НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИГРЫ

Глянув на обложку книги Элизе Реклю из серии

<Народы и страны Западной Европы> - <Испания и

Португалия>, где изображена коррида: матадор на коне

копье вонзает в шею быка, - подумал: да ведь игры

каждого народа - это его Космос, приведенный в дви-

жение, это космические действа.

Сначала подумал: вон

в Испании - ведь тоже страна цивилизованная, двад-

цатого века, - а сохранили древнюю игру. А у нас,

в России, недавно, наверное, будь такая, отменили бы:

как <варварскую>, след нашей <некультурности>, и ос-

тались мы б опять без традиции, с еще одним проры-

вом... Да, так и не могу назвать национальную русскую

игру: не дошла до наших дней, а все из-за историче-

ского пунктира, перепадов, когда все заново и словно

начисто писалось на земле.

А еще - какой-то странный стыд перед иностран-

цами за свое, не гордость. Вон, испанцу смешно сты-

диться иностранца: какой ты ни есть расцивилизован-

ный, а я - пастух, все равно гордо голову ношу и

плевать хотел; самостен он. А русский врожденно за-

стенчив, ориентирован на бок, на другого, в сторону,

вдаль, так что, каков он есть здесь и теперь, - это,

ему кажется, совсем не то.

А испанец, кто горд, напротив - свое здесь и те-

перь утверждает, <я>, атом, даже выпячивает больше

цены (идальго и спесь): что я во какой! А русский, и

будучи хорош, каков он есть здесь и теперь, - все

равно умалит себя, ибо самочувствие его: <Эх! Не то

все это, а кабы...> У гордого атомного испанца - при-

сутствие = при сути своей пребывает, а у русского

ощущение от-сутствия = что от сути своей отделен и

еще дойти до нее надо дальнею дорогою... Испанец -

точка, русский - тире.

Но это вбок, а теперь - об играх.

Игра! Что такое, вообще, по идее? Да это же занятие

бессмертных и вечных, богов беззаботных. В игре мы -

как боги: забываем время, все цели: для чего, зачем, что

делать? Все причины: откуда? Все смыслы жизни, все

вопросы; все заботы, выгоду, цели, корысть, нужды, по-

требности - чем труд движим: <я> свое - его нет, за-

были: все вышли из себя - вместе с массой болельщи-

ков на стадионе, в едином миру. То есть преодолено са-

мочувствие смертного человека, который существует в

ощущении начала и конца, для кого время - деньги, и

течет, и уносит; но как дети мы, для которых ничего это-

го еще не началось, кто еще полуангелы, несут печаль

мира иного, где были, по мифам, души до воплощения,

отчего Гераклит образ вечности представлял так: <Веч-

ность - ребенок, забавляющийся игрой в шахматы: цар-

ство ребенка>^.

Здесь все точно: что это детство - то есть безмятеж-

ность, юность (и в этом смысле человек выглядит в ис-

кусстве взрослее ангелов и даже богов: верно ведь - те

^ Античные философы: Свидетельства, фрагменты, тексты / Сост.

А, Аветисьян, - Киев: Изд-во Киевского ун-та, 1955. - С. 23.

несмышленыши, так многого не понимают, наивны, про-

стодушны; так, Яго взрослее Отелло, наивного ребенка,

хоть Отелло совсем не молод; человек и мужественнее,

зрелее женственных инфантильных ангелов: и тело об

этом говорит - у тех мягкое, гладкое, с невыраженны-

ми мускулами, а у человека - вона какая мускулатура!

Для дел, трудов, усилий в достижении целей. Вот почему

Микеланджело, надарив богов и ангелов даже мускула-

турой, сразу их оземлил, одухотворенной легкости и

крылатости лишил, придав им не свойственные безмя-

тежности бытия качества воли, усилия, а значит - пре-

одоления. А что им достигать и преодолевать, когда все

при них - растворено!..).

Что это забава: <бавя> по-болгарски (из старославян-

ского корня) - <замедлять>, то есть атрибут вечности

(ведь смертный человек одержим идеей ускорения,

спешки: скорей! время не терпит, дорого! надо успеть! А

что успевать-то ангелам? Или преуспевать? Это их не

касается...), так что здесь не жизнь (та, что имеет свое

другое - смерть), а бытие, пребывание, чистое.

