Удалённость прототипов. 

  Так, воронковидные кубки со шнуровым орнаментом, которые могли бы рассматриваться как прототипы кубков культуры боевого топора, и в Дании и в Швеции встречаются только в самых ранних мегалитах, а затем исчезают, так что их от предполагаемых потомков отделяет здесь слишком большой интервал времени.
Период запустения. Вообще в Дании, как установил К.Беккер, функционирование мегалитов в ряде районов прекращается до появления в них культуры боевого топора - обе культуры разделены периодом запустения. Аналогия. Чрезвычайно схожая со шведской фатьянов- ская культура Средней России наверняка принесена сюда дальней миграцией, так как предшествующие здесь культуры ямочно- гребенчатой керамики типологически отличаются от неё больше, чем в Скандинавии культура стоянок с ямочной керамикой - от культуры боевого топора (а эти культуры и Мальмер признаёт неродственными); в России есть и антропологические отличия.
Значит, родственным культурам боевого топора миграции не были чужды. Что ж, Мальмер вправе отводить и эти аргументы, по крайней мере, не признавать их. Но Мальмер вместе с ними отвергает и саму миграцию, саму возможность миграционного объяснения - даже в качестве гипотезы. А вот это уже неправомерно. Фактические доказательства невозможности такого объяснения не приведены, и, следовательно, за решением Мальмера стоят не факты, а нечто иное. Это нечто - теория.
3. Теория или предвзятые идеи? В таком случае нас интересуют два вопроса: во-первых, как построена (и сколь обоснована) эта теория - как научная система или как конгломерат неосознанных предвзятых идей или, может быть, как смесь того и другого, и во-вторых, какие меры предусмотрены в методической системе исследователя для контроля и обуздания предвзятых идей в этой сфере, для преграждения им свободного выхода из теоретического подполья в методику и в результат.
Сразу же приходится констатировать, что цельной научно обоснованной теоретической системы налицо нет. Нет и ссылок на таковую. Есть привлечение отдельных концепций из этнографии, есть влияния определенных течений социологии, есть апеллирование к здравому смыслу и есть опора на впечатления и предвзятые идеи.
Из этнографии привлечены сведения (работы Нумелина) о том, что в первобытном обществе не было войн. Но значит ли это, что не было вооруженных столкновений, походов, захватов и т.п.? Территория, захваченная носителями культур боевых топоров и кубков, представляется Мальмеру слишком большой для первобытных завоевателей: от Испании до России и от Норвегии до Сицилии (JS: 876-878).
Но ведь это субъективная оценка, впечатление. Каков и чем обусловлен предельный размер, за которым территория становится слишком большой? Первобытные славяне расселились от Эльбы до Волги, первобытные германцы проникли из Северной Европы не только в Испанию, но и в Африку. Кроме того, зачем же предполагать, что завоевание проведено одним племенем в один приём? Пожалуй, гораздо менее вероятным выглядело бы одновременное независимое распространение столь схожих культурных явлений на столь большой территории, но не станем противопоставлять субъективным оценкам субъективные оценки, впечатлениям - впечатления.
“Очень странно, - иронизирует Мальмер, — что два одинаковых потока (культура колоколовидных кубков и культура боевого топора) вышли из двух противоположных концов Европы (Испания и Россия), встретились, не образовав чёткого фронта, и проникли друг в друга почти до исходных рубежей” (Ibid.).
Опять субъективная оценка, и опять противостоящая концепция упрощена и представлена в наиболее удобном для критики варианте. Зачем же уподоблять расселение первобытных племён движению современных войск? Зачем помещать гипотетические исходные очаги только в Испании и России (когда для культур боевого топора, например, Центральная Европа отнюдь не исключается?). Да и не так уж обе культуры одинаковы. К тому же культура колоколовидных кубков связана и с определенным антропологическим типом, некоторые культуры боевого топора - с другим.
