание и разум лежат в области социального сопряжения — именно там источник их динамики» [Матурана, Варела, 2001: 206].

Особую весомость данному утверждению придает то, что оно принадлежит нейрофизиологам. Нейрофизиологических предпосылок языкового поведения, разумеется, никто не отменял, однако решающее значение в его формировании придается среде взаимодействия, усложнение которой приводит к появлению языка как принципиально нового способа регуляции жизнедеятельности.

Этому эволюционно новому способу предшествует то, что Матурана - Варела назвали «лингвистическим полем», понимая под последним сферу приобретенного коммуникативного поведения, то есть те средства общения, которые вырабатываются живыми существами в процессе совместной жизни. Насколько мы знаем, ни биология, ни философия языка не располагают терминами для описания подобного круга феноменов.
«...лингвистическая область, — поясняют авторы, — устроена как область онтогенетических координаций действий»;
«...сформировавшееся в результате обучения коммуникативное поведение мы называем полем лингвистики, поскольку именно такое поведение закладывает основу для языка, но еще не идентично ему... Изящным примером лингвистического взаимодействия может служить птичий дуэт...», который у некоторых птиц формируется как онтогенетическая координация поведения [Матурана, Варела, 2001: 187, 183].
Концепция Матураны - Варелы, не противореча общепринятым представлениям об эволюции языка, предлагает терминологию, более строгую и более адекватную задаче восстановления данного .естественно- исторического процесса, а также помогает снять многие проблемы «неконвенционального» использования понятий. Исходной точкой рассуждения, которая остается за рамками книги Матураны - Варелы и которую полезно восстановить, является понятие сигнально-коммуникационной системы. Особенность последней состоит в том, что она базируется на наследственном знании. Согласно Матуране — Вареле, такого рода коммуникативное поведение не может быть отнесено ни к языку, ни к лингвистическому полю:
«...инстинктивное коммуникативное поведение ...не образует лингвистического поля; оно не приводит к формированию в онтогенезе областей координаций коммуникативного поведения. Например, так называемый «язык» пчел не является языком. Это смешанный случай инстинктивного и лингвистического поведения» [Матурана, Варела, 2001: 184].
Врожденные
сигнально-              ~*              Лингвистические поля              —gt;              Язык
коммуникационные системы

Язык, по Матуране - Вареле, также представляет собой способ взаимной координации действий, однако в принципиально новой области, а именно — в замкнутом пространстве лингвистических знаков.
«Люди— не единственные животные, в социальной жизни которых возникают лингвистические поля. Отличительная особенность человека заключается в том, что в процессе лингвистической координации действий он породил новый круг явлений, а именно область языка... В потоке рекуррентных социальных взаимодействий язык появляется, когда операции в лингвистическом поле приводят к координации действий по отношению к действиям, принадлежащим самой лингвистической области» [Матурана, Варела, 2001:185].
Эту новую, специфически человеческую область существования, связанную с языком, можно представить в качестве аутопойетической системы четвертого порядка[11]. Согласно Матуране - Вареле, аутопойетической системой первого порядка является клетка, и это — единственная «аутентичная» аутопойетическая система, в отношении которой у авторов не возникает вопросов. Сомнения появляются уже при обсуждении многоклеточных образований как гипотетически возможных аутопойетических систем второго порядка [Матурана, Варела, 2001: 78-79]. Еще больше проблем вызывают социальные объединения, которым в концепции Ма- тураны - Варелы отводится место аутопойетических систем третьего порядка. Тем не менее, на всех этих уровнях метафора аутопойезиса работает весьма продуктивно. Квалификация системы языка как аутопойетической на фоне пост-соссюровской лингвистики выглядит, на наш взгляд, также вполне убедительно. Следующим шагом в этой последовательности должны быть, очевидно, культурные системы, созданные на основе языка
(в тартуской школе семиотики их принято было называть вторичными моделирующими системами1).
Возникновение языка имело, как подчеркивалось выше, два важнейших для человеческого вида последствия, а именно — формирование объективированного мира духовной культуры и рождение человека как существа, сознающего самое себя. Именно самосознание, а также основанная на нем способность к моральной самооценке позволяют говорить о начале специфически человеческого способа существования. Эта идея получила глубокое осмысление в философской антропологии, которая связывает появление человека со способностью к самодистанцированию [Шелер, 1988], выходу за пределы собственного Я (у X. Плеснера это названо эксцентричностью [Плеснер, 1988]). Это не означает, однако, что названные свойства человека возникли иначе, нежели еетеетвенно-эволюционным путем.
<< | >>
Источник: Шмерлина Ирина Анатольевна. Биологические гранн социальности: Очерки о природных предпосылках социального поведения человека. 2013

Еще по теме Генезис человеческого языка:

  1. 1.1. Генезис человеческого капитала как экономической категории
  2. глава первая: ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЯЗЫКА ЖЕСТОВ И ЯЗЫКА ЧЛЕНОРАЗДЕЛЬНЫХ ЗВУКОВ
  3. 3.1. Трансформация человеческих ресурсов в человеческий капитал с помощью стратегического планирования развития малых городов
  4. 2.3 Философия языка "Трактата": логика языка versus логика мышления
  5. Глава 2 ГЕНЕЗИС
  6. 8.1.2. Генезис склонов. 
  7. Глава 2. ГЕНЕЗИС ФИЛОСОФИИ И ЕЕ ИСХОДНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ
  8. Глава I. Генезис кипрской проблемы и его особенности
  9. Генезис сознания.
  10. ТРАНСФОРМАЦИЯ И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕНЕЗИС
  11. 7.Генезис теорий структуры капитала
  12. ГЛАВА 1 ГЕНЕЗИС И СУЩНОСТЬ БИБЛИОТЕКИ КАК СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИТУТА
  13. Генезис идей рациональности в философии