РОЛЬ КУЛЬТУРНОГО ИЗМЕРЕНИЯ ПРОЦЕССОВ МОДЕРНИЗАЦИИ В ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКОМ РЕГИОНЕ (XVIII - КОНЕЦ ХХ В.) С.В. Донских


К 70-80-м годам ХХ в. артикулированный западными учеными дискурс модернизации, разработанный как альтернатива марксистскому формационному подходу, обрел свои классические формы. Модернизация понималась как процесс перехода от традиционного общества к обществу современного типа.
В экономической сфере жизни общества это предполагало индустриализацию и утверждение капиталистических отношений. В социальной сфере модернизация требовала либерализации и утверждения индивидуализма. В политической жизни - демократизацию. Наконец, в сфере культуры дискурс модернизации задавал интенции к вестернизации и секуляризации.
На сегодняшний день в науке нет однозначного мнения по поводу того, формировался ли дискурс модернизации как чисто научная теория, породившая со временем массу социально значимых экспликаций, либо это изначально был идеологический конструкт, порожденный тотальным противостоянием времен «холодной войны» и в целях своей легитимизации замаскированный под научную эпистему. Важен сам факт того, что теория модернизации успешно пережила времена противостояния капиталистического Запада с социалистическим Востоком и является наиболее влиятельной и известной идеологической конструкцией на постсоветском пространстве. Достаточно отметить, что именно дискурс модернизации определяет как содержание белорусских и российских школьных учебников по обществоведению, так и политическую риторику высшей российской власти.
Применительно к восточноевропейскому региону важно подчеркнуть, что здесь на рубеже XVII-XVIII в. была предпринята первая попытка модернизации. Это был ряд реформ российского императора Петра Великого, направленных на укрепление российского государства и его обороноспособности. Очевидно, что применительно к России XVIII в. невозможно применить классическую схему последовательных волн модернизации: индустриализация - демократизация - вестернизация. Речь могла идти о рецепции западноевропейских технологий в сфере государственного управления, военного искусства и мануфактурного производства. При этом российский «император-реформатор» (или «император-большевик», если делать акцент на методах осуществления преобразований) уделял огромное внимание «внешней» - символической, знаковой стороне модернизации (от нового алфавита и иерархии чинов до знаменитого «брадобрития»). В результате первый в истории опыт модернизации, совершенный задолго до ее концептуального оформления, показал, что она может осуществляться частично. Применительно к России XVIII в. речь шла об «индустриализации» в промышленном производстве (создании мануфактур) и вестернизации в сфере культуры. Социально-политические структуры при этом трансформировались скорее в сторону образцов Оттоманской Турции, породив невиданный фаворитизм (аналог оттоманских гаремов, но с иной гендерной позицией), политическое значение гвардейских полков (аналог политической активности янычар) и невиданное ранее по своей тотальности крепостное право.
Вместе с тем, российская модель модернизации оказалась весьма привлекательной для эпохи Просвещения. Под ее обаяние попали «властители дум» того времени - Вольтер и Дидро. Их апология Петра Великого была далека от реальности, но позволила Екатерине Великой в полной мере использовать риторику «просвещенного абсолютизма» для повышения эффективности своей внешней политики. В конце
  1. в. сама история рассудила на полях Восточной Европы спор об эффективности различных моделей модернизации, столкнув абсолютистскую Российскую империю и шляхетскую Речь Посполитую. Если обратиться к идеальной «триаде модернизации»: индустриализация, демократизация, вестернизация, - то оба государства были от идеала далеки. Применительно к Российской империи можно было говорить об индустриализации и вестернизации, а относительно Речи Посполитой - о демократизации и вестернизации. Как выяснилось, в «лобовом столкновении» двух восточноевропейских моделей модернизации Конституция 3 мая 1791 г. и робкие попытки отмены крепостного права ничего не стоили без эффективной системы комплектования армии, собственного производства огнестрельного оружия и морских портов для его закупки в Западной Европе. Хотя падением Речи Посполитой воспользовались три государства, но всем было известно, что во время подавления восстания Т. Костюшко в 1794 г. роль Австрии свелась к простому наблюдению, а Пруссия в результате польских рейдов едва не лишилась захваченной ранее Великой Польши.
    Почти всю работу по уничтожению Речи Посполитой выполнила Россия. Этот успех вскоре затмила победа в наполеоновских войнах, которая надолго укрепила в сознании российской элиты убеждение в правильности принятой модели модернизации.

Необходимо подчеркнуть, что вплоть до Революции Мэйдзи в Японии в 18671868 г. петровские преобразования были единственным успешным примером модернизации «неевропейской» страны. Вкупе с распространением идей Просвещения они
т-ч              и              і—і              и              и
во многом породили концепт «Восточной Европы» - отстающей, догоняющей, нуждающейся в опеке и наставлении, но все-таки Европы. Однако во второй половине
  1. - начале XX в. эффективность российской модели модернизации была поставлена под сомнение. Поражения в Крымской и русско-японской войнах, очевидная неспособность одержать победу в Первой мировой войне показали ограниченность и несовершенство российской модели модернизации в новых исторических условиях.