Почему, спрашивает Мальмер, области распространения обеих новых культур совпали с областями старых западных неолитических культур - михельсбергской и воронковидных кубков, оставляя свободными ареалы ямочно-гребенчатой и линейноленточной керамики? (Ibid.). Но ведь это просто неверно: целиком в ареале ямочно-гребенчатой керамики располагаются фатьянов- ская и восточно-прибалтийская культуры боевого топора, в области линейно-ленточной керамики - саксотюрингская, чешская и рейнские группы, ареал колоколовидных кубков далеко выходит за пределы михельсбергского ареала.
Как видим, здесь у Мальмера налицо предвзятые идеи о том, какими должны были быть передвижения и взаимоотношения первобытных племен, и нет попытки проверить это по этнографическим и историческим материалам широко, методично и системно. Налицо и предвзятые идеи о генезисе и совпадении ареалов культур, и эти идеи настолько сильны, что сумели затмить чёткую археологическую картографию. Влияние определённой социологии рассмотрим ниже.
4. Критерии достоверности миграции. Какие же средства контроля над предвзятостью, над субъективностью вводит Маль- мер в эту часть своей методической системы?
Он понимает, что такие средства необходимы, и предлагает свои критерии оценки достоверности постулированной миграции. Разумеется, перед этим он даёт и дефиницию миграции (буквально: инвазии, вторжения). Здесь Мальмер оказался в плену старого софизма, который древние греки называли “куча” (если от кучи отнять зерно, сохранится ли куча?, а если второе? и т.д.). Мальмер приходит к тому, что и переселение одного единственного человека - уже миграция, а значит, критерии проверки должны быть равно приложимы к переселению человека и народа. Эго даёт также Мальмеру повод вообще намекнуть (JS: 806-808) на возможность снять проблему миграций: путешествия отдельных первобытных авантюристов нет оснований отрицать, но и доказать вряд ли возможно.
Миграции, несомненно, были разными. Называть ли так путешествия отдельных личностей и переселения одиночных семей, переезд ли то ремесленников или вывоз пленных и т.п. - это вопрос терминологический и, следовательно, производный. Ясно лишь, что и противники Мальмера в своём утверждении миграции и сам Мальмер в своём отрицании её имели в виду не такие переселения, а передвижения значительных масс населения. Достаточно значительных, чтобы и без передачи культурного достояния аборигенам такое переселение могло коренным образом изменить культурный облик района или страны, изменить в такой мере, чтобы археолог мог зафиксировать новое население. Видимо, организации нового посёлка или заполнения значительной части в посёлке аборигенов для этого (как минимум) достаточно. Но сам вопрос о таком минимуме с точки зрения практики исследований изрядно схоластичен.
Во всяком случае, такие переселения тоже могут быть различными: временными и постоянными, дальними (с отрывом от очага) и ближними, разовыми и постепенными (“ползучими”), мирными и военными, с вытеснением туземцев и с сохранением прежнего населения, с очаговым расселением на чужой территории или с чересполосицей (поселки вперемежку), или с жительством в одних и тех же посёлках, с сохранением самобытности обоих народов или с последующим скрещиванием, с ассимиляцией туземцев или пришельцев и т.д. Для опознания каждого случая должны существовать свои критерии, но должны быть и общие для всех, ибо факт переселения значительной массы людей характерен для всех (за исключением кратковременных походов - для них, соответственно, нужны другие критерии).
Прямыми критериями достоверности миграции Мальмер считает только антропологические: а) изменение в антропологическом составе населении страны, б) наличие источника нового антропологического типа вне этой страны.
Косвенными критериями Мальмер считает: а) наличие изменений в материальной культуре страны, б) особый характер процесса их прохождения, в) наличие миграций того же уровня (т.е., по крайней мере, той же эпохи), достоверных, т.е. зафиксированных этнографически или по письменным источникам, с аналогичными изменениями и аналогичным процессом их прохождения (Ibid.).
Реалистично уже то, что Мальмер не требует, как многие другие археологи-автохтонисты, непременного указания на источник новой культуры вне данной страны, чтобы новая культура была скопирована, как по лекалу, с этой старой культуры (лекальный критерий), не требует наличия её по соседству с новой или чтобы были представлены переходные памятники на промежуточных территориях. Всё это выдвигалось, и право же, если бы привести в действие все требования, которые выдвигались, то ни одна, даже самая достоверно засвидетельствованная миграция не могла бы быть признана.
