Школа реальной политики

Установки и принципы политического реализма получили логически завершенную форму в работах представителей послевоенной школы реальной политики. В течение всего послевоенного периода США и СССР (да и другие великие державы) руководствовались принципами силовой политики.
Это было естественно для периода фронтального противостояния двух сверхдержав и военно-политических блоков. Объяснимо и то, что основополагающие принципы и установки политического реализма были разработаны именно в Соединенных Штатах, выступивших в качестве одного из полюсов миропорядка и лидера так называемого свободного мира. В сущности реализм во многом был призван дать объяснение конфронтации Советского Союза и США, которая стала выходить на поверхность сразу после окончания Второй мировой войны.

Школа реальной политики возникла как реакция против виль- соновского идеализма и оптимистической концепции международных отношений. Ее представители предприняли попытку непредвзятого объективного, свободного от нормативных и идеологических установок, анализа природы отношений между государствами.

Bee основе лежало противопоставление господствовавшим в тот период правовым, институциональным и нормативным подходам, а также вильсоновскому идеализму. Отдельные ее положения были сформулированы Н. Спайкменом, известным протестантским теологом Р. Нибуром, А. Уольфером, У. Липпманом и др.

Одним из родоначальников этой школы считается английский историк Э. X. Карр, опубликовавший в 1939 г. книгу «Двадцатилетний кризис, 1919-1939 гг.» В послевоенные годы различные аспекты международных отношений разрабатывали также политические деятели Дж. Герц, Дж. Кеннан, Г. Киссинджер, 3. Бжезинский и др. В Европе к позициям политических реалистов были близки X. Бул, Р. Арон, М. Уайт и др.

Обосновывая силовую политику как проявление общей закономерности функционирования международной системы, реалисты пытались подвести теоретическую базу под холодную войну. В условиях, когда прежние великие державы; Германия, Франция и Великобритания, оказались отодвинутыми на дальний план, утверждали реалисты, СССР и США, вышедшие из Второй мировой войны воєнно-политическими гигантами, просто не могли не 206 оказаться в состоянии конфронтации.

При всем том важнейшие постулаты представителей школы реальной политики относительно роли силы и силового фактора в мировой политике, союзах и коалициях как условии обеспечения баланса сил и гарантии национальной безопасности, в общем не блещут особой оригинальностью. Как справедливо отмечал профессор П. Сенарклен, пытаясь научно обосновать силы, определяющие ход мировой политики, реалисты стряхнули «пыль с политической философии, оформившейся в период Возрождения, а своими корнями уходящей в Древнюю Грецию, в толкование Фукидидом Пелопонесской войны» (69, с. 9|.

Главная их заслуга состояла в том, что они подвели идейно-политическую и политико-философскую базу под силовую стратегию государства на международной арене, рассматривая силу как главное, а зачастую как единственное средство защиты и реализации национальных интересов. Так, Э. Карр оценивал альтернативу реализму какутопизм, который он характеризовал как «примитивную... стадию политической науки».

Особенность школы реальной политики состояла в том, что она при всем своем академизме весьма близко стояла к политическим реальностям, во многом формировала идейные основы внешнеполитической стратегии как США, так и других стран Запада (хотя и в меньшей степени) в условиях биполярного миропорядка и холодной войны. Две сверхдержавы, противодействуя устремлениям друг друга, постоянно наращивали военную мощь, во многом подтверждая тезис реалистов о роли силы и силового фактора.

Более того, многие приверженцы школы реальной политики были одновременно практикующими политиками и дипломатами. Одним из первых был идейный вдохновитель американской политики сдерживания Дж. Кеннан - известный дипломат, посол США в Москве. К этому ряду относятся государственный секретарь при президенте Р. Никсоне Г. Киссинджер и помощник президента Дж. Картера по национальной безопасности 3. Бжезинский, которые оттачивали свои политические позиции и пристрастия в Гарвардском университете. Впервые в более или менее развернутой форме установки этой школы были изложены Г. Моргентау в книге «Политика между государствами», опубликованной в 1948 г.

Приверженцы этой школы попытались определить основные движущие факторы и структуры международных отношений и важнейшие постоянные и переменные величины, способствующие их изменениям. Они претендовали на то, чтобы дать 207

ключ к пониманию поведения и действий государств и государственных деятелей на международной арене, выявить саму логику международной политики. Государства ими рассматриваются в качестве действующих лиц, которые, используя все находящиеся в их распоряжении материальные, финансовые и человеческие ресурсы и не считаясь с какой-либо высшей властью, отстаивают свои интересы.

