Феномен Великого инквизитора в политике

Феномен Великого инквизитора стал бы невозможен без массы людей, готовых последовать за ним, безропотно и безоговорочно служить ему. По-видимому, прав был Руссо, который говорил: «L'homme est пё libre» — человек рожден свободным.
Но история разных церквей, и особенно деспотических государств, в равной Мере свидетельствует о том, что прав был и гетевский Тассо, по мнению которого «der Mensch ist nicht geboren frei zu sein» — человек не рожден, чтобы быть свободным. Оба начала коренятся в самой природе человека, органически сочетающем в себе сведенные к единому знаменателю начала добра и зла, возвышенного и низменного, сакрального и профанного, божественного и твар- ного.

Люди нередко демонстрировали волю к свободе и устремленность к ее реализации, чтобы перед лицом необходимости настоять на своем выборе. Как блестяще выразился П. Тиллих, мужество, может быть, рождается из органического сочетания в одной и той же личности мужества быть собой и одновременно му- 159

жества быть частью. Но следует отметить, что свобода для разных людей означает не одно и то же. Существует также градация несвободы от полного рабства в древнем мире до юридически свободных, но экономически зависимых наемных работников нашего времени. Но дело не только и не столько в этом. Суть вопроса заключается в том, что свобода - слишком сложная и тонкая материя, чтобы ее одинаково любили и почитали все без исключения люди.

Верно, как говорил С. Л. Франк, что «все субстанционально-духовное рождается... из свободы», что «творчество по самому существу своему спонтанно, оно рождается, а не планомерно делается» [77, с. 3011. Как сказано в св. Писании, «не хлебом единым жив человек». Если бы это было не так, то человек до сих пор не вышел бы из пещер каменного века. Но верно и то, что далеко не всем дана способность к творению того, что С. Л. Франк называл «субстанцио- нально-духовным». К тому же, если люди поставлены перед императивным выбором — свобода или хлеб, что по сути означает выбор 1

между свободой и голодной смертью, то большинство из них выбе- f рут хлеб. Хлеб нужен человеку как воздух, и подавляющее большин- § ство людей приговорено к тому, чтобы всю жизнь трудиться и в поте -В- лица зарабатывать свой хлеб насущный.

о В этом смысле сам лозунг «свобода или смерть» (здесь речь не й идет об освобождении отечества от иноземных поработителей) ак- * туален в основном для немногих людей. Большинство же людей (как < і правило, средних, заурядных) склонны отдавать приоритет хлебу то насущному, а не высоким материям духовной свободы и творче- | ства. Как правило, они предпочитают всеобщее равенство свободе, поскольку оно воспринимается легче. «Равенство, — писал А. де Ток- с виль, — ежедневно наделяет человека массой мелких радостей. При- 2

влекательность равенства ощущается постоянно и действует на вся- § кого; его чарам поддаются самые благородные сердца, и души са- ^ мые низменные с восторгом предаются его наслаждениям. Таким

образом, страсть, возбуждаемая равенством, одновременно являет- то ся и сильной, и слабой». Что касается свободы, то она требует от S человека напряжения, усилий, самостоятельности, инициативы, ^ способности сделать осознанный выбор и отвечать за свои действия. иЦ Это, если хотите, в определенном смысле крест, который не всем ТО под силу нести. «Нет ничего труднее, чем учиться жить свободно», - то справедливо констатировал А. де Токвиль [75]. і- Более того, нередко в истории наблюдалась такая парадоксальная вещь, как органическое сочетание друг с другом тира- 160 нического и демократического начал. В античной Греции

тирании часто приходили на смену именно демократии.

Более того, тираны, как правило, приходили к власти при поддержке народа. Тиранию Платон называл одновременно продолжением и противоположностью разнузданной демократии. Тиран добивается власти как «ставленник народа». В результате чрезмерная свобода оборачивается крайним рабством. Как известно, существует такой реальный феномен, который А. де Токвиль назвал «тиранией большинства».