Очевидно, что российская модель модернизации вплоть до середины XIX в. не имела социально-политического измерения. Процессы модернизации при Екатерине Великой и Александре I осуществлялись почти исключительно в сфере культуры и были неразрывно связаны с внешней политикой и дипломатией. Они все более углубляли культурное измерение модернизации и вели к дальнейшей вестернизации и секуляризации русской культуры, но лишь на ее элитарном и / или ордодоминантном уровне (связанной с властью культурной традицией, которая не обязательно будет обладать непреходящим значением). Низы российского социума, составлявшие его большинство, не были затронуты процессами вестернизации, что породило хорошо известный «раскол», поляризацию русской культуры. За петровской моделью модернизации стояла почти 150-летняя история успехов, что детерминировало неизбежную историческую инерцию и нежелание российской власти расставаться с привычной, не раз показавшей свою эффективность моделью развития (царствования Александра III и Николая II).
Шок страшных поражений Первой мировой войны вскрыл главную причину неудач царской армии - половинчатость и незавершенность модернизации. В социально-политическом плане она, по сути, отсутствовала, а в культурном плане была ограниченной верхами общества. В результате российский солдат во время Первой мировой войны был мотивирован, обучен, дисциплинирован и вооружен хуже германского, за которым стояла не только германская промышленность, но и мощная традиция «культуртрегерства», которое в форме «культуркампфа» было обращено даже на самое себя, на саму немецкую культуру. Фактически это была первая система массовой идеологической работы. Ее невероятная эффективность, помноженная на успехи германской промышленности на рубеже XIX-XX в., позволили Второму Рейху почти в одиночку противостоять половине мира в течение четырех лет Первой мировой войны.
В Восточной Европе в результате Первой мировой войны в рамках дискурса модернизации была артикулирована новая парадигма - не догоняющее, а обгоняющее Запад развитие. Она стала руководством к действию для нового государства - СССР. Индустриализация и электрификация в сфере экономики, Великий террор, коллективизация и урбанизация в социальной сфере, установление партийной монополии и советской демократии в политической сфере и, наконец, культурная революция стали формами опережающего осуществления всех трех основных составляющих концепции модернизации. На первом этапе советская опережающая модернизация достигла впечатляющих успехов. Доказательством этому стали победа во Второй мировой войне и успехи в первые десятилетия Холодной (Третьей мировой) войны. Далеко не последней причиной этих успехов стала культурная революция в СССР в 20-30-х годах ХХ в., благодаря которой, с одной стороны, раскрылись творческие способности многих «самородков из народа», с другой стороны, население было трансформировано в должным образом подготовленную, хорошо контролируемую и легко поддающееся мобилизации массу.
Нынешняя модель модернизации по своим формальным признакам снова обращается к парадигме XIX в. Это догоняющая модернизация, которая широко и бессистемно заимствует западные культурные паттерны, проявляет интерес к научно - техническим достижением, но не знает социально-политического измерения, что усиливает значение измерения культурного - всего внешнего и символического.
<< | >>
Источник: А.А. Лазаревич [и др.]. Беларусь и Россия в европейском контексте : проблемы государственного управления процессом модернизации : Материалы международной научнопрактической конференции, г. Минск.. 2011

Еще по теме РОЛЬ КУЛЬТУРНОГО ИЗМЕРЕНИЯ ПРОЦЕССОВ МОДЕРНИЗАЦИИ В ВОСТОЧНОЕВРОПЕЙСКОМ РЕГИОНЕ (XVIII - КОНЕЦ ХХ В.) С.В. Донских:

  1. ПРОЦЕССЫ МОДЕРНИЗАЦИИ В РЕСПУБЛИКЕ МОЛДОВА: ПОЛИТИКО-КУЛЬТУРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ Л.И. Брага
  2. Философское образование в восточноевропейском регионе: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
  3. 4. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В XVIII в. ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ РОССИИ
  4. КУЛЬТУРНАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ В РОССИИ
  5. Культурное измерение информационального капитализма
  6. 3. РЕЛИГИОЗНАЯ РЕФОРМА АМЕНХЕТЕПА IV II КОНЕЦ XVIII ДИНАСТИИ
  7. ТЕМА 6. эПОХА ПЕТРОВСКИХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ (конец XVII — первая четверть XVIII века)
  8. Роль и место Калининградского региона в экономике страны
  9. 9.2. КУЛЬТУРА РОССИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ (XVIII - КОНЕЦ XIX ВЕКОВ)
  10. І.З. СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ основы ИЗУЧЕНИЯ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ в СВЕТСКОМ И РЕЛИГИОЗНОМ ИЗМЕРЕНИИ
  11. МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ И ДИАЛОГ КУЛЬТУР. ТРАДИЦИИ И ИННОВАЦИИ. КУЛЬТУРНАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ
  12. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО РОССИИ В ПЕРИОД УТВЕРЖДЕНИЯ АБСОЛЮТИЗМА (конец XVII — первая четверть XVIII вв.)
  13. ФАКТОРЫ И ТЕНДЕНЦИИ ТРАНСФОРМАЦИЙ В МОЛДОВЕ ПРИ СМЕНЕ МОДЕРНИЗАЦИОННОГО ПРОЕКТА (КУЛЬТУРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ) А.К. Папцова
  14. 3. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО-ИННОВАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРОЦЕССОВ МОДЕРНИЗАЦИИ
  15. Раздел 4. Роль культурных ориентаций в развитии общества
  16. Древний Восток: специфика регионов и динамика исторического процесса
  17. СИНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ ПРОЦЕССАМИ МОДЕРНИЗАЦИИ Г.И. Касперович
  18. Коммуникативное измерение познавательных процессов В. А. Барабанщиков (Москва)
  19. Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII века)