Мы знаем целый ряд абсолютно достоверных миграций, которые не улавливаются археологически или почти не улавливаются, - хотя бы нашествие дорийцев на южную Грецию. При передвижении народы могли оставлять очень мало следов. Нужно большое искусство археологов и очень тонкие средства распознавания этих следов.
Нет смысла здесь обсуждать эти предложения критериев подробно - это слишком сложный и большой вопрос. Я рассматриваю его в специальных работах об археологических критериях выявления миграций (Клейн 1973; 1999). Достаточно отметить только несколько слабостей в предложении Мальмера: Он не разъясняет, являются ли косвенные критерии достаточными без прямых. По косвенным критериям дана лишь самая общая постановка вопроса, без всякой попытки конкретизации, какие же изменения материальной культуры достаточны и какие требуются особенности их протекания (см. Нашу 1958). То есть критерии конкретно ещё не разработаны, а конкретная миграция уже осуждена! В отличие от прямых критериев, у косвенных почему-то оставлен без внимания внешний источник изменений (“прародина”) - непонятно, почему он в одном случае обязателен, а в другом - нет. Считается необходимым подвергать проверке и оценке по строгим критериям доказанности только идею миграции; если её доказательства не выдерживают критики, то тем самым автоматически побеждает противоположная идея автохтонности населения.
Эту противоположную идею проверять не считается нужным, по крайней мере, об этом нет ни малейшего упоминания, и соответствующие критерии не выдвинуты, пусть даже в общей форме. Иными словами, Мальмер исходит, если назвать это юридическим языком, из презумпции автохтонности. Это тоже предвзятая идея, и она занимает здесь ключевое место в методической системе.
Конечно же, если добиваться объективности, то нужно подвергать испытанию равными по строгости критериями доказанности как ту, так и другую идею, и такие критерии должны быть разработаны для обеих. Если доказательства миграции не выдержали испытания и оказалось, что нет фактов, противоречащих идее автохтонности, то это ещё не значит, что миграции не было. Надо теперь проверить, подтверждается ли автохтонность и есть ли факты, противоречащие миграции. Если здесь тоже получен отрицательный ответ, то значит, что ничего достоверного о генезисе данной культуры сказать ещё нельзя, оба допущения равно произвольны, и можно лишь пытаться очень предположительно прикинуть, которая чаша весов грозит перетянуть.
5. Концепция автохтонности. Мальмер не только разрушает миграционную гипотезу, но и предлагает свою собственную гипотезу для объяснения генезиса шведско-норвежской культуры боевого топора, и эта собственная его гипотеза ещё ярче отражает характер его исходной теории.
Поскольку основное и чуть ли не единственное существенное отличие новой культуры от старой Мальмер видит в новом способе погребения, а способ погребения характеризует религиозную систему, то основным наглядно фиксируемым содержанием предположенной трансформации археологических культур в Скандинавии Мальмер считает смену религии. Но если новая религия не навязана извне (а это отпадает с отклонением идеи миграций), то что же обеспечило такую быструю смену на широкой территории? Очевидно, новые общественные потребности.
Стало быть, приходится предположить в основе этого процесса социальную трансформацию: “новая религия распространялась вместе с новой социальной системой” (JS: 811). Общественные перевороты непосредственно археологическими средствами не проследить, различие общественных структур отражается в археологических источниках очень слабо, иное дело - “хозяйственные причины, которые, пожалуй, всегда лежат в основе социальных переворотов” (Ibid.). Остаётся отыскать такую “хозяйственную причину” - Мальмер находит её во введении металлургии меди.
Механизм трансформации объясняется так: земля находилась в общественной собственности, а металлические предметы - они же маленькие; поэтому они, естественно, оказывались в индивидуальной собственности, притом - мужской. В то же время они очень дорогие - так в индивидуальной собственности появились богатства, превышавшие общественную собственность и поднимавшие вес личности. Вот почему коллективные погребения сменились индивидуальными, а матриархат - патриархатом. Правда, потом, в конце периода, снова появились коллективные погребения, но это уже была реакция, понятная, коль скоро страна оставалась крестьянской.