И действительно, наряду с устремленностью к свободе, о которой говорилось выше, уделом человека слишком часто было поклонение богам, идолам, мощам, героям и т.д. Истина состоит в том, что человек создает себе богов и кумиров, но сам он быстро оказывается порабощенным ими. Тем более ряд деспотических режимов, которые выступили на общественно-политическую авансцену XX в., воочию продемонстрировали проницательность Ф. М. Достоевского, предупреждавшего о способности духа Великого инквизитора перевоплощаться и являться людям в разных ипостасях. Возможно, во многом и этим объясняется тот факт, что большинство людей, как правило, выбирает Великого инквизитора с его обещанием хлеба и счастья, а не Иисуса Христа, отвергающего чудо превращения камней в хлеба. Более того, сам Христос оказывается помехой на пути всеобщего принудительного осчастливления людей.

Это положение в равной степени верно как в религиозной, так и в светской сфере. Во все времена истории человечества массам импонировали не столько честные и добропорядочные государственные деятели, короли, цари, императоры или просто руководители, озабоченные интересами, потребностями и устремлениями наро- | дов, сколько великие военачальники, императоры, вожди и фюре- | ры. И они, образно говоря, проявляли готовность удовлетворить соб- С ственную жажду власти и влияния любыми средствами, вплоть до " последней капли крови последнего своего подданного. °

Об обоснованности этого тезиса свидетельствует то, что массы | восславляли, героизировали, обожествляли сущих тиранов, деспо- 3 тов, поработителей, которые ради своего возвеличения и власти ни J в грош не ставили жизнь даже целых народов. Причем, чем больше о Жизней погубил тот или иной тиран и чем больше народов он под- | чинил своей власти, тем выше возносился в глазах простого, зау- m рядного человека. |

Этот по-своему парадоксальный феномен можно обнаружить во § все периоды истории всех без исключения народов. Рамсес, Артак- 6 серке, Дарий, Александр Македонский, Цин Шихуанди, Сципион Африканский, Цезарь, Чингисхан, Батый, Тимур, 161

6 Введение в политическую Философию

Наполеон, а в новейшее время Гитлер, Муссолини, Ленин, Сталин и многие другие, каждый из которых по-своему определил исторические судьбы многих народов и в какой-то мере основные направления и тенденции мирового развития.

Касаясь характера одного из них, а именно: во множество и множество раз обожествленного Александра Македонского, А. У. Бенн справедливо писал: «Высокомерный, пьянствующий, жестокий, мстительный и чрезвычайно суеверный, он объединял в себе пороки вождя горцев с бешенством восточного деспота» [97, р.285]. Признаемся, что с учетом той кровавой бойни, которую этот деспот учинил на огромных пространствах от малюсенькой Македонии на Западе до Индии на Востоке, оценка, даваемая ему Бенном, выглядит довольно мягкой. От Македонского мало чем отличались остальные из перечисленных «благодетелей» человечества.

Такую трактовку отнюдь нельзя рассматривать как некое осуждение деяний этих деятелей. Возможно, именно они воплощали в 1

себе суть самой истории человечества, дисциплинируя и направляя о" людские массы в определенное русло, тем самым спасая их от хаоса § и еще больших потрясений.

<< | >>
Источник: Гаджиев К.С.. Введение в политическую философию: Учебное пособие. — М.: «Логос». — 336 с.. 2004

Еще по теме Феномен Великого инквизитора в политике:

  1. § Тоталитарный режим т как царство Великого инквизитора
  2. ЧАСТЬ 2. ПОЛИТИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФЕНОМЕНЫ В МАССОВОМ СОЗНАНИИ
  3. Политика как психологический феномен
  4. ФЕНОМЕН «ДОВЕРЕННЫХ ОЛИГАРХОВ» В РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКЕ КОНЦА 1990-Х ГОДОВ
  5. Инквизитор обещает «сказать всю правду»
  6. ГЛАВА 6 ВЕЛИКИЕ ТАЙНЫ ВЕЛИКОГО ОКЕАНА
  7. гллвл 8, из которой чистосердечный читатель усмотрит, что великое смирение о Духе Святом сочетается с великой независимостью
  8. Глава 3 ПОЛИТИКА И МОРАЛЬ. НАСИЛИЕ И НЕНАСИЛИЕ В ПОЛИТИКЕ
  9. Функции политики и ее виды. Структура политики
  10. ФИЛОСОФИЯ ПОЛИТИКИ И ПОЛИТИКА МИФА Захара И.С.
  11. 2. Основополагающие феномены человеческого бытия
  12. Глава 1. Культура как феномен
  13. Феномен Распутина