От науки к политической оппозиции


Президентские выборы 1994 года дали аналитикам возможность усилить присутствие в СМИ. Крупнейшие национальные газеты начали регулярно публиковать интервью с директорами центров, представляемыми обладателями научных знаний, позволяющих понять эволюцию кризисной политической и экономической ситуации в стране.
Ведущие аналитики с готовностью публично предлагают сценарии реформ новому президенту и предсказывают реванш советской номенклатуры, ущемленной избранием молодого Александра лукашенко.
Новоизбранный президент, опираясь на ностальгические настроения белорусского электората и руководствуясь целью закрепить полученную власть, провозглашает символический возврат к советским ценностям[281]. Референдум 1995 года закрепляет восстановление государственной символики БССР, пусть и слегка измененной. «Рыночный социализм» был официально выбран основой экономичес
ких реформ, тогда как либеральная экономическая модель была объявлена причиной общего коллапса. В 1996 году с целью положить конец политическому кризису, противопоставляющему президента парламенту, и для того, чтобы избежать процедуры импичмента, начатой группой парламентариев, президент инициирует новый референдум, результаты проведения которого позволили легитимировать конституционные изменения, установившие «сверхпрези- дентскую республику».
Реконфигурация политического режима также в значительной мере изменяет роль и место негосударственных исследовательских центров в академическом и политическом полях. В новой системе отношений аналитические центры постепенно «отстраняются» от функции советников политического руководства.
Близость к политическому полю в условиях изменившейся политической системы привела к трансформации структуры и формы политизации аналитических центров и их участников. Перестановка сил в политическом поле вызвала изменение системы партнеров и клиентов аналитических центров. По мере того, как многочисленные клиенты центров переходят и переводятся в ранг политической оппозиции, последствия дальнейшего сотрудничества с ними становятся более значительными. В то же время разрыв контактов с новыми оппозиционными силами, которые на тот момент кажутся вполне способными вернуться к власти, означал бы для центров потерю политической роли и «отступление» в академическое поле.
Одновременно, клиенты центров, поддерживающие политические реформы, инициированные президентом и потому сохраняющие позиции во властных структурах, становятся более осторожными в выборе своих «политических знакомств». Они пытаются максимально ограничить свои контакты с представителями оппозиции, которые накану
не референдума 1996 года подверглись публичной критике со стороны президента и даже были провозглашены «врагами народа» в прямом телевизионном эфире в день ре- ферендума[282]. Аналитические центры, основывающиеся на модели think tanks, напротив, имеют целью способствовать контактам между представителями разных политических течений.
В то же время близость к политическому полю привела к изменению персонального состава негосударственных исследовательских центров и к их структурной политизации. Одним из последствий конституционных реформ 1996 года был роспуск парламента и чистка государственного аппарата. Аналитические центры становятся убежищем для политических деятелей, маргинализированных в связи с политическими изменениями. Некоторые из них чувствуют себя оскорбленными лично президентом и его реформами и переносят протестные настроения в новую сферу деятельности.
Аналитические центры смогли предложить бывшим политикам место работы в околополитической сфере. Центры потенциально могли бы снова послужить трамплином для возвращения к политической и государственно-административной карьере. Аналитический центр