Обобщая своё открытие, Мальмер строит общую схему периодизации истории Швеции по таким переворотам: введению земледелия и скотоводства соответствует прекращение мезолитических изображений, начало традиции жертвенных кладов и, позже, появление мегалитов (возможно, с участием миграции); введение металлургии меди дало переход от коллективных погребений в коридорных гробницах к одиночным погребениям в небольших могильниках; наступление железного века привело к прекращению наскальных изображений, появлению кремации и т.д.; развитие торговли повлекло за собой христианизацию, а вместе с нею - прекращение кремации и традиции сопроводительного инвентаря, переход к строительству церквей; горнопромышленная революция вызвала распространение протестантизма, а церковная реформация засвидетельствована в особенностях церковной архитектуры и различных видов искусства; победа индустриализации привела к ослаблению влияния церковной организации в жизни населения, а это засвидетельствовано новыми типами молелен и возобновлением обычая кремации.
Нетрудно установить, что социологической теорией, которая, не будучи использована непосредственно в своём систематическом, научно-разработанном виде, всё же оказала явное влияние на концепцию Мальмера, является исторический материализм. Принцип обусловленности изменений надстройки изменениями базиса, а базиса - прогрессом средств производства взят оттуда, равно как и включение смены форм собственности в механизм трансформации общества, а также представлений о быстром, революционном характере смены строя, что означает существенный сдвиг в развитии теоретического арсенала шведской археологии. В условиях шведского социализма это в общем не так уж странно.
Российские археологи и археологи Восточной Европы сейчас, после мирового коллапса политической программы марксизма, в большинстве относятся к марксизму без большого энтузиазма. Однако они не отвергают достижений марксизма и его потенций как научного метода, особенно в изучении экономической истории (Behrens 1984; Клейн 19936; Tabaczynski 1995). Марксизм сейчас весьма популярен как раз у части западных археологов (McGuire 1992; Клейн 1996). Понятно, что столь решительный поворот требовал от шведского исследователя широты кругозора, научной смелости, независимости от предрассудков. Сказались и те здоровые стихийно-материалистические тенденции, которые во многом определяют творчество Мальмера.
Но от солидного учёного естественно было бы ожидать, что, обращаясь к столь богато и детально разработанной и раскритикованной теории, как исторический материализм, он использует основные труды, как развивающие и доказывающие эту теорию, так и опровергающие её. Что он применит главные обобщения, методические установки и понятия этой теоретической системы и её опровержений или докажет необходимость замен или изменений в ней применительно к своему материалу. Странно видеть вместо этого использование идеи без ссылок на источник и на доказательства, без точного владения и оперирования уже разработанными в науке на базе данной идеи обобщениями и понятиями, а также их ограничениями.
Идея эта фигурирует у Мальмера как нечто само собой разумеющееся, а её разработки и доказательства будто и вовсе не существуют. Это означает, что на место научной теории подставляется смутное ощущение автора исследования, возникшее вследствие отдаленного, видимо не из первых рук, знакомства с этой теорией или её достижениями.
Очень вероятно, что на Мальмера повлияли работы Чайлда (в библиографии фигурирует и “Шотландия до шотландцев”, в которой Чайлд стремился применить марксизм к археологии). Для Чайлда же образцом реализации марксизма в археологии были автохтонистские увлечения советских археологов, увлечения впоследствии утратившие авторитет в самой России. Да и Чайлд в конце жизни (см. Клейн 1993а: 104-117; Klejn 1994) сильно разочаровался в советской археологии (хотя и не в марксизме). Таковы, возможно, источники основной социологической идеи Мальмера.