Что это игра: не труд в поте лица своего, не битва

не на живот, а на смерть, не серьезное - где решается

вопрос жизни или смерти и где остервенение, усилие

и стискивание зубов в ярости на соперника или врага,

и отчаянье и самозакалывание при поражении и неу-

даче. Нет - игра! Сегодня ты, а завтра я, и неудач-

ников нет, так что и плакать нечего. И когда сказали:

<Что наша жизнь? - Игра>, - то этим сразу жизнь

перевели в иной план - в уровень бытия, и самочув-

ствие легкости и не нашей заботы нам сообщили.

И все бытие - круговорот, игра стихий: вода про-

лилась дождем, выросла стеблем, поднялась паром, сгу-

стилась в воздушное облако, пролилась дождем...

Вот почему так дорожит и современное человече-

ство играми, спортом, ибо игра - мировоззренческа,

сообщает издерганному современному человеку миро-

ощущение бытия, богов бессмертных. Вот почему, ког-

да в игру начинают проникать интересы, цели и пре-

стижи (деньги ли, подкуп, нажим ли на национальную

гордость, или толковать ее как схватку лагерей или

преимущество той или иной социальной системы), то

это уничтожение как раз игрового мировоззрения и

оковывание самих игроков: недаром наши футболисты,

накачанные перед игрой партийным собранием, что или

выиграть - или партбилет на стол (утрирую), впали в

такой шок и оцепенение, что - проиграли. И сам на-

род, болельщики, - как боги и ангелы: во время игры

с амфитеатра небес, с облаков южной или северной

трибуны (недаром стадион такими космическими частя-

ми разделен: по странам света, как мир, Вселенная,

само бытие, пространство - а не помещение!), взира-

ют на схватки людей на плоскости поля Земли - не-

доброжелательно отбрасывают привходящие интересы

и добры к приезжим, хвалят их, освистывают своих:

все объективно.

И тут, на поле, не смухлюешь, как в кабинетах за

подписями и печатями на бумажках и анкетах: не вы-

дашь плохое за хорошее - тут прямой самосуд, все-

проницание, сразу все видно, как на духу, не скро-

ешься, не спрячешься (за документ, за блат, за дядю,

за спину), а каждый есть то, что он стбит. Так что

здесь бытие истины = как естины, а болельщики ода-

рены всевидением и всеведением, как боги судят лю-

дей беспристрастно, по делам их. И если они - <бо-

лельщики> (от слова <болезнь>), то оттого, что они сей-

час чокнутые, нездравомыслящие по-земному, а идио-

ты, юродивые, безмятежные: у него дома ни гроша, а

он прыгает и ликует на стадионе! - и болеют они за

игру как таковую -ну и за <своих>, конечно, <фаво-

ритов>. Но это лишь предлог, как в маневрах надо ж

разделиться как-то: ну на <красных> и <синих>, на

<Спартак> и <Динамо>...

Итак, в игре мир освобождается от отчуждения; ци-

вилизация, история - все к черту, нет этого, а мир -

как в первый день творения, и вообще - бытие еще до

творения, до воплощения, до <грехопадения> в <труд> и

<заботу>.

Оттого те игры хороши, что древни.

Новые игры, как правило, не имеют космически-ми-

росозерцательного характера, как, кстати, и новые тан-

цы, что собираются искусственно изобретать и вводить

в пику <неприличным> твистам, рок-н-роллам, ча-ча-ча,

шейкам и прочим, что недаром так первичными дейст-

виями названы: twist - расщеплять, shake - трясти,

потрясать (как громовержец перуном): в них отелесне-

ны праидеи, как это обычно в народных танцах, откуда

и эти модерные взяты: танго (tango) - <касаюсь> -

тоже идея касания, осязания, как одного из пяти

чувств; ролл (roll) - шар, катить; фокстрот (foxtrot) -

<лисий шаг>, поступь - тоже подражание животному

113

тотему, как в первобытных магических, заклинательных

танцах.

И судья, что на поле есть лицо официальное, циви-

лизованно-ученое, царь и король, - весь под обстре-

лом и контролем народа, что есть высший судья и мо-

жет освистать: <судью - на мыло> - и свергнуть царя

- вот уж где он не начальник, а подчиненный, всего

лишь доверенный, слуга народа, исполнитель божьей

воли (а в роли богов - зрители, с небес - ярусов

амфитеатра, с его полушария - как небо есть получа-

ша - взирают на действо смертных).

Такова игра как ритуал, обряд, культ, жанр в нашей

жизни и модус вивенди. Это - существование и ми-

роощущение людей как божеств.

Что же игра по своей материи, сюжету, что там

происходит?

