ПРЕДМЕТНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ОЧЕРКОВОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ


Скажем сразу: для того чтобы найти в современной газетной и журнальной периодике очерковые материалы, надо изрядно потрудиться. Не то чтобы их нет, они, конечно, попадаются, но уровень их качества часто таков, что засомневаешься, способен ли такой текст выполнить задачу, которую ставит перед ним общественная нужда.
Но вопрос качества — это вопрос профессионализма журналистов. А для того, чтобы успешно работать в очеркистике, нужен не просто
профессионализм — нужно мастерство. Достичь же его не просто: требуется не только точно сформировать в своем профессиональном сознании жанровую модель, не только освоить технологию работы над ее воплощением, но и в собственном развитии подняться на такую высоту, с которой мир и человек становятся отчетливо видимы в главном — словно Земля из космоса.
Начнем с прояснения сути этой жанровой группы, с четкого выявления предмета действительности, для отображения которого она родилась, с осознания функциональной предназначенности публикаций такого типа.
Что же за предмет отображения вызвал к жизни очерковые тексты? Познакомимся с материалом в «Известиях» уже известного нам журналиста Д. Соколова-Митрича.
Текст № 1              СУДЬБА              ЭНТУЗИАСТОК
Две ткачихи — Валентина Гаганова и Елена Лапшина стали символами своих эпох. Как история обойдется с ними?
Валентина Гаганова: «Была символом эпохи, а квартиру выбить сыну не смогла»
Эту фамилию хорошо помнят все, кому за 50, — и не только в России, но и в странах бывшего СССР и соцлагеря. Простая ткачиха из Вышнего Волочка прославилась после того, как в своем выступлении на пленуме ЦК рассказала, как она добровольно перешла в отстающую бригаду и вывела ее в передовики производства. Сейчас это назвали бы «удачным менеджерским ходом», в те времена — «славным гагановским почином». Гаганова очень быстро стала кавалером ордена Ленина, Героем Соцтруда, депутатом Верховного Совета. Ее жизнерадостная улыбка в 60-е годы была не менее узнаваема, чем улыбка Гагарина, с которым они часто вместе выступали перед трудящимися. Сегодня 80-летняя Валентина Ивановна улыбается гораздо меньше. А назовите телефон вашей редакции!
Назвал. А покажите паспорт!
Показал. А права водительские?
Есть. Отдал и права.
Разговор через железную дверь длился уже полчаса. Наконец лед тронулся, и дверь отворилась — сначала на цепочке, а потом полностью. А почему без звонка приехал?
Хороший вопрос. Телефон Гагановой мне обещали дать в пресс- службе мэрии Вышнего Волочка. Сказали, что как только найдут, тут же перезвонят. Обманули. Как выяснилось позже, у легендарной ткачихи с мэром Марком Хасаиновым недавно испортились отношения (почему — об этом чуть позже). Теперь в администрации города слово «Гаганова» не любят. Пришлось искать ее квартиру самостоятельно, вот и приперся без предупреждения.
Ну хорошо, приходите завтра, — Валентина Ивановна сменила гнев на милость лишь после того, как лично поговорила по телефону с главным редактором «Известий». — А то я сегодня не при параде. Вы уж извините за нерадушный прием, но время теперь такое. Это раньше мы квартир не закрывали, а нынче — что ни звонок, то или мошенник, или грабитель, или партийный агитатор. А еще завтра сын ко мне приезжает. Он милиционером в Твери работает, мне с ним как-то спокойнее.
На следующий день Валентина Ивановна приоделась в яркий, но дырявый свитер. У ее мужа Александра из более-менее приличной одежды и вовсе оказалась одна борода. Обстановку в их двухкомнатной квартире в советское время можно было назвать средненькой, а сегодня — нищей. Местами, как заплатки, видны следы начатого и брошенного дешевого ремонта. Год назад Гаганова попыталась первый раз в жизни получить от страны что-то лично для себя. Вспомнила, что по закону ей, как Герою Соцтруда, положен капитальный ремонт. Обратилась в мэрию. Там сказали: «Конечно». Прошло несколько месяцев, пока выделили деньги, еще несколько месяцев, пока составили проектную документацию, наконец пришли рабочие и стали делать не капитальный, а легкий косметический ремонт. Героиня попыталась сопротивляться. В итоге рабочие заявили начальству, что не могут работать в такой обстановке, на том ремонт и закончился. В администрации после этого на Гаганову обиделись и в этом году впервые за 50 лет не поздравили ее с днем рождения. Валентина Ивановна говорит, что ей это все равно, но врать у нее не получается. Когда я при славе-то была, мне из горкома звонили постоянно. Выбей то, выбей это. Мне тогда ведь действительно на самом высшем уровне ни в чем отказа не было, сейчас даже у олигархов таких возможностей при власти нет. И выбивать что-либо для других я ни капельки не стеснялась. Помню, когда член ЦК КПСС Андрей Павлович Кириленко попросил меня председательствовать на XXII съезде, я с ходу ему выставила свои условия: построите в Волочке Дом культуры — буду председательствовать. Пожалуйста — через год у нас в городе новый ДК. Тем же макаром профилакторий для нашего текстильного комбината выбила — он до сих пор стоит, только смотреть теперь на него тошно: все что можно сдано в аренду частным фирмам. Однажды я даже завод построила — «Криогенмаш». А уж сколько писем приходило с просьбами от обычных людей — со всего Союза, из Вьетнама, Китая, с Кубы. Сегодня, наверное, в Общественную палату столько не приходит. Чего хотели? Жилья хотели, справедливости, однажды мне даже пришло письмо с просьбой найти пропавшего мужа. Люди верили, что Гаганова может все.
Гаганова с любопытством разглядывает принесенный мною торт и не решается потревожить его ложкой. А для себя что-нибудь поимели? Вы прям как Вениамин Эммануилович Дымшиц. Кто это? Бывший зампредседателя Совета министров. Я как-то к нему в очередной раз приехала, а он так смотрит на меня с тоской и говорит: «Ну что ж ты все для других да для других стараешься! Вот опять 8 па
пок с бумагами привезла. Ты бы хоть “Запорожец” себе купила». Ну, раз партия велит — надо купить. Заняли денег, купили «Запорожец», 2 года долги отдавали. Потом его продали, добавили денег, купили «Москвич». А уже когда демократия наступила, продали «Москвич» и купили полдома в деревне — но нам его очень быстро спалили, а милиция даже не попыталась найти виновных. А вот эта красивая девушка на фотографии рядом с Гагариным —
вы? Я, — Валентина на секунду улыбнулась так, как в молодости. — Мы с Юрой познакомились, когда выступали вместе на ВДНХ перед «Трудовыми резервами». Для нас подогнали грузовик, но толпа, когда увидела, как мы забираемся в кузов, просто его смела, и пришлось выступать перед ними в зале. После этого мы с ним сдружились — он был очень легкий человек, только такие легкие люди до космоса и долетают. Очень любил надо мной пошутить. Однажды мы сидели с ним рядом на каком-то съезде, у меня устали ноги, я сняла туфли, потом хватилась, а их нет. «Гагарин, — говорю, — отдай туфли». А он не признается. «Да кроме тебя, — говорю, — некому было их стащить!» Полчаса дурака валял, но потом все-таки отдал. А на этой фотографии мы в Вышнем Волочке, на заводе «Красный май» выступаем. Серьезный завод был, уникальный. Рубиновые кремлевские звезды — это на нем делали. А теперь нет завода. Стерт с лица земли, как будто война только что закончилась. Вы, наверное, за коммунистов голосуете? А за кого же еще?! Если бы я в Москве жила, то, может, и за кого другого голосовала. А в нашем городе при демократии ничего нового не создали. Только магазинов понастроили и памятник Екатерине Второй поставили. А главное — при демократии само понятие «труд» обесценилось. Все хотят зарабатывать, но никто не хочет созидать. Слово «созидать» вообще, наверное, скоро забудут. А герой теперь не тот, кто больше создал, а тот, кто больше купил. Мы в свое время понимали героизм не как награду, а как тяжелое бремя, за которое надо платить кровью и потом. Я даже на пике славы зарабатывала 170 рублей в месяц, но о зарплате вообще не думала. Время было такое, что жизнь пульсировала в каждой секунде, деньги казались ерундой. У нас были такие счастливые лица, каких сейчас даже у миллионеров нет. А теперь? Я свой текстильный комбинат, где 41 год отработала, теперь за километр обхожу. Последний раз пришла туда на юбилей предприятия, так меня оттуда на «скорой» увезли.
В коридоре послышался неуверенный шорох тапочек, и на кухне появился усатый мужик в очках и банном халате. Это проснулся сын Гагановой Сергей. Он немножко не стоял на ногах, но стал внимательно слушать наш разговор. Потом поинтересовался, почему я беру интервью у его матери бесплатно. Валентина Ивановна прогнала сына в коридор, но он позвал меня в другую комнату и попросил предъявить удостоверение. Я предъявил. Сергею тут же показалось, что на фотографии не я, и он посмотрел на меня пытливым взглядом — типа «что делать будем?». Но тут снова появилась Гаганова и забрала меня обратно в кухню.
Ты не подумай про него плохого, — вздохнула Валентина Ивановна. — Он хороший парень и даже честный милиционер. Был бы нечестным — давно бы уже на квартиру себе наворовал, а он живет с семьей у тещи. Когда выпьет, бывает, меня попрекает, что вот, мол, была символом эпохи, а не смогла сыну квартиру выбить. Может, он и прав, но не могла я по-другому, не могла.
Елена Лапшина: «Главное — чтобы, пока я занимаюсь партийной работой, мне не урезали зарплату»
Эта женщина уже вошла в новейшую историю России как «ткачиха, которая уговорила Путина остаться во власти». На последнем съезде «единороссов» она выступила третьим номером: «Я обращаюсь ко всем вам, — шокировала страну Елена Лапшина. — Давайте вместе что-нибудь придумаем, чтобы Владимир Владимирович Путин оставался нашим президентом и после восьмого года!» Спустя час на том же съезде президент объявил, что готов возглавить список «Единой России» на выборах, а Лапшину избрали в Высший совет партии власти. По мнению многих наблюдателей, выступление «ивановской ткачихи» стало символом окончательного возвращения России во времена СССР. Сама Елена очень удивлена тем, какой резонанс получили ее слова: «Я просто сказала то, что было на душе. Я просто хотела сделать что-нибудь хорошее».
«Ивановская ткачиха» на самом деле живет не в Иванове, а в 50 км от областного центра — в городке под названием Родники. Градообразующее предприятие — комбинат «Родники-Текстиль» (бывший «Большевик»). Лет 20 назад это был классический город невест, но теперь это не так. Не потому, что невесты вышли замуж, а потому, что постарели. А до революции это был завод фабриканта Красильникова, — рассказывает непосредственный руководитель Лапшиной — начальник ткацкого отдела Андрей Мальгин. — Отсюда ткань на императорский двор поставляли. А теперь мы в основном делаем спецодежду для нефтяников, изредка — постельное белье. Возможно, скоро за джинсовую ткань возьмемся.
Ткачиха Лапшина дорабатывает ночную смену. Ее станок похож на фортепиано, с которого сняли деревянную обшивку и оставили одни внутренности. Называется этот инструмент СТБ-330 (станок ткацкий бесчелночный шириной 330 см).
Вместо струн — серые суровые нити, а вместо молоточков — железные колышки (ремизки), которые, двигаясь вверх-вниз, сплетают нити в полотно. Со стороны кажется, что ремизки живут своей жизнью, поднимаясь и опускаясь в произвольном порядке. На самом деле для каждого вида ткани они играют свою музыку, но, чтобы ее услышать, нужно быть ткачихой 5-го разряда. Пока Лена смотрит на станок, ее хочется называть исключительно Еленой Николаевной. Кажется, что вот сейчас она покинет свой инструмент — и раздадутся овации или хотя бы жиденькие аплодисменты. Но вместо этого слышен лишь грохот СТБ-330. Их здесь 2000 штук. Правда, работают только 600. Остальные накрыты белой тканью — до лучших времен. Я обслуживаю 18 станков, — рапортует мне в ухо ткачиха Лапшина. — Работаю 6 смен в неделю: 2 утра, 2 дня и 2 ночи.
Елена Николаевна, а чего это над всеми станками в этом цеху полиэтиленовые навесы? Потому что с крыши капает, — ее лицо оживает гагановской улыбкой. — Но это ерунда. Почему ерунда? Главное, что они работают. Ведь они целых 7 лет вообще стояли.
Лена пришла на завод в 1989 году, сразу после школы. Она не заканчивала ни училище, ни ПТУ. В те времена еще действовала так называемая система профориентации, позволявшая школьникам еще на школьной скамье получать профессию. Вообще-то я собиралась поступать в педагогический, — вспоминает Лапшина. — Но случилось несчастье — влюбилась. А влюбленная баба своей судьбе не хозяйка. Потом началась перестройка, и до 99-го года производство было заморожено. Мы получали 50 руб. в месяц. Как жили — не знаю. Маялись по съемным квартирам, спасались огородами. Но вот что удивительно — в те времена никто с завода не бежал. А теперь — бегут. Наверное, некуда было, а теперь есть куда. Ага. У нас тут недавно в 20 км отсюда еще один завод открылся. А вы почему не бежите? Некоторые говорят: потому что дура. А на самом деле я просто всегда была патриотка своего предприятия. А после того, что случилось этой осенью, как-то совсем неудобно стало бежать. Вам хоть зарплату повысили? Какой там! Получаю наравне со всеми — 7—8 тысяч. Ну, если совсем напрячься и сделать 120% плана, то можно тысяч 10 заработать.
Елена не скрывает, что на съезд «Единой России» она попала не за трудовые победы, а в результате тщательного отбора, проводимого имиджмейкерами. Слово «праймериз» она теперь знает хорошо, но предпочитает более понятное — «смотрины». Нас поначалу было пятеро претендентов, — рассказывает Лена. — Мы ездили по Ивановской области, выступали перед однопартийцами. Я думаю, что за нами наблюдали, оценивали. Потом меня пригласил к себе губернатор Михаил Мень. ... И говорит: «А давай-ка ты уговоришь Владимира Владимировича остаться на третий срок...». Нет, это я сама придумала. И речь сама писала. Правда, накануне со мной встречался какой-то человек, и я ему рассказала, о чем хотела бы сказать на съезде. И про третий срок — тоже. Он ни в чем меня не переубеждал, а только сказал: «Молодец. Теперь запиши все это своими словами — и твоя речь готова». Я записала и выступила. Мою речь накануне даже никто не смотрел. Лена, а чем вам так Путин угодил? У вас вон больше половины станков на заводе не работает, крыша течет, и город ваш хоть и называется Родники, а вода в кранах ржавая. Да, а еще продукты дорожают, — оживилась Лапшина. — И, если честно, во время выступлений в районах тоже много кошмаров наслуша-

лась про то, как люди живут. Но как вам сказать... Конечно, всегда хочется, чтобы было лучше, но еще важнее, чтобы хуже не было. Мы вот при Путине 4 года назад квартиру купили, ремонт сделали, кошку завели. Раньше мы бы даже хомячка не прокормили, а теперь — целая кошка...
Стоп! Дежавю. Тоже двухкомнатная квартира. Тоже муж-шофер. Тоже единственный сын. Вот он, пришел из школы, не поздоровался — и сразу за ноутбук («Не знаю, как вылечить его от компьютерной зависимости»). Та же улыбка. Та же надежда и вера. Та же святая простота. Сейчас Елене 35 лет — столько же было Гагановой, когда ее узнала страна. Дай бог, чтобы через полвека старушка Лапшина смело открывала свою дверь и не выслушивала от сына упреков в том, что была звездой и не выбила квартиру. ...А еще у меня есть тетя Геля. Она в Кутилове живет, где я родилась. Тетя Геля мне перед выборами все уши прожужжала: «Привези открепительный талон! Привези открепительный талон». Очень хотела за Путина проголосовать, она его фанатка. Не смогла я ей открепительный талон привезти, дела партийные помешали...7
Не приходится сомневаться, что мы имеем дело с журналистским произведением: налицо главный признак темы журналистского текста. Автор рассказывает о конкретных реальных ситуациях — двух своих встречах, которые приводят его к постановке в материале острой и масштабной проблемы: потребительское отношение общества к своим подвижникам, своим героям не должно передаваться от поколения к поколению, заявляя о себе на протяжении десятилетий. Перед нами, несомненно, журналистский текст.
Однако внимательное прочтение материала показывает: есть в его тематическом решении особенности, с которыми мы до сих пор не встречались. Собственно, предметом отображения для автора являются не сами по себе его встречи. Они — только преддверие, вход в жизненное пространство, образованное чередой ситуаций, из которых сложилась жизнь героинь публикации. Эта череда ситуаций и есть тот фрагмент реальности, который потребовал внимания журналиста. Потребовал потому, что отразил в себе характерные моменты взаимодействия человека и общества, знание о которых для адресатов информации — средство лучше организовать и собственную жизнь, и в целом жизнь мира людей. Для будущих же героинь материала встречи с журналистом — это только одна из череды их жизненных ситуаций, ситуация сегодняшнего дня.
Что еще отличает предмет отображения очерковых текстов? Вчитайтесь в строки материала Соколова-Митрича. Череда ситуаций предстает перед нами как процесс жизни конкретных лиц, попадающих в разные обстоятельства. Журналист их не сочиняет, как это делает писатель, разворачивая фабулу произведения. Журналист воспроизводит реальные факты, из которых складывается судьба человека, —
причем так, чтобы они соответствовали действительности и вместе с тем раскрывали и характер персонажа, и мотивы его действий, и взаимоотношения его с другими людьми, с обществом. Обе героини публикации Митрича живут и действуют в череде своих ситуаций, влияя на их ход. Но и ситуации влияют на то, как развиваются их характеры, как меняются их жизненные позиции. Журналист пристально изучает это взаимовлияние и ненавязчиво показывает читателю нюансы различий в мотивах поведения, в ценностях людей двух разных эпох, разделенных не столько течением времени, сколько социальными катаклизмами. А читатель видит не только различия, но и сходство эпох — увы, в потребительском отношении общества к человеку.
В. Гаганова и Е. Лапшина — люди с яркой судьбой. Ну, а если череда ситуаций в биографии человека сложилась в неблагополучную жизнь? Может ли она стать темой очеркового материала? Вопрос далеко не праздный. В журналистике советского периода считалось примерно так: очерк «заведует» именно судьбами яркими, достойными, а люди, поведение которых окрашено негативом, — это либо незадачливые противники «настоящих героев», либо вообще «зона ответственности» фельетониста. Жизнь внесла серьезные коррективы в такой подход. Прочтем в «Комсомольской правде» публикацию О. Му- сафировой, вызвавшую бурную читательскую реакцию.
Текст № 2              КАК ДЕД СТЕПАН 58 ЛЕТ
НА ЧЕРДАКЕ ПРЯТАЛСЯ Тайна длиной в жизнь
...Баба Аня умерла в начале марта. Была она женщиной тихой, трудолюбивой, богобоязненной. Перед смертью оставила баба Аня местному священнику исповедальное письмо. Вслух произнести это не решилась. Так долго носила в душе неимоверную тайну...
Как водится в селе, женщины собрались в осиротевшую хату — готовить поминальный обед, утешать теперь вдовца деда Шуру Никитенко. Вполголоса судачили: хорошую жизнь прожили старики, дай Бог каждому! Дом — ухоженный, хозяйство — крепкое. Дочку Валю в институте выучили, замуж отдали, страшно подумать — аж на Кубу. Зато зять Педро, имя которого тут же по-свойски переиначили — Петро, оказался примерным семьянином, пару раз в год непременно наведывался из-за океана в Приморское с гостинцами. За хлопотами не сразу обратили внимание, что меж знакомых лиц мелькнуло еще одно.
Чудной какой-то старик. Серый, будто сроду солнца не видел. Сивые космы. Седые кустистые брови. Испуганный взгляд. В лежалые лохмотья одет. К стенке жмется, ни слова не скажет, а к нему обратишься — молчит. Дед Шура только с досадой рукой махнул в его сторону: Дальний родич приехал!
А старик даже шаг на улицу ступить боялся, озирался дико, словно впервые оказался среди людей.