По мнению реалистов, международная система, не располагая наднациональными властными структурами, наделенными прерогативами применять санкции для разрешения или предотвращения неизбежных противоречий и конфликтов между государствами, является полем анархического взаимодействия государств-акторов. Причем такая установка выводилась из самой природы человека, которая, как полагал Г. Моргентау, лежит в основе закономерностей функционирования политики и общества. Поскольку эти закономерности носят объективный характер, они универсальны. Э. Карр, например, утверждал, что «сила является необходимой составной частью всякого политического порядка».

При этом необходимо отметить, что реалисты, не говоря уже о представителях других школ, не пришли к единому мнению относительно содержания, вкладываемого в понятие «сила». Есть много определений силы или мощи. Все же общим для них является то, что ключевая роль в динамике мировой политики отводится стратегическим ресурсам. В этом плане характерна позиция Г. Моргентау, определившего силу, исходя из ресурсов, которыми данное государство располагает. Он включал в нее военные средства, производственные мощности, сырьевые ресурсы, численность населения, геостратегические преимущества и др., а также культурные особенности, моральный дух нации, искусство дипломатии и др. [130, р. 31].

Зачастую сила рассматривается как способность государства устанавливать правила игры и определять исход переговоров в свою пользу. Как считал, например, Кокс, сила - это способность государства выбирать и формировать структуры глобальной экономики, навязывать другим странам и народам свои ценности и нормы. Особенно большое внимание представители реалполитики уделяют отношениям между государствами с упором на проблемы конфликтов и войн между ними. Поскольку в основе международных отношений лежит противоборство интересов и устремлений государств, то оптимальным путем обеспечения мира являются достижение 208 и поддержание относительного баланса сил.

Международная политика большей части послевоенного периода, особенно первых десятилетий, когда господствовала фронтальная конфронтация между двумя социально-политическими системами, служит убедительным подтверждением этого тезиса.

С данной точки зрения, нельзя не признать правоту Г. Моргентау, утверждавшего, что «международная политика, как и всякая другая, есть борьба за власть» [130, р. 5]. Добавим здесь от себя - борьба за власть между государствами как реальными акторами мировой политики. Реалпо- литики решительно не приемлют политику умиротворения вроде пресловутого мюнхенского соглашения, полагая, что политику безопасности, нацеленную на порядок и мир, можно обеспечить только с помощью силы.

Признавая правомерность подобных рассуждений, вместе с тем важно учитывать и то, что в реальностях ядерно-космического века, как будет показано в гл. 8, существенно изменились само понимание и параметры национальных интересов, национальной безопасности, роли военной силы и войны в мировой политике. Произошли также структурные сдвиги в мировой экономике, вызванные новейшими информационными и телекоммуникационными технологиями, способными уменьшить уровень международной напряженности и значительно расширить рамки взаимовыгодного сотрудничества между различными странами и народами. Но тем не менее войны и конфликты не изжиты и остаются непреодолимой реальностью современного мирового развития.

Особенность относительного равновесия в рамках биполярного миропорядка состояла в том, что стабильность преобладала в центре, в то время как положение на периферии оставалось неустойчивым. Дав возможность предотвратить войну между главными акторами международных отношений в центрах современного мира, стабильность биполярного миропорядка не привела к снижению насилия в странах третьего мира. s

В результате в центре воцарился относительный «холодный» мир, = а на периферии постоянно бушевали малые и средние гражданские < и межгосударственные войны. Периферия выполняла в некотором ^ роде роль предохранительного клапана для выхода пара антагониз- | ма двух сверхдержав, стимулируемого их стремлением изменить ста- « тус-кво в свою пользу.

Справедливости ради следует отметить, что наиболее крупные § Реалисты Г. Моргентау, Дж. Кеннан, Р. Арон не могли не учитывать Э Усиливающиеся процессы интернационализации и взаимозависимости стран и народов и не внести коррективы в свои 209

умозаключения. Как подчеркивал Р. Арон, сила - это не абсолютный неизменный абсолют, а человеческие взаимоотношения. Поэтому государство может реализовать свой интерес, используя не только военные, но и экономические, человеческие, морально-пси- хологические и иные ресурсы.

Позиции школы реальной политики претерпели дальнейшую модификацию. Работы ее последователей, как правило, объединяют в самостоятельное направление, называемое неореализмом. В них обоснование роли силы как бы получило новое дыхание. Стимулом к этому явилось, по-видимому, наметившееся к середине 70-х годов обострение отношений между СССР и США. Среди них выделяются в первую очередь труды К. Уольтца «Теория международных отношений» (1979) и Р. Дж. Либера «В отсутствие общей власти» (1988).