Во-первых -происходит. Космос не

статичен, но динамичен, причем движение хоть и ин-

тенсивнейшее, но такое, что в итоге ничего в Космосе

не убавляет и не прибавляет, а весь его в равенстве

себе оставляет: хоть кто-то выигрывает, кто-то проиг-

рывает, кто-то повеселее, кто-то попечальнее ухо-

дит, - но баланс-то один и тот же, и все довольны:

лишь бы игра была хорошая, веселая, а результат -

условен, неважен, предлог лишь, чтоб игра развернуть-

ся и состояться могла - надо ж кому-то взять на себя

амплуа говорить: <да>, а другому - <нет>. Но ведь

различения эти - условны, лишь для создания полю-

сов, разности уровней и потенциалов, так, чтоб в бытии

началось движение, течение куда-то, перепад, действие

- но ведь через вызываемое им противодействие

опять все возвернется на круги своя.

Итак, в игре есть чудо: действие (история) в мире

происходит -и в то же время ничего в нем не ме-

няется: это таинство совершения - и совершенства,

стремления и покоя, распада и гармонии: что все течет,

все изменяется - и что ровно ничего не происходит

и не случается в бытии...

Так и в битвах эпических героев: они в <Илиаде>

идут иль на славу, иль на погибель. Но кто победит:

троянец Самоисий или ахеец Аякс, кому перейдет

слава? - она все равно есть, их подвиги ва-

лятся в общий котел славы или красоты бытия, и од-

но и то же бытие красуется славою через них, эти

прекрасные тела и подвиги героев, - переливаясь

мерцанием, блистая и светясь: они лишь волны (эти

герои), выпуклости, на которых чтоб слава играть и

переливаться могла.

Какое же действо, конкретнее, совершается в игре?

Это всегда священнодейство, то есть основное из дей-

ствий бытия - в разных формах у каждого народа.

И это основное действо: акт жизни-смерти, зачатия,

порождения, убивания одного - оживления другого.

Это - соитие. В разных вариантах: как прямая любов-

ная эротическая игра (это в танце обычнее), как война,

драка на кулачках, битва, пронзание, вонзание стерж-

ня, шара, мяча - в полость (копья - в чрево быка,

мяча - в ворота). И когда болельщики в страстной

истоме вопят: <Шайбу! Шайбу!>, - это катарсис вож-

деления, дошедшего до предела. Недаром, как мне рас-

сказывал С. Бочаров, при демонстрации фильма Анто-

ниони <Затмение> во Дворце спорта в Лужниках, когда

между героями пошли любовные флюиды, а соитие все

задерживалось, по излюбленным антониониевским за-

держаниям (как в музыке есть форшлаг == торопливый,

предваряющий удар, и - задержание = запаздывание

звука), раздался возглас: <Шайбу! Шайбу!> - чем сра-

зу эротический подспуд спортивного боления выразил-

ся. И если у болельщиков болезнь - то это болезнь

Меджнуна, Неистового Роланда - это любовная лихо-

радка, неистовство, бурление, кипение, вожделение, <в

крови горит огонь желанья> - вот антонов огонь бо-

лельщиков.

Итак, в игре - царство Эроса.

Ну да: и по Гесиоду и Эмпедоклу, сначала в бытии

Хаос, потом Эрос, а потом уже Космос, строй, поря-

док. То есть рассеянное бытие приводится в порядок

силами любви и вражды, притяжения иль отталкиванья

всего между собой: частиц, стихий, элементов и т.д.

Действительно, во всех играх такая последователь-

ность: возбуждение, эрекция, предельное напряжение

сил, скачки, гонки, броски, попадание в цель - к фи-

нишу - и конечное расслабление, облегчение - все

это цикл и ритм соития.

Единица игры - раздвоение на партии, число два,

то есть каждый - половина целого, каждый другому -

<свое другое> (термин Гегеля), своя половина, как в

супружестве.

И когда дети в игре <сговариваются>, то делятся между

двумя <матками> - материнство тоже зона Эроса.

Но что разделение целого бытия на полы: мужское

и женское - есть его (бытия) игра, для движения

внутри его равенства самому себе, - видно по тому,

что каждая партия, команда, игрок, боксер - попере-

менно то мужчина, то женщина: то нападает, то при-

нимает удары, то забивает гол, то его получает; да и

ворота меняются: хоровой то брак, не моногамия, без

жесткого закрепления функций и специализации.