Впрочем, можно ли так узко и уверенно определить пути её проникновения в творческую лабораторию учёного? В XX веке трудно найти человека, который бы не слышал ничего о марксизме - идеи марксизма у всех на устах (позитивно, негативно, но у всех). Информация накапливается сама собой, стихийно. Глядишь - и пришлась по сердцу, пригодилась. Но это не наилучший способ освоения идеи для теоретического исследования. Оторванная от доказательств и методических правил применения, обоснованных теорией и опытом, эта идея способна пополнить набор предвзятых предпосылок исследования и легко может привести к вульгаризации истории, к наивным упрощениям.
Можно ли так упрощать объяснение механизма трансформации общества? У Мальмера характер собственности определяется размером объектов, но ведь размер полей оставался неизменным при смене форм собственности, точнее, изменялся под их воздействием. Марксисты же считают определяющим изменение характера труда (ослабление зависимости от коллектива) и его производительности (появление излишков, пригодных к отчуждению и присвоению). Мальмер принимает в расчёт только землю и металл, совершенно забывая про такое важное в данном аспекте имущество, как скот.
Не вяжется спекулятивная теория Мальмера и с фактическим материалом. Для того, чтобы введение металла сумело вызвать важные преобразования в обществе, надо предположить обилие металла, предположить переход с камня на металл в изготовлении важнейших категорий орудий и оружия, но ничего этого на деле в культуре боевого топора нет, а есть всего несколько мелких медных украшеньиц и то не в раннем периоде (притом при женских скелетах); рабочие топоры делались из кремня, боевые - из камня, шилья - из кости, основная масса украшений - из кости и янтаря. Как раз там, где бронзовый век в это время налицо, погребения оказываются коллективными (катакомбы Кипра).
Сам же Мальмер сформулировал условия правомерности научной гипотезы, условия её пригодности для дальнейшего обсуждения:
“Она должна опираться на факты, должна быть как можно более простой и требовать как можно меньше вспомогательных гипотез, и она должна, наконец, объяснять данные факты плодотворным образом. Но и столь хорошо сформулированная гипотеза никогда не должна превращаться в самоцель” (JS: 879).
Припомнив эти слова, Питтиони в своей рецензии замечает: “Только очень жаль, что их автор сам не придерживался их. Ибо его гипотеза и не основана на фактах, и не столь проста, как только можно, и не обходится минимумом вспомогательных гипотез, и уж вовсе не объясняет имеющиеся факты наиболее плодотворным образом” (Pittioni 196: 88). Остаётся добавить, что, хоть она и не была у исследователя априорной, все же к моменту завершения труда она явно превратилась в самоцель.
<< | >>
Источник: Л.С.Клейн. ФОРМУЛА МОНТЕЛИУСА (шведский рационализм в археологии Мальмера). 2010

Еще по теме Удалённость прототипов. :

  1. Метод оврагов как прототип «гибкой логики»
  2. 5.4.2. Удаленный доступ Telnet.
  3. 6.1.2. Удаление серы в газовую фазу.
  4. УДАЛЕНИЕ КОММУНИСТОВ ИЗ ПРАВИТЕЛЬСТВА. «ТРЕТЬЯ СИЛА»
  5. Социальная ответственность бизнеса: прототипы представлений у представителей среднего и крупного бизнеса
  6. Глава 9 УДАЛЕНИЕ ЛИКОНА С АВТОЛИКОМ. МИМИЧЕСКИЙ ТАНЕЦ, ИЗОБРАЖАЮЩИЙ БРАК ДИОНИСА С АРИАДНОЙ. КОНЕЦ ПИРА
  7. ОСОБЕННОСТИ СОДЕРЖАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ И. И. Пенькова (Омск)
  8. 2.3.2.4. Имплицитный подход к исследованию интеллекта.
  9. 3.1. Задача анализа схем обслуживания заявок в зависимости от структуры элементов ГПС
  10. 3.2. Схемы обслуживания объектов в ГПССхемы обслуживания ГПМ
  11. Экспериментальное исследование «человеко-компьютЕРНого» взаимодействия с использованием программного комплекса «ЭргоМастер» А.А. Обознов (Москва)
  12. СВИНЕЦ ИЗ ДРОССА, ОБРАЗУЮЩЕГОСЯ ПРИ РАФИНИРОВАНИИ СВИНЦА
  13. Схемы обслуживания складских систем