Особенность творчества неореалистов состоит в том, что, сохраняя приверженность основным принципам политического реализма относительно конфликтного характера политики на международной арене и анархической природы миропорядка, они вместе с тем признают необходимость учета при анализе мировых реальностей роли институциональных и нормативных факторов, а также международного права и международных организаций.

Эти факторы, по их мнению, вносят существенный вклад в урегулирование кризисов и конфликтов, ядерного сдерживания, интернационализации мировой экономики, роста взаимозависимости государств и т.д. Указав на значение углубляющейся интеграции международной экономики, деятельности международных и региональных организаций и транснациональных акторов, они стали делать меньший упор на силу и военно-силовой фактор в отношениях между государствами.

Опыт распада Советского Союза убедительно показывает, что разрушение установившегося миропорядка может привести к ослаблению и даже крушению политических режимов, обязанных своим существованием господствующим державам. Дальнейшее сокращение относительного веса и влияния США и западного блока в целом может распространить этот принцип и на регионы, до сих пор остающиеся в их сфере влияния. Несомненно, что Pax Americana, равно как и Pax Sovetica, каждый в своей сфере господства и влияния, были мощными факторами гарантии стабильности во всемирных масштабах (разумеется, с точки зрения недопущения большой или всемирной войны).

В наши дни убыстрения времени и сужения простран- 210 ства как никогда раньше обнаруживается неопределенный

характер истории с ее неожиданностями, сюрпризами, отклонениями и разрывами. Изменения, происшедшие за последние два-три десятилетия в международном сообществе, отнюдь не уменьшили риска кризисов, войн, насилия. Уход с исторической арены одной из сверхдержав и примирение между бывшими главными противниками не превратили утопию в реальность.

Международная арена не стала более уютным, чем раньше, местом. Более того, в условиях, когда исчезла иерархическая структура международной системы, которая держалась на каркасе двухполюсного миропорядка, опасность неблагоприятного развития событий в различных регионах земного шара, социальной маргинализации, этнических конфликтов, гражданских и региональных войн и терроризма значительно возросла.

Но все же конфликты, призрак военной конфронтации и война - лишь часть международной политики. А ее краеугольным принципом для любого государства является обеспечение национальной или государственной безопасности. Поэтому в его внешнеполитической стратегии речь идет не только о конфронтации и конфликтах (при определенных условиях) с другими членами мирового сообщества, но и о поисках согласия и мира с ними.

Динамику международных отношений отнюдь нельзя считать результатом одной только конфронтации конфликтующих держав. Важнейшим составляющим международного порядка является также комплекс формальных и неформальных правовых и моральных правил и норм, институтов и принципов, призванных обеспечить согласие основных акторов международных отношений и тем самым стабильность мирового сообщества. Государства, особенно в свете опыта двух мировых войн XX в., стремились выработать общие для всех стран нормы поведения на международной арене.

Особенно отчетливо это стремление проявилось в усилиях великих держав уже в ходе Второй мировой войны по разработке и s закладке институциональных и нормативных основ нового миро- s вого порядка. Результатом этих усилий стали Организация Объе- < диненных Наций и появление после Второй мировой войны мно- жества всемирных и региональных организаций, призванных сти- § мулировать и регулировать как многостороннее сотрудничество, ? так и различные формы интеграции. В условиях, когда ядерное оружие во многом обесценило роль войны между великими дер- о Жавами в качестве ultima ratio, основные акторы мировой полити- Э КИ вынуждены были пойти навстречу друг другу, смягчить враждебность и встать на путь сотрудничества. 211

<< | >>
Источник: Гаджиев К.С.. Введение в политическую философию: Учебное пособие. — М.: «Логос». — 336 с.. 2004

Еще по теме Школа реальной политики:

  1. В. ОТНОСИТЕЛЬНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ ИЛИ РЕАЛЬНАЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ, РЕАЛЬНАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ И РЕАЛЬНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
  2. РЕАЛЬНАЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
  3. 9.4. Реальные контракты
  4. РЕАЛЬНАЯ МЕРА
  5. Ь) Реальное основание
  6. Глава 34 РЕАЛЬНЫЕ КОНТРАКТЫ
  7. Глава 4 Реальные контракты (те)
  8. Реальная мера
  9. Реальные договоры.
  10. 7.3. Реальные контракты
  11. Реальная совокупность преступлений
  12. [О реальной и номинальной сущностях]
  13. Дайте им «реальную» власть