Итак, универсальный сюжет игры - соединение,

священнодействие во Эросе. Так и в <горелках>: ус-

пеют ли догнать девушку и поцеловать; и в шахматах -

загонят ли стоячего короля, мат (материнство) мужику

навяжут или нет? В шахматах активнее женское нача-

ло: королева (ферзь) какие шажищи и броски совер-

шать надарена, а король лишь переступает, семеня. И

это с индийским космосом, где женское начало актив-

нее, чем в Европе, например, связано. Недаром и в

нынешнем^ мире женщины - премьер-министры где?

Индира Ганди в Индии и Сиримаво Бандаранаике -

на Цейлоне.

Ну, а теперь можно и к толкованиям национальных

игр - как национальных мировоззрений - приступить.

Какой же вариант основного космического акта соития,

в какой предметности, в каких телодвижениях вопло-

щается в данном народе в данном пространственно-вре-

меннбм континууме?

Раз задумался над этим, глядя на картинку корриды,

с нее и начнем.

Итак, бой быков - забой быка, игра космоса Пи-

ренейского полуострова, у Геркулесовых столбов, у

конца материка, земли Старого Света, когда солнце

окончательно уходит на Запад, на закат в воду, в Аид.

Вот жесткая локальность этой игры: она лишь на

крайнем Западе Средиземноморского мира и на краю

известного до Колумба света сгустилась. Нет ее ни в

Италии, ни в Греции, ни в Африке... Ни в Индии, где

корова - священна.

Однако везде просвечивает священство коровы, бы-

ка и их связанность с солнцем и землей (в Египте бык -

атрибут и голова одного из солнечных богов). Зевс -

солнечный бог, - воплотившись в быка, похищает Евро-

пу-материк (мать-женщину), то есть лишь во образе бы-

1 Писано в 1968 г. - 22.3.94.

ка Солнце может совокупиться с Землей (рога его - лу-

чи). След этой переклички быка с солнцем и в латинской

поговорке остался: quid licet Jovi, поп licet bovi = что по-

зволено Юпитеру, не позволено быку. В <Бхагавадгите>

в третьей главе, именуемой Карма-йогой, мир-жертва

назван коровой:

Вместе с жертвой, создав три твари, некогда рек

Праджапати:

Ею размножайтесь, да будет она вам желанной кама-

дук (букв. <корова желаний>)^.

Миф о Минотавре в лабиринте, то есть во чрево,

лоно земли забравшемся, быкоголовом и его убийстве

Тесеем - есть тоже вонзание перуна, луча света, в

темное царство.

В Дельфах статуя быка - единственно животная.

Итак, то, что убивают быка-солнце в Испании на

Пиренеях, на краю известного человеческого мира -

его там пригвождают, закрепляют, - связано с солн-

цем, его закатом и есть, возможно, магическое дей-

ство с солнцем: от него как бы берут залог, убивая

причастное к солнцу существо - чтоб опять возвер-

нулось.

Бой быков - это точка над i, конец-начало (а не

процесс, промежуток, даль, порог и канун - как в

России), это акт, дело, взятие на себя ответственности

здесь и теперь. Потому испанец так выпукло горд, на-

дут - ибо как бы за всех, за весь известный среди-

земноморский мир точку над i ставит, солнце пригвож-

дает, грех на душу и ответственность берет.

Оттого и аутодафе (действо огня) - и костры-огни

инквизиции, и церковь, и католицизм (вселенство) здесь

крепки, ибо - шутка ли! - край света, дальше -

прямо ад, так что - одумайтесь! Где уж одумываться,

как не здесь! Это итальянцу Данте на Апеннинах еще

шанс есть - успеть еще можно, пока солнце (или сам)

до Пиренеев, конца света (точнее: конца материка, то

есть матери-земли, но это равно и концу стихии света,

ибо свет - на чем-то, на форме, так что верно материк

Евразия назван <Старый Свет>), дойдет, так что у него

есть выбор: рай, чистилище, ад - три, а здесь уж -

или-или, третьего не дано (оттого диалектика и софи-

^ Махабхарата, Бхагавадгита / Пер.

с санскрит, акад. Б.

Смирнова. - 2-е изд. - Ашхабад: Изд-во АН Туркменской ССР,

1960. - Гл. Ill, 10.

стика рефлексии не имеет космических шансов разви-

ваться на почве Испании: здесь принцип определенно-

сти, авторитета, авторитарности (самости, ответственно-

сти) и догмы, <да>-<нет>, а что сверх - от лукавого -

и на костер аутодафе, действа огненного, как и бой

быков - тоже в своем роде аутодафе - игра с ог-

нем-солнцем; заклинание солнечного божества). И не-

даром в испанском искусстве если встречаем зыбкость,

мерцание, рефлексию, неопределенную духовность, то

это у Эль Греко - букв. Грека, византийца, эмигри-

ровавшего с восточных столбов и врат Средиземно-

морья, с Геллеспонта (пролив Дарданеллы), после за-

воевания Константинополя турками, - аж до самых

столбов Геркулесовых.

И когда на северо-западе Европы недостача почув-

ствовалась в определенных характерах и ритмах - ку-

да поднапитаться пошли? Меримо за Кармен - в Ис-

панию, Визе - туда же, Мольер, Моцарт, Пушкин (Дон

Гуан - Хуан), Глинка (<Арагонская хота>), Чайковский

(<Испанское каприччио>), Хэминтуэй (<Фиеста>) и мно-

го еще.

Наконец, интернациональные бригады в испанской

гражданской войне 1936 г. сплошь составлены были

из западноевропейских интеллигентов, возжаждавших

определенности, <да> и <нет>, вырваться из тенет ре-

флексии, из зыбкости софистики и множества - к

единому, к твердому.

И бой быков есть тоже no pasarariU солнцу! Дальше

идти некуда, пес plus ultra, защита телом, преграда, как

Хозе Карменсите нож вонзает.

И если, по Фрейду, есть комплекс садистско-аналь-

ный (заднепроходный), то он локализован на Пиренеях.

Космическая суть этого комплекса: акт сжатия, выдав-

ливанья, выжимания, напряженная земельность, тяже-

лая земля, притяжение, сдавливание, сплющиванье че-

рез боль (отсюда садизм, пытки инквизиции, орг^н из

кошек испанского короля Филиппа - см. в <Тиле

Уленшпигеле> Шарля де Костера).

Это связано - с выходом: недаром анальное отвер-

стие, задний проход, заход-Запад (то есть западание -

^ <Они не пройдут!> - лозунг республиканцев против фран-

кистов в 1936 г.

вываливанье) - как и Солнце на западе западает, зака-

тывается.

Экскременты - цвета коричневого: соединение

земли (черноты) и золота, огня - цвета солнца. И кучи

фекалий = кучи золота, их замещают и воплощают:

потому некоторые люди, каждый раз с восхищенным

удивлением, как завороженные, разглядывают эти ку-

чи, из них на толчке выходящие...

Кстати, недаром этот комплекс присущ людям, ро-

дившимся под созвездием Тельца (Быка) - апрельско-

майским (ибо состав существ, которых девять месяцев

в утробе матери-Земли вынашивали, пока наверху сме-

нились лето, осень и зима - а таковы рожденные под

Тельцом: значит, зачаты где-то в августе, - конечно,

иной, нежели тех, девять месяцев которых протекли,

пока наверху были, например, зима, весна и лето -

разные сочетания земли, воздуха, воды, огня в них

вошли).

И недаром у испанцев и бой быков (созвездие Тель-

ца), и пристрастие к золоту, пышности, великолепию

(ср. испанская живопись, Веласкес в сравнении с Ван

Дейком, например), а главное - отсюда за золотом =

за солнце-землей отправлялись вослед солнцу - на

открытие Нового Света: золотая лихорадка конкиста-

доров в XVI столетии. И завезли и бой быков в лати-

ноамериканские страны (Мексика, Уругвай и др.), где

эта игра уже имеет смысл скорее встречи солнца, вос-

хода.

Но это уже - занесенность.

Ибо по спонтанности своей, самопроизвольности

возникновения, бой быков - это проводы солнца.

Странам восхода-Востока: Китай, Индия особенно -

недаром противопоказано убиение коровы, запрет на

эту пищу: не созрела еще земля и солнце, сутки не про-

шли еще, время не наступило.

А в Испании - так уж не только можно, но надо,

пора.

Эллинские игры - антропоморфны, главный агент -

тело человека, оно и игрок, и предмет игры: гимнасти-

ка, борьба, атлетика. Здесь, правда, появляются пред-

меты; диск, копье, но эти предметы - для проявле-

ния силы тела и всей его ловкости и складности. От-

того и обнажены, тогда как у других народов в иг-

рах - разные одежды, хотя вообще, по идее игры,

человек в ней предстает в натуре, естественным, без

покровов, открыт как на духу, на телесной исповеди

бытию, чем игра и является: донос бытию о том, ка-

ким стало человечество за историю и цивилизацию:

сохранило ли ген свой? И цивилизация завет свой с

Космосом подтверждает каждый раз в игре. Что иг-

ры, как завет с Космосом, важнее каких бы то ни

было внутрилюдских группировок (национальных,

классовых) и отношений, - эллины удостоверяли

тем, что в разгар междуусобной Пелопоннесской

войны, где люто колошматили друг друга афиняне и

спартанцы, - неукоснительно соблюдались и справ-

лялись Олимпийские, Истмийские, Пифийские и про-

чие игры, где полисы - противники на поле боя

встречались как дружественные состязатели в играх.

Мы-то уж не можем себе представить, чтоб в раз-

гар, например, Великой Отечественной войны с фа-

шистской Германией проходил бы футбольный матч

национальных сборных: СССР и Германии. А вон

ведь - по той идее мироздания, что эллинам была

внятнее и домашнее, - так бы должно было быть.

Хотя и в современном человечестве это игровое бы-

тие осуществляется: в дипломатии, в дипломатической

неприкосновенности и иммунитете. Послы-легаты -

выведенные из уровня социально-национальных зако-

нов и нужные бытию; их сохранность нужна Космо-

су, чтоб поддерживать на земле игру истории, в раз-

нообразии и распределении партий, позиций и сто-

рон между веками, странами и народами.

Итак, если у эллинов тело человека - игрок и ин-

струмент игры одновременно, мир как бы к фигуре

человека сведен и из нее выводится (пифагорейское

тождество макро- и микрокосмоса), то в странах Сред-

ней Европы, средней полосы распространились игры с

шаром, мячом: футбол, волейбол, баскетбол, хоккей

(шайба пришла тоже как плоская земля, диск, по древ-

ним представлениям), кегли, лапта, гольф, теннис, кро-

кет.

Здесь важен перенос центра тяжести с тела - на

инструмент, предмет: за ним следят, а тело

игрока уже не так важно, и важен результат, выгода,

цель - гол, а какими способами: красиво выиграно

или силовым приемом - не так уж важно.

(В средиземноморской, испанской корриде цель -

не просто вонзить копье, шпагу в быка, но осуществив

весь ритуал телодвижений, все приемы, весь церемо-

ниал красиво, - и это ценится у тореро и матадоров:

длительность игры со смертью, на грани ужаса и стона

подольше продержаться - и в этом тоже комплекс

садистско-анальный испанцев сказывается.)

Человек, его совершенство здесь, в Северной Ев-

ропе, уже не есть цель бытия народов, космосов, но

сам человек для чего-то употребляется: для богатства,

для идеи, для науки, для духа, культуры, для родины.

Глаз от человека отведен: на вещь или вдаль - но

идет опредмечивание, отчуждение человеческой сущ-

ности. И это - воля национальных космосов этой по-

лосы. Человек голый и ровный всегда здесь невозмо-

жен - хотя бы потому, что не ровная температура

Эллады, а перепады морозов и жары: зим и лета; че-

ловек здесь не постоянно равен себе, а лишь в итоге

и сути, которая каждый раз по-разному проявляется.

Здесь уже проблема сущности и явления, ноумена и

феномена, как быть одним и тем же - и разным.

Человек здесь важен как деятель, но не как дело;

дело же - что-то другое, нежели человек и его жизнь:

вещь, мысль - плод рук и ума. Здесь недаром является

принцип: цель оправдывает средства - принцип мате-

риковый, стихии земли (недаром в жестком суровом

Риме родился и итальянцем Макиавелли развит), а не

воды, при которой цель - как плоть - смешна, про-

изводна: берег, остров, ладья, человек, - а пребывает

<средство> - море, волна.

Поэтому здесь мир делить начинают на субъект-

объект - как основное деление (для эллинской фило-

софии это деление бытия хотя и было, но как частное

и периферийное). А здесь даже субстанция-субъект

стала (у Гегеля - Абсолютная Идея), то есть деятель-

ность, труд, творчество, креационизм.

Ну да: в играх с мячом игрок - лишь деятель,

сочленение, шатунно-кривошипный механизм, хорошая

машина, важен его рычаг для удара: нога - футбол,

рука - волейбол, и в разных играх человек становится

механизмом для произведения иного движения: баскет-

бол - бросок двумя руками - вполне <машинно-ры-

чаговое> движение; по разделению труда и игры -

особые, особые и телодвижения. Когда же всю уни-

версальность механизма человеческого тела хотят на

параде просмотреть, то недаром такие спортивные жан-

ры называют по-эллински: олимпиады, спартакиады (а

не <первенства>, где фюрерство, вождизм, цель и ре-

зультат в каждом виде разделенного, как труд, спорта

важен).

В этом смысле разница: бокс - кулачки, машина -

дубина хорошо уясняется. Ну да: бокс (англ. box -

буквально <коробка>) - одиночка, помещение, и здесь

двое, один на один выбросы рук и ног - своих шар-

ниров - демонстрируют. В отличие от античной борь-

бы, где вплотную и обнявшись в соитии тела атлетов

друг друга перекручивают, всю красоту мышц, их пру-

жинность, скульптурность и пластику поз являя, -

здесь, в боксе, соприкосновения вплотную, тела к телу

нет, а выбросы конечностей, удлинение тела сверх его

естественной меры, чтоб малое само, а смогло бы за-

нять большее пространство, что достижимо через ак-

тивность, движение, мельтешение (как вращающийся

быстро стержень нам кажется плоскостью круга), а

во-вторых, через орудие труда, которым здесь рычаг

руки является: руки загребущие, руками махание ведь

тоже есть распространение человека.

Россия знает кулачки, когда на драку схо-

дятся стенка на стенку - т.е. артель на артель, а не

индивид на индивида (как в западноевропейской, анг-

лийской игре <бокс>). Индивид же здесь сам по себе

аморфен, а силен, когда <один за всех, все за одного>,

коллективизм, хор, мир, община, сход, собор - все

русские принципы. Бокс же - это один на один, тур-

нир, поединок, дуэль - что распространилось на За-

паде, так неестественно в России, отчего убийства рус-

ских поэтов на дуэлях - это именно вонзание запад-

ного принципа в российский, когда эгоистический

принцип индивидуально-атомной части и самости <я>

повергает во мгновенной вспышке и вспыльчивости

российский принцип длительности, долготерпения, <са-

мо пройдет>, что выражает знание чего-то высшего,

принадлежность человека не себе, а большему чему-то,

высшей воле - родины, что ли, России, народа, и люб-

ви, и преданности, с ними человека соединяющих.

<Кулачки> как артельный принцип игровой борьбы:

эй, ухнем, ребята! Наддай, навались! - аналогичен и

артельному принципу труда, что воплощен в <Дубинуш-

ке> и недаром противопоставлен машине, которую изо-

брел <англичанин-мудрец>.

<Кулачки> - стенка на стенку - космическая игра

открытого пространства, где тучи и ветры собираются

и гуляют по широку-чисту полю российскому. Бокс же

(от, повторяю, box - коробка) - игра помещения,

дома, мира, где жизнь ушла в здание.

Игры с мячом - гонять шары = гонять светила,

что здесь, на Севере среднем, тоже нуждаются в по-

гонянии, в усилии, в помощи со стороны людей, в под-

стегивании, в насилии и нажиме - тогда как в среди-

земноморских субтропиках солнце, в общем, ходит са-

мо собой, ровность тепла обеспечивая; севернее же

все больший удельный вес обретают календарные праз-

днества, разделенные по временам года: встреча зимы

(елки), проводы (масленица), встреча весны, проводы

лета и т.д.

Недаром в эллинском летосчислении не важна такая

единица, как год, - она аморфна и пропадает (север-

нее она подчеркнута: попробуй ее не заметь - когда

нос защиплет стужею), а здесь - счет вели по олим-

пиадам (т.е. по четверолетиям).

Календарь - идея материковая, когда ритм

земли прямо по светилам надо сверять, землю со све-

том, - и недаром он развивался, с одной стороны, в

земельно-ирригационных космосах Египта и Вавилонии,

а с другой - в горно-земельном, суровом Риме и Ита-

лии (календари юлианский, григорианский).

Шахматы - игра, индийский Космос в себя

вобравшая. Это мировоззрение бесчисленного множе-

ства сочетаний, множества рождений, что проходит од-

на душа. Индийские Упанишады, философии, толкова-

ния - это перебор разных сочетаний: стихий, способ-

ностей, которыми может быть достигнуто соединение

с Брахманом и озарение и прекращение кармы. Причем

пешка-шудра, пройдя до конца свой путь, исполнив

дхарму, может появиться в новом рождении как кшат-

рийка-королева, на новом уровне способностей и с но-

вой дхармой. И как множество величайших богов: Бра-

ма, Индра, Шива, Вишну, асуры, боги, ракшасы, разные

миры и сочетания здесь, - так и в игре бесчисленное

множество комбинаций и главенств.

Это пристрастие к чуду перерождения на новом

уровне выражено в легенде о том, как принц за изо-

бретение шахмат предложил мудрецу награду, какую

пожелает, и тот попросил дать ему столько зерна,

сколько соберется, если на каждую последующую из

64 клеток шахматной доски положить вдвое больше,

чем на предыдущую. В итоге вышло два зерна в ше-

стьдесят третьей степени, что может быть равно ко-

личеству зерна на всей Земле. Это чудо геометриче-

ской прогрессии (прогрессия - тоже поступатель-

ность, шаги перевоплощений на новом уровне) - то

же, что накопление, с одной стороны, заслуги, а с

другой - кармы.

И читая описания сражений между панданами и ка-

уравами в <Махабхарате> - например, вот этот бой;

<Стрелою с широким и острым концом Дурйодхана

поразил насмерть возничего Юдшихтхиры, Юдшихтхи-

ра же убил одного за другим четырех коней, запря-

женных в колесницу Дурйодхана. Перейдя на другую

колесницу, сын Дхитараштры продолжал сражаться, и

стрелы его (уже множество, как пешек, а не как одна

стрела с широким и острым концом, что, наверное, как

<офицер> по силе на шахматной доске. - Г.Г.) вонза-

лись в грудь и в плечи Юдшихтхиры, и кровь забурлила

из многочисленных ран на теле витязя, как горные во-

допады. Но не склонился старший из Пандавов под

жестокими ударами, стойкий в бою, и, собрав все си-

лы, послал на врага стрелу с острым и твердым, как

алмаз, наконечником. Та стрела тяжко поразила Дурй-

одхану и, пройдя сквозь его тело, глубоко вонзилась

в землю. Тогда Дурйодхана, полный ярости, поднял

свою огромную палицу и хотел метнуть ее в Юдших-

тхиру, дабы покончить одним ударом с враждой и вой-

ной (как шах! как вилка! - Г.Г.), но раньше, чем он

успел это сделать, дротик Юдшихтхиры пронзил его

грудь> ^ и т.д., - я узнал во всех этих комбинациях

орудий ударов - равноценные сочетания, как в шах-

матах, Слон имеет столько же силы, как три пешки,

ладья - как два коня, ферзь - как ладья и два слона

(= ладья и два коня = ладья и слон и конь = слон +

+ 8 пешек и т.д.). Так и здесь: один герой поражает

возничего другого героя, а тот берет у него четырех

коней, что равноценно; кровь одного бурлит, как гор-

ные водопады, а у другого страдание выражено пере-

водом на другое, но равноценное сочетание стихий:

сквозь тело - в землю. Перебирать дальше не буду -

см. выделения в цитате.

И таким-то образом - по шахматному принципу -

и можно было нанизать в эпос <Махабхараты> описа-

^ Махабхарата / Литературное изложение Э.Н. Темкина и

В.Г. Эрмана. - М.: Изд-во восточной литературы, 1963. - С.

119.

ния тысяч боев на сотни тысяч стихов, и все время не

повторяясь, а разнообразя сочетания - так что не на-

скучивая.

6.11.1968

<< | >>
Источник: Гачев Г.. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. Серия: Технологии культуры. Издательство: Академический Проект, 512 стр.. 2007

Еще по теме НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИГРЫ:

  1. ТЕМА ИГРЫ: «ПРАВА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ» ЦЕЛИ ИГРЫ:
  2. 8.8. НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР КАК ЛЕЙТМОТИВ НАЦИОНАЛЬНОЙ СУДЬБЫ
  3. ПРИВЕТСТВИЕ УЧАСТНИКАМ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «ИНФОРМАЦИОННО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ И ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ СТРАТЕГИИ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ: НАЦИОНАЛЬНЫЙ И ГЛОБАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ» ОТ НАЦИОНАЛЬНОЙ КОМИССИИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ПО ДЕЛАМ ЮНЕСКО Генеральный секретарь Национальной комиссии Республики Беларусь по делам ЮНЕСКО Е.И. Красовская
  4. Безопасность: концептуальные подходы Концепция национальной безопасности и национального интереса
  5. Компьютерные игры
  6. ЭТАПЫ ПРОЕКТИРОВАНИЯ ИГРЫ
  7. Игры за партами
  8. 5. 3. Деловые игры
  9. ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ
  10. § 2. Развитие игры
  11. Подвижные игры
  12. Игры и игрушки
  13. Организационно-правовые основы обеспечения национальной безопасности РФtype="1"> Совет Безопасности Российской Федерации как основной конституционный орган обеспечения национальной безопасности страны
  14. ЛЕЧЕБНЫЕ ИГРЫ
  15. ПОЛОВЫЕ ИГРЫ
  16. Подвижные игры