Спустя неделю стали замечать: задержался старик у деда Шуры. Рано утром и поздно вечером на грядках копается, кормит кур и овец, сети рыболовные перебирает. Но только кто у калитки появится, сразу же ковыляет в пристройку, по-украински — комору, где всякий нужный хлам припасен и лестница на чердак. Однако ж в селе народ глазастый. Улучили момент, присмотрелись, ахнули: похож старик на деда Шуру, прямо как брат!
Кто постарше вспомнил: и точно, был когда-то у Александра Петровича Никитенко младший брат Степан.
В сорок четвертом, когда наши Приморское освободили, забрали его, совсем мальчишку, вместе с другими ровесниками — окопы рыть. А вскоре Степка прибежал домой: то ли, не дойдя до места, колонну разбомбили, то ли еще какая-то беда стряслась.
Родители спрятали его в сундуке. Да и погубили сами, без войны: задохнулся пацан от нафталина, которым были пересыпаны вещи. Так по крайней мере объясняли отец и мать соседям. И просили не выдавать мертвого семнадцатилетнего дезертира — что уж теперь... Боялись и за другого сына: Александра чуть раньше увели в рабочий батальон румыны-оккупанты — укрепления против советских войск строить (до сорокового года Бессарабия находилась под властью Румынии).
Закопали Степку-бедолагу прямо на огороде, за хатой. Насыпали холмик. Чуть позже крест воткнули на том месте, чтобы случайно не распахать, не потревожить прах. Потом трагедия забылась, временем заросла. Даже фотографии паренька не осталось, будто и не рождался на свет.
Брат Шура вернулся живым, завел семью. Сталина сменил Хрущев. Родители умерли. Хрущева сменил Брежнев, за ним чередой пошли другие начальники страны. Украина стала независимой. Дом стоял, что называется, на виду — в двух шагах от сельсовета и церкви, в самом центре села. Хозяева слыли хлебосолами, гостей не чурались. Но никто из чужих не догадывался, что под крышей дома хоронился еще один человек. Взрослел, старел, смотрел на них сквозь щели чердака. Жил?
Когда пересуды о «дальнем родиче» стали совсем нестерпимыми, дед Шура отважился на признание: Младший это наш, Степан.
И заплакал. А дед Степан, наоборот, рассмеялся. Он даже представить себе такое счастье не смел. 
<< | >>
Источник: Лазутина Г. В., Распопова С. С.. Жанры журналистского творчества: Учеб. пособие для студентов вузов / Г. В. Лазутина, С. С. Распопова. — М.: Аспект Пресс. —320 с.. 2011

Еще по теме ПРЕДМЕТНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ОЧЕРКОВОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ:

  1. ПРЕДМЕТНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ НОВОСТНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  2. ПРЕДМЕТНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ИНТЕРАКТИВНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  3. ПРЕДМЕТНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СМЕХОВОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  4. ПРЕДМЕТНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРОБЛЕМНО-АНАЛИТИЧЕСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  5. ПРЕДМЕТНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  6. Глава 4 ОЧЕРКОВАЯ ЖУРНАЛИСТИКА
  7. ТЕХНОЛОГИЯ РАБОТЫ НАД МАТЕРИАЛАМИ ОЧЕРКОВОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  8. Понятие функции применительно к журналистике. Общая характеристика функций журналистики
  9. 1.1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ ЯЗЫКА И РЕЧИ
  10. 4 . 3. Общая характеристика аналитических жанров журналистики
  11. Функциональная характеристика библиотеки 2.2.1. Общее понятие о функционировании библиотеки
  12. ОСНОВНЫЕ ЖАНРОВЫЕ МОДЕЛИ ОЧЕРКОВЫХ ТЕКСТОВ
  13. Ворон Н. И.. Жанры фотожурналистики: Учеб. пособие для вузов по спец. «Журналистика». - М.: Факультет журналистики. - 145 с., 2012
  14. Е. П. Прохоров. Введение в теорию журналистики: Учеб. для студентов вузов, обучающихся по направлению и специальности «Журналистика». — 5-е изд., испр. и доп. — М.: Аспект Пресс., 2003