III. ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ, ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ 152.

Среди гуманитарных наук есть одна, которая не имеет никакого себе соответствия между науками естественными. Это наука - психология, наука о душевных явлениях, познаваемых в опыте внутреннем, субъективном, путем самонаблюдения.
Другие гуманитарные науки, подобно наукам естественным, имеют дело с явлениями (культурными и социальными), познаваемыми в опыте внешнем путем простого наблюдения (в широком смысле), отличаясь, однако, от естественных наук тем, что все эти явления рассматривают, как имеющие психическую природу. Вот почему гуманитарные науки называют иногда науками о духе, как естественные — науками о материи, что было бы приемлемо только под условием не вкладывания сюда метафизического смысла, в первом названии спиритуалистического, во втором - материалистического, одинаково чуждых научному познанию (§ ). Притом гуманитарные науки занимаются не одною духовностью человека в смысле совокупности его душевных переживаний, но и общественною стороною его жизни, явлениями экономическими, социальными, политическими, правовыми. 153.

В числе явлений коллективной человеческой жизни есть масса явлений, доступных внешнему опыту, прямому наблюдению, но и масса явлений, прямому наблюдению недоступных, каковы все внутренние переживания людей, связанные, однако, с их внешними отношениями, с их поведением, их образом жизни, общественной организацией и пр. Внутренние переживания людей, между прочим, делаются доступными прямому наблюдению в объективированных их результатах, каковыми являются языки, метафизические представления, религиозные верования, философские системы, научные теории, произведения художественного и литературного творчества. Это - духовная культура, рядом с которой существует еще общественная культура или общественный строй. Обе эти стороны культуры, как и третья, техническая, одинаково могут быть предметом непосредственного наблюдения, что и позволяет называть гуманитарные науки науками о культуре, как естественные - науками о природе. Это уже лучше, нежели «науки о духе» и «о материи», но под понятие культуры не подходят те естественные внутренние переживания, которые называются душевными явле- ниями и изучаются психологией. Психология, значит, не может рассматриваться, как культурная наука, так что после нового рассмотрения вопроса (ср. §§ ) нужно признать название гуманитарных наилучшим. 154.

Различая духовную культуру и общественный строй, первую - в качестве объективированных продуктов душевных переживаний, а второй - как организацию внешней жизни людей, мы можем разделить все гуманитарные науки на 1) науки о психических явлениях (психология, гносеология, логика, пожалуй, этика), 2) науки о культурных явлениях (историческое и теоретическое изучение языков, мифологий, религий, искусств и т. д.), 3) социальные науки (социология, государствоведение, юриспруденция, политическая экономия в историческом и теоретическом освещении) и 4) исторические (археология, антр опо география, этнография, демография, общая история). Заранее отмечаем искусственность этого разделения (§ ), напоминая при этом, что во второй и третьей группах историческое знание специализируется по категориям языка, религии, литературы, экономики, права и т. п., а в четвертой оно берется в общем виде познания большею частью человеческих кол- лективностей с разных сторон, притом не только в прошлом, но и в настоящем. Во второй и в третьей группах история есть история культурных и социальных форм, в четвертой история стран, племен, наций, государств, т. е. более или менее организованных культурных коллективностей и общественных организаций. При прежнем устройстве русских университетов первая, вторая и четвертая группа наук были предметами преподавания на историко- филологических факультетах, третья - на юридическом. 155.

Различая знание номологическое, типологическое и идио- графическое (§§ ), к первом мы отнесем и психологию, и социологию, замыкающие ряд, первыми членами которого являются математика, механика, физика, химия и биология (§ ), под типологическое подойдет большая часть изучений второй и третьей категории, в четвертой останется вся историческая группа, хотя в трех последних группах окажутся и несовпадения: все будет зависеть от того, изучается ли история одного языка, одной религии, одной литературы, единичного экономического быта, или берутся те же предметы с более общей точки зрения, т. е. сосредоточен ли интерес на отдельных примерах или на общих правилах (§§ ср. §§ ). 156.

В номологическом ряду психология занимается человеческою индивидуальностью с точки зрения законосообразности происходящих в ней, в личности, душевных явлений. Занимая место между биологией и социологией, она с предыдущею связывается психофизиологией, с последующею - социальной психологий (ср. § ). Дело именно в том, что душевная жизнь, недоступная прямому наблюдению других, способна проявлять себя во вне мимикой, жестикуляцией, издаванием нечленораздельных звуков и в наибольшем совершенстве речью, что устанавливает между людьми психическое взаимодействие, доступное психическому наблюдению в его проводниках, каковыми являются все эти естественные способы и разные искусственные средства, дозволяющие людям сообщать друг другу о своих мыслях, чувствах, желаниях, друг друга просить, убеждать, заражать, друг другу внушать, повелевать и пр., и пр. Вследствие этого явления, происходящее в индивидуальных душах, внутри (intra menten, - откуда их название интрамен- тальных) не то, что как бы выходят из своей замкнутой сферы, а дают о себе знать другим душам (для краткости позволю себе два раза употребить этот метафизический термин), между которыми (inter menes) и происходят явления интраментальные. Обыкновенная психология, основанная на самонаблюдении, целиком поглощена внутренними душевными переживаниями, т. е. явлениями интраментальными. Изучение интраментальных явлений уже представляет собою переход от внутреннего к внешнему, от субъективного к объективному и вместе с этим от индивидуального к коллективному, к социальному, откуда другие названия для интрамен- тальной психологии: коллективная или социальная психология. 157.

Можно даже различить между коллективной и социальной психологией, как двумя частями одной интраментальной психологии. В первой может изучаться психическое взаимодействие со стороны производимой им общности идей, настроений, стремлений, создающей культурное единство племени, народа, нации в языке, в религии, в литературе, в искусстве, во второй - возникающие на почве психического взаимодействия практические отношения между людьми, лежащие в основе организованной общественности в ее политической, юридической, экономической сторонах. С этой точки зрения коллективная психология была бы своего рода эпилогом к психологии, социальная - прологом к социологии, но обе оставаясь науками номологическими. Во всяком случае, интраментальная психология есть нечто промежуточное между психологией и социологией, некоторыми целиком в нее включаемое, а иными даже отождествляемое с нею, хотя третьи хотят под названием «рефлексологии» (§ ) сделать ее чуть не расширением физиологии или придатком к ней. Вообще интраментальная психология вся в процессе становления. 158.

Известно, что хотя мысль о социологии возникла в первой половине XIX века, а осуществляться стала по настоящему, пожалуй, только во второй его половине, имея в настоящее время громадную литературу и периодические научные органы, собирая специалистов в научных обществах и съездах, преподаваясь в высшей (и даже в средней) школе, но в то же время вызывая в одних скептическое к себе отношение, со стороны других возражения против полезности и даже самой возможности такой науки. Среди самих социологов не установилось еще никакого общепринятого взгляда на предмет, задачу, содержание, расчленение, метод социологии, на ее отношение к психологии, к истории, к политике, к юриспруденции, к экономике, к этике и по массе других вопросов. 159.

Основная мысль о социологии следующая. 1) Необходима общая положительная наука об общественных явлениях, которая отрешилась бы от всяких метафизических предположений и построений и была бы своего рода социальной физикой (первоначальное название социологии), т. е. наукою по образцу естествознания. 2) Эта наука должна быть именно общей для всех общественных явлений, изолированно изучавшихся прежними специальными науками (о государстве, о праве, о народном хозяйстве), так как между нами есть внутренняя связь, некоторый «consensus», который тоже должен где-нибудь изучаться. 3) Социология должна быть наукой помологической (абстрактной, по терминологии Конта, § ), идио- графическим соответствием которой является история. 4) Кроме того, эта наука должна давать чистое знание действительности, на котором могло бы основываться прикладное, в смысле искусства, в каковом могло бы быть названо политикой. 5) Метод социологии мыслим у ее основателя, как объективный, заключающийся в познавании общественной действительности, а не субъективный, употребляющийся при творчестве идеала. 6) Сама социология должна быть разделена на две части, из которых одна, социальная статика, была бы исследованием законов существующих явлений, другая, социальная динамика - законов последовательности явле- ний, понятой как эволюция. Отсюда получается такое определение социологии: чисто-теоретическая, общая, положительная наука о законах существования и эволюционной последовательности общественных явлений, пользующаяся общенаучным объективным методом и создающая более или менее точное знание, на котором можно было бы построить прикладную науку политики. В таком здании нет ничего гносеологически невозможного и логически противоречивого. 160.

Помещая социологию в конце своего иерархического ряда абстрактных наук (§ ), Конт тем самым указывал на ее наименьшую общность (изучение только самого ограниченного круга явлений действительности, представляемого человеческим обществом), но зато и наибольшую сложность, что делает ее наименее совершенною среди других наук и вместе с тем наиболее трудною для изучения, хотя в то же время в ней Конт видел венец научного знания, завершающий всю систему положительной философии, как основывающейся на истинах, добытых ею совершенными, вследствие своей большей общности и простоты, науками. Сам Конт, конечно, не создал такой науки, но это была гениальная инициатива. 161.

Одно из новейших возражений, сделанных против социологии сводится к следующему81. Во-первых, она «опирается на философский позитивизм, признающий научное мировоззрение основанным только на обобщениях, которые выведены из опыта и сведены в специальных положительных науках». Во-вторых, она есть «попытка построить обществоведение по образцу естествознания» и, «следовательно, заранее уверена, что свойства и соотношения общественных явлений ничем принципиально не отличаются от свойств и соотношений явлений природы». В третьих, она, «по крайней мере, в большинстве своих трудов, даже примыкает к отдельному определенному течению естествознания, именно к эволюционному и ставит поэтому своею задачею исключительно уяснение характера так наз. законов развития или эволюции общественной жизни». Первое из этих возражений идет от метафизики и для науки силы не имеет, второе ошибочно, потому что «образец естествознания» касается метода, т. е. способа познания, а не су- щества содержания, третье же возражение самим критиком распространено не на всю социологию. 162.

По отношению к другим общественным наукам социология должна занимать такое же место, какое занимает биология относительно анатомии и физиологии, гистологии и эмбриологии, зоологии и ботаники, как более специальных биологических наук. Как биология не есть простая сумма указанных наук, а их высшее обобщение, их основная философия, подобным же синтезом и базисом социальных наук, их общей философией должна быть социология, повторяю: философией социальных неук, а не социальной философией, под которой надлежит разуметь отношение к обществу не с точки зрения реально существующего, а с точки зрения должного. Государство, право, народное хозяйство - только три разные стороны общественного бытия, существующие на некоторой общей основе, которая их объединяет, и находящиеся между собою во взаимодействии: экономика влияет на право и на политику, политика - на экономику и на право, право - на политику и на экономию, будучи столь же тесно связаны между собою, как в организме органы дыхания, кровеносные сосуды и нервная система. И госу- дарствоведение, и юриспруденция, и политическая экономия изолируют свои объекты для более специального изучения, в то же время стремясь, каждая в своей области, к высшим обобщениям, которые делаются объектами дальнейшего обобщения. 163.

В своих теоретических и сравнительно-исторических частях три названные науки с их разветвлениями, о которых сказано ниже, стоят на полпути от идиографического изучения государственного устройства, законодательства и хозяйственного быта отдельных стран к изучению общества вообще. Именно в таких случаях изучаются отдельные категории социальных явлений, различные их классы, общие типы, разные ступени развития путем обобщения добытых идиографическим путем фактов, причем получаемые формулы имеют большею частию не общее, а частное содержание, говоря лишь о некоторых классах, типах, ступенях развития, и представляют собою обыкновенно или общие правила, оказывающиеся не совсем-то общими по допускаемым им исключениям (§ ), или так называемые эмпирические законы (§ ). Сравнительно редко на этой ступени достигается знание общих законов, и потому специальная наука приобретает номологический характер, как это можно сказать о теоретической части политической эконо- мии, с самого начала имевшей вид рациональной науки с абстрактно-дедуктивным методом. Миллевские способы доказательства, особенно, когда они нуждаются в экспериментах (§§ ), не так часто могут здесь применяться, как в естествознании, да и вообще знание в этих науках менее точно, чем в науках естественных, и систематизация его, например, менее стройна, нежели в зоологии и ботанике с их образцовыми классификациями. 164.

Другой полюс социологического знания представляют собою все изучения не классов и типов, а самостоятельных, хотя бы и очень сложных целых, или индивидуальностей в роде русского государства, римского права, английского народного хозяйства и т. п., причем в первом случае от всех явлений русской жизни отвлекается, изолируется только государство, во втором то же делается с правом по отношению к жизни римской, в третьем - с хозяйством по отношению к другим сторонам английского быта. Это - изучение идиографическое, только направленное на некоторые части или стороны предметов, взятые искусственно в качестве самостоятельных целых. При этом имеется в виду или настоящее состояние политического строя, законодательства, промышленности в той или другой стране, или его существование в прошлом. В первом случае изучение бывает статистическим, когда обращается особое внимание на количественные отношения, догматическим, когда изучаются нормы действующего государственного, гражданского, уголовного и т. п. права, и другими способами, о которых говорится ниже; во втором случае изучение происходит исторически, так что прямо можно говорить об этих способах, как методах: статистическом, догматическом и историческом, а также о сочетании этих методов в виде историко-статистическом, историко-догматическом и иных, отличных от историко-сравнительного и чисто абстрактного, играющих роль в типологическом изучении. 165.

Сказанное в последних двух §§ о науках социальных применимо и к наукам, изучающим духовную культуру. И в этой области изучение религии вообще, литературы вообще, искусства вообще имеет такой же характер, как и изучение отвлеченно взятых государства, права, народного хозяйства с применением общих рассуждений о природе этих явлений (их признаков, их видов или типов и т. п.), или сравнительного метода. С другой стороны, отдельные элементы духовной культуры могут изучаться, как данные нам в известной стране, у известного народа или в настоящем, или в прошлом, когда мы, например, изучаем тот или другой язык, мертвый или живой, греческую религию, римскую литературу, русское искусство, изучаем, когда это можно, в настоящем, а в большинстве случаев в прошлом, т. е. исторически, но также и эстетически (по отношению к искусству и литературе), критически (в истории философии) и т. п. 166.

К явлениям духовной культуры относится вообще весь мир идей, существующих и существовавших у людей о самых различных вещах. Идеи политические, юридические, экономические, или, говоря конкретнее, разные когда-либо бывшие теории этих трех категорий нужно отличать конечно, от соответственных дольных отношений и форм, но по близости одних к другим этих идей и реальных отношений, конечно, гораздо удобнее, чтобы изучение идей с общественным содержанием не отделялось от изучения общественных отношений. Например, экономисту-теоретику и эко- номисту-историку ближе всего изучать рядом с общими законами народного хозяйства и с историей экономического быта и историю экономических теорий. Вообще между некоторыми общественными и культурными науками бывает не мало пунктов соприкосновения: если религия, как известная идеология, составляет предмет науки культурной, как и история, например, философии или наук, то возникающая в связи с религией общественная организация (то, что в христианстве называется церковью), получающая политическое, юридическое и даже экономическое значение, уже относится к кругу ведения наук общественных, хотя ближе всего занимается этим предметом представителям соответствующей культурной науки (т. е. наоборот тому, что было сказано об экономистах). 167.

Специальные общественные науки нами поставлены в связь с общею наукою об общественных звеньях, т. е. с социологией. Отвлеченно рассуждая, мы должны предположительно поставить науки культурные в связи с психологией. Главное в духовной культуре, это — совокупность идей, понятий, представлений, образов, т. е. всего того, что содержится в индивидуальных внутренних переживаниях и в их коллективных совокупностях. Идеи имеют психическое, а не физическое, субъективное, а не объективное существование (в смысле противоположения внутреннего опыта внешнему (§ )), а языки, религии, литературы и пр. и пр., все это - продукты духовного творчества людей, т. е. тех процессов, которые в нас самих доступны нашему собственному наблюдению и пред- полагаются нами в других по аналогии с данными самонаблюдения. Лингвистика, как называется общее языкознание, есть наука психологическая, частью касающаяся физиологии и даже акустики (физиология органов речи и изучение природы звуков). Слово есть только «изреченная мысль», и вся духовная культура в конечном счете состоит из слов-мыслей. То, что в наше время принято называть «религиозным опытом», в смысле переживания известных настроений, изучается психологически. Художественное творчество и восприятие, равным образом, составляет психологическую проблему. Если мышление философского и научного значения рассматривается логикой, а не психологией, то лишь потому, что наше знание добывается только правильным мышлением, которое и составляет предмет логики, но это отнюдь не лишает мышление его психической природы. Одним словом, связь между культурными науками и психологией и фактами несомненна. 168.

За пределами сознания, внутреннего или духовного мира субъективных переживаний, к числу которых относится и мышление, в объективном мире, доступном внешнему опыту, непосредственно могут наблюдаться только слова и сочетания слов, эти знаки или символы мыслей (понятий и суждений), воспринимаемые слухом в устной речи, зрением в письменной передаче. Вся духовная культура в произведениях человеческого духа, главным образом выраженных в словесной форме, откуда ее преимущественно словесный характер; (такие искусства для слуха, как музыка, для зрения, как архитектура, живопись, скульптура, в счет не идут). Изучение духовной культуры состоит почти исключительно в изучении словесных творений весьма разнообразного содержания, словесности в широком смысле того, что французы до сих пор называют «lettres» в отличие от «sciences», наук естественных. Поэтому науки о духовной культуре могут быть названы словесными, и в этом смысле правильно восстановить их старое обозначение, как филологических. 169.

У греков под словом «логос» (слово) разумелось всякое словесное произведение, являющееся плодом духовной деятельности, и всех любителей заниматься такими предметами называли «филологами» (с старинном русском переводе «любословами»), как любители мудрости назывались «философами» («любомудрами»), В эпоху ренессанса значение этого слова и термина «филология» сузилось до отождествления филологии с изучением греческих и римских писателей, пока понятие филологии не расширилось до значения науки об античной культуре, включая сюда и историю. В XIX веке на подобие и по образцу классической филологии образовался ряд других филологий европейских (романской, германской, славянской, кельтской, литовской и т. п.) и вне-европейских (египтология, ассириология, санскритология и т. п.). К филологам причислялись и историки, пока по предмету, задаче и методу история не обособилась от филологии, о чем будет сказано дальше, равно как от филологии отделилась и лингвистика, изучающая язык с особой точки зрения, но все-таки науки о духовной культуре есть по преимуществу филология, и название культурных наук филологическими тем самым оправдывается. 170.

Филологические науки заключают в себе громадный психологический материал. Между ними и психологией желательно было бы более тесное общение, чем это наблюдается, в каковом направлении уже раздаются голоса82. Уже давно указывалось на недостаточность психологического изучения человека, взятого особняком. В шестидесятых годах в Германии возникло направление, известное под названием психологии народов (Volkerpsychologie), особого, самого раннего вида коллективной или социальной психологии, в смысле не столько изучения интерментальных процессов (§ ), сколько культурных продуктов народной жизни.

(В этом же смысле потом понял задачу такой науки и Бунд.) Интерментальная психология должна, действительно изучаться не со стороны процессов психического взаимодействия только, но и со стороны его результатов, каковыми являются духовная культура и общественная организация народов и, прежде всего, духовная культура, или «объективный дух», как ее называли деятели «психологии народов». 171.

Исходною точкою зрения и основным методом психологии, конечно, навсегда останется самонаблюдение, по аналогии с данными которого понимается и чужая психическая жизнь, но с двух сторон психология должна дополняться данными, доступными непосредственному наблюдению, со стороны физиологии, во- первых, и со стороны культур о ведения, с другой. Не нужно забывать, что все содержание человеческих идей имеет происхождение не в деятельности собственного интеллекта людей, а в окружающей культуре, откуда каждый почерпает все свои понятия и суждения. 172.

Поставив в определенное отношение психологию и социологию (§ ), связав более тесным образом первую с филологическими науками (§ ), а вторую - с социальными (§ ), нужно еще указать на то, что лишь в некоторых случаях филологические науки соприкасаются с общественными. Что, в самом деле, может быть по содержанию общего между лингвистикой и политической экономией, между историей искусства и историей права, между поэтикой (теорией поэтического творчества) и политикой? Но в иных случаях связь есть и большая. Например, в действительности всегда существовали взаимоотношения между политикой и правом, с одной стороны, и религией, с другой, или между правом и философией. Таковы, в общем, отношения между психологией, социологией, филологическими и общественными науками. Теперь вопрос об исторических науках, включенных, как особая категория, в нашу общую классификацию гуманитарного знания (§ ). 173.

Каждый особый отдел действительности или класс явлений может изучаться или в его постоянной сущности, или в его изменениях, происходящих во времени, откуда разделение подходов к изучаемым предметам на теоретический и исторический. XIX век был временем, когда во многие науки стал проникать историзм в смысле подхода с исторической точки зрения, пользования историческим материалом и употребления исторического метода. Например, в начале XIX века право, теоретически изучавшееся слишком абстрактно, вне времени и пространства, в Германии стало рассматриваться, как нечто, связанное с бытом данного народа и развивающееся во времени. В той же Германии через четверть века после возникновения «исторической школы права» образовалось «историческое направление» в политической экономии, существенным образом дополнившее прежнюю, совершенно абстрактную английскую политическую экономию, говорившую о хозяйственных явлениях вне времени и пространства. Явились и исторические грамматики, исторические поэтики и всякие истории элементов культуры. Отсюда сам собою рождался вопрос, не есть ли история сама только особая точка зрения, особый метод изучения государства, права, народного хозяйства, религии, литературы, искусства, философии, науки. Положительный ответ на этот вопрос как бы подсказывался возникновением тогда отдельных историй с очень несходным материалом, в сущности, с одним и тем же методом. Так на это некоторые и стали смотреть, упраздняя в принципе историю, как особую и единую науку83. 174.

С таким выводом согласиться нельзя. В действительности, существуют не только разные государственные устройства, законодательства, формы хозяйственного быта, языки, религиозные верования, литературные произведения, философские системы, но и люди, и их племенные, национальные, государственные и иные группировки, т. е. человеческие общества, в жизни которых происходят разные события, совершаются всякие перемены и перевороты, наблюдается та или иная судьба и т. д. Неужели с понятием истории нельзя подойти к Египту, к Иудее, к Греции, к Риму, к Англии, Германии, Италии, России, Франции? Неужели русская история должна быть только конгломератом историй русского государственного строя, права, хозяйственного быта, церкви, литературы, искусства без всякого объединяющего начала? Вот в чем оправдание взгляда на историю, как на особую науку о жизни и судьбах отдельных стран, народов, государств, отдельных обществ, как некоторых целых. 175.

Если нужна объединяющая номологическая наука для разных классов общественных явлений, т. е. социология (§ ), нужна и идиографическая объединяющая наука, которую мы и имеем в истории. Такая история есть история общая в отличие от специальных историй хозяйственного быта, церкви и т. п., и в эту общую историю, конечно, войдет далеко не все из соответствующих специальных историй: войдет главное, существенное из истории хозяйственного быта, но не войдет история музыки или художественного орнамента, войдут факты из церковной истории, но совсем могут быть пропущены факты из истории скульптуры. История понимается теперь все более и более социологически, как история социальной структуры в ее взаимодействии с духовной культурой, чем и решается вопрос о содержании такой общей истории, не как суммы историй специальных, а как чего-то единого. Отдельные же общие истории народов соединяются и в этом соединении преобразуются во всемирную историю, в историю человечества. Его изучает и социология, но номологически, а всемирная история - идио- графически. 176.

История теперь существует совершенно отдельно от филологии, хотя французы до сих пор причисляют историю к словесности (letters, § ), а не к наукам. История как бы поглощалась филологией, потому что от историка требовались, прежде всего и главнее всего, филологические знания, что и доселе имеет силу в некоторых отдельных случаях, когда один и тот же материал служит и филологическим, и историческим целям, и для истории особенно важны выводы филологии, как это более всего относится к древним временам (изучение истории народов Востока и европейского античного мира). Граница между историей и филологией, как понималась в былые времена, проходила в области отношения обеих к одним и тем же памятникам, которыми филология интересовалась ради их самих, тогда как история - ради того, что через них можно узнать о прошлом. Теперь это не совсем так, ибо и филолог может видеть в памятнике средство узнать нечто не о нем самом только, да и историк может интересоваться самим памятником, как предметом изучения. Различие заключается не в этом. 177.

Не совпадают филологическая и историческая точки зрения в том, что филология, как-никак, все-таки, даже в своих исторических интересах более связана с изучением памятников, а история - с изучением по памятникам, что создает две разные классификации, одну для памятников (по родам и видам словесности и письменности), другую для разных сторон народной жизни (политическая, экономическая, религиозная и т. п. жизнь). Чем более требуется исследование самих памятников, тем более история подчинена филологии, как это видно в занятиях особенно по древней истории Востока; чем менее нужно изучать источники со стороны их языка, стиля, формы, определения времени их происхождения и пр. и пр., тем менее историк может не быть филологом. Какие только стоящие в связи с филологией вспомогательные дисциплины (эпиграфика, папирология, дипломатика, палеография) не связаны с занятиями известными периодами историй, - дисциплины, совершенно излишние для историка более новых времен, вообще менее обязанного быть филологом. Наоборот, для изучения этих времен более полезно и даже необходимо обращение к общественным наукам. 178.

К историческим наукам нужно причислить археологию, как науку о прошлом материальной культуры, хотя эта наука занимается и художественной культурой со стороны ее внешней тех- ники, и этнографию, как науку вообще о культуре народов, не живших исторической жизнью, или об общественных классах, сохранивших в своем быту наибольшее количество старины. Археология сродни филологии, потому что тоже занимается самими памятниками, но только не словесными, а вещественными, и в ее области возникают другие родственные перечисленным в предыдущем § вспомогательным дисциплинам исторического знания (нумизматика, сфрагистика, геральдика). Наоборот, этнография имеет предметом своим не памятники, а людей, как и сама история. 179.

К идиографическим наукам исторического типа, т. е. изучающим жизнь народов, причисляют статистику, но скорее это не отдельная наука, а особый метод идиографического изучения. Статистика заключается не столько в своем цифровом материале и выводах из него, постоянно меняющихся, делающихся устарелыми, сколько в изучении приемов систематического наблюдения над массовыми явлениями, составления численных их описаний и научной обработки этих описаний. Статистические приемы могут быть применяемы ко всем массовым явлениям, безразлично к каким бы отделам действительности эти явления ни относились: например, к количеству падающих звезд в разные периоды года, ясных, пасмурных и дождливых дней, гроз и пожаров или смертей от молнии и т. п. Что в громадном большинстве случаев статистика занимается массовыми явлениями в жизни человека, совершенно естественно, особенно в виду услуг, оказываемых статистикою жизненной практике, но и здесь очень многое относится не к культурной и социальной жизни человека, а к явлениям материального порядка (статистика рождений и смертей, урожаев и неурожаев и т. п.). Фактический материал, накопляемый статистическими исследованиями, очень важен для характеристики общественных состояний в разное время (статистика промышленная, санитарная, уголовная, школьная, произведений печати и пр. и пр.). 180.

Статистический метод есть метод идиографический. Хотя он применяется не к единичным, а к массовым случаям [... ]

[184.] Сама лингвистика стала превращаться в подобие естественной науки, поставившей себе задачу открытия законов, по которым происходят языковые явления. Когда явилась биологическая теория Дарвина, одним из первых приложил ее к небиологическому явлению немецкий лингвист Шлейхер. Старое грамматическое изучение языка чуть ли не исключительно в целях научить правиль- ным речи и письму далеко оставлено позади новым лингвистическим, прямо ставящим себе вместо практической задачи научную проблему и номологическую цель познать законы языка. 185.

В XIX в. был поставлен на очередь вопрос о значении отдельных словесных пород (рас) в истории, которая, с другой стороны, раздвинула свои рамки, заинтересовавшись первобытной культурой и жизнью современных дикарей, двумя темами, которые трактуются в антропологии, представляющей собою специальный отдел зоологии. Антропология сделалась существенно-историчес- ким введением в историю. Возникшая в биологии эволюционная теория Дарвина, перенесенная в антропологию и этнографию оказала влияние и на историю, которая стала даже очень иногда односторонне толковаться исключительно с дарвинистской точки зрения. Дарвинизм вообще оказал влияние на гуманитарные науки, между прочим своим учением об эволюции. Шлейхер (§ 184) был далеко не один. 186.

Социология прямо создалась по типу номологического естествознания. Недаром Конт назвал ее первоначально социальной физикой, название, которое дал своей науке и реформатор статистики Кетле. Конт даже думал обосновать новую науку на биологии (§ ), и биологические аналогии породили в социологии два направления: дарвинистическое и органицистическое, ныне преодоленные, но не прошедшие бесследно. Биологи-дарвинисты стали изучать общественность животных, которую некоторые назвали «пре- социологией», т. е. как бы зоологическим введением в социологию, что только усилило влияние биологии и на историю. Что касается до органицистической теории общества, то она указывала на пункты сходства общества с организмом, в котором биологи готовы были видеть, в свою очередь, общество клеток. Органи[ци]зм даже очень долго царил в социологии, вызвав оживленную полемику, как-никак принесшую свою пользу лучшим выяснением, что же новое было внесено в природу возникновением общественности. Наконец, из биологии же была взята идея органичности общественного развития, которая еще в начале XX века была применена к языку, к праву, к государству, к последнему взамен рационалистического учения XVII-XVIII веков о договорном происхождении государства. 187.

Самое понятие законосообразности явлений психических, культурных и общественных перешло в науки, их изучающие, из естествознания, хотя в последнем и образовалось по аналогии с законами в юридическом смысле или в смысле нравственном, таким образом, в нормативном значении слова. Выражение «законы природы» возникло и мало-помалу вошло в употребление в XVII столетии, и когда в XVIII веке стали спрашивать о том, действуют ли в человеческом мире какие-либо законы, то отвечали на это положительно очень сбивчиво, то указывая на законы в смысле норм государственного, уголовного и гражданского права, норм этических или так называемого естественного права, противополагавшегося праву положительному, как некоторое метафизическое понятие. Или же на данный вопрос давался ответ отрицательный в виду метафизического же понятия свободы воли, как способности не подчиняться каким-либо принудительно действующим на волю причинам. Теперь из гуманитарных наук устранено смешение понятий, и понятно, что с научной точки зрения существующие юридические и этические нормы суть явления человеческой жизни, а естественное право или метафизическое, или этическое понятие, идеал. С другой стороны, решение метафизической проблемы свободы воли в ту или другую сторону не влияет само по себе на гуманитарные науки: они рассматривают человеческие желания и действия, исходя из того положения, что и они подчинены закону причинности, без этого не могло быть и науки в смысле систематического знания.

188. Дело, однако, не обошлось без ошибок в применении к гуманитарным наукам понятия причинности и закономерности, когда представляли себе, что в логических, культурных и общественных явлениях действуют те же, а не такие же причины, законы, т. е. принималась ничем не доказанная тожественность физических и психических процессов и в угоду предвзятой идеи отрицалось своеобразие одних и других. Недавно возникшая «рефлексология» (§ ) может быть представлена как пример перенесения в изучение психических и социальных явлений чисто механических приемов мысли вследствие чего, например, отменяется, как нечто неважное, несущественное, привходящее со стороны, показание нашего внутреннего опыта о причинной связи между нашими поступками и желаниями: нам будто бы только кажется, что такая связь существует, на самом деле душевные переживания тут совсем ни причем. Это все равно, как если бы говорить, что не существует ощущения света, потому что свет есть волнообразное колебание эфира. Нужно же принять в расчет, что природа, в широком смысле всей воспри- нимаемой нами действительности, имеет двоякий ответ, и что гносеологический дуализм внешнего и внутреннего опыта неустраним. Всякое наблюдение есть одинаково само по себе психическое переживание познающего субъекта, для которого и данные того и другого опыта одинаково объективны. 189.

Разница между объектами естественных и гуманитарных наук заключается еще в том, что первые занимаются вещами, вторые - человеческими личностями, к которым может, корме теоретического и утилитарного быть еще отношение этическое (§ ). Но это отношение, по существу оценочное, а не познавательное, требуя строгого беспристрастия, тем самым устраняет из гуманитарных наук всякий эмоциональный и утилитарный субъективизм (вероисповедный, национальный, партийный, сословный, классовый, профессиональный) и в деле познавания требует от нас того же самого, что составляет силу естествознания, т. е. объективизма, считающегося только с данными опыта и с законами логики и на них основанными ее правилами (в роде, например, правил силлогизмов или научной индукции). 190.

Впрочем, в гуманитарных науках есть и такие, которые занимаются вещами, входящими в область материальной культуры. В изучении этих вещей нужна тоже помощь естествознания в самых разнообразных видах. Например, археология не может иногда обходиться без помощи геологии и палеонтологии, а при определении подлинности вещественных памятников могут оказать услуги и химия. Подложность знаменитой Краледворской рукописи якобы средневекового происхождения была доказана химическим анализом одной краски, употребленной в орнаментике рукописей. Археолог во многом должен в своих наблюдениях и экспериментах уподобляться натуралисту, равно как и в своих классификациях вещей по внешним признакам материала, формы, стиля и т. п. Наука здесь пошла дальше простого коллекционерства, когда-то господствовавшего и в таких науках, как зоология, ботаника и минералогия и, исследуя и классифицируя памятники материальной культуры (технические и художественные) создает материал для культурной истории. 191.

Хотя бы только в самом кратком виде остановимся на отдельных науках или лучше специальных дисциплинах, изучающих материальную культуру. Это, прежде всего, археология, наука о древностях по своему традиционному названию, не вполне соот- ветствующего своему действительному содержанию науке о материальной культуре только прошлого. От археологии ответвляются особые специальные дисциплины о монетах (нумизматика), о печатях и документах (сфрагистика), о гербах (геральдика), которые все издавна считаются вспомогательными историческими дисциплинами, как и другие, ответвляющиеся от общей археологии изучения внешнего вида письменных исторических источников, каковы надписи на камне, металле, кирпиче (эпиграфика), папирусные рукописи (папирология), рукописи, взятые со стороны их старинных почерков ('палеография). В особую категорию выделяются памятники архитектуры, живописи и скульптуры, составляющие предмет истории искусства и вещи, относящиеся к так называемой художественной промышленности. 192.

Каждая из этих дисциплин может иметь свою специальную, чисто техническую методологию, очень далеко стоящую от принципиальных вопросов гносеологии, логики и того, что можно назвать общей методологией гуманитарных наук. Как и в наблюдательных частях естествознания и здесь кроме изощренной сообразительности, нужно и изощренное зрение, опытный глаз, причем не исключена и необходимость пользоваться, например, микроскопом или точными измерительными приборами. Научность здесь возрастает по мере приближения к точности приемов естествознания. Гуманитарные науки, однако, отличаются от естественных тем, что занятие ими в подавляющем большинстве случаев не требуют непосредственных наблюдений над какими-либо материальными вещами, без чего нет ни астрономии, ни физики, ни химии, ни минералогии, ботаники, зоологии, анатомии, физиологии, а больше всего книг, книг и книг. Иногда завзятым в своей односторонности натуралистам филологи, историки, юристы и т. п. кажутся только книжниками, изучающими не то, что есть или было, а лишь то, что написано в книгах, как будто к последнему не вынуждены обращаться и натуралисты, и как будто в книгах не заключается весь фактический материал гуманитарных наук по самому существу их содержания. 193.

Сама филология долгое время, действительно, имела характер науки, главным образом, науки о книгах, т. е. библиологии или библиографии, которая и теперь представляет собою одну из вспомогательных дисциплин, в свою очередь распадающаяся на специальные отрасли, особенно если под понятие книг подвести все написанное, т. е. и манускрипты (архивоведение, библиотековедение, библиография в тесном смысле и т. п.). Для историков особую важность имеет историография не столько в смысле истории самой исторической науки (какая может быть и для других наук), но и в значении репертория всего сделанного по тем или другим вопросам. Ни одна наука, впрочем, не может обходиться без справочных пособий, между прочим, без словарей (специальных и энциклопедических). Все, что есть знание или относится к знанию, принадлежит опять-таки к области гуманитарного знания, так как сама наука - явление человеческое. 194.

В этой главе мы рассмотрели понятие гуманитарных наук со стороны его содержания, отличного от содержания и отчасти метода наук естественных, и со стороны его объема, что привело к разделению гуманитарных наук на классы по объектам, ими изучаемых, по задачам, себе ставимым, по употребляемым методам и приемам и по другим второстепенным признакам. Конечно, как это всегда бывает, классификация по одному принципу деления не совпадает с делением по другому, что не позволяет свести все в одну строго последовательную и логически стройную классификацию, которая была бы вполне естественной (по причине, объясненной уже в § ). Она притом была и излишня, потому что не вела бы ни к каким познавательным целям. Гораздо важнее классификация наук, между прочим, и по методам - классификация методов, тем более что одна и та же наука может пользоваться разными методами и один и тот же метод употребляется в разных науках. 195.

В самом деле все гуманитарные науки, будучи эмпирическими прежде всего, нуждаются в фактическом материале, создаваемом наблюдениями над душевною, культурною и общественною действительностью, играющею в этих науках ту же роль, что и природа в естествознании. Приведение разрозненных фактов в группы, комплексы, системы происходит также по различным методам связывания фактов между собою по приемам суммирования, сравнения, отнесения к причинам и следствиям или к эволюционным рядам и т. п. Создание догадок составляет также особую методологическую категорию, как в виде дивинации, так и в виде гипотез (§ ), а нахождение законов опять-таки нечто иное. Все эти технические приемы и логические методы в применении к отдельным предметам будут всегда более или менее видоизменяться, будем ли мы наблюдать, сравнивать, умозаключать и т. д.

<< |
Источник: Малинов А. В.. Теоретике-методологические искания в русской исторической и философской мысли второй половины XIX — начала XX в.: Пособие к лекциям. СПб.: Интерсоцис. — 464 с.. 2008

Еще по теме III. ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ, ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ 152.:

  1. Четвертая ступень в эволюции науки: возврат к более гуманитарному пониманию науки
  2. Н. И. Кареев ОБЩАЯ МЕТОДОЛОГИЯ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК75
  3. Глава 3 ГУМАНИТАРНАЯ ЭКСПЕРТИЗА В ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ СИТУАЦИЯХ: ИДЕОЛОГИЯ, МЕТОДОЛОГИЯ, ПРОЦЕДУРА
  4. 8.2. Некоторые вопросы методологии науки
  5. 1.3. Методология этнической психологии как науки
  6. Глава 7 МЕТОДОЛОГИЯ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ КАК ЯДРО ФИЛОСОФИИ НАУКИ
  7. § 2. Системность и синергетика — новые парадигмы методологии науки
  8. Методология науки и курса всеобщей истории.
  9. ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПРЕДМЕТ, МЕТОДОЛОГИЯ И ЗАДАЧИ ЭТНИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ КАК НАУКИ
  10. Глава 12 СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ И ФИЛОСОФИЯ КАК ТИПЫ ЗНАНИЯ И ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  11. 2.1. Значение методологии в познании права и государства. Связь предмета и метода науки
  12. 3. Гносеология И.ГЛамберта как философское осмысление методологии экспериментальной науки
  13. I. ПОНЯТИЕ НАУКИ И КЛАССИФИКАЦИЯ НАУК
  14. ФИЛОСОФСКО-МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЭВОЛЮЦИИ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ ЦЕННОСТНО-СМЫСЛОВЫЕ РАЗМЕРНОСТИ ОПЫТА И ОБЪЕКТИВНОСТЬ СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ Тузова Т.М.
  15. Л.А. Микешина. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования : учеб. пособие. — М. : Прогресс-Традиция : МПСИ : Флинта. — 464 с. , 2005
  16. Глава III Мысль без науки: левацкий вариант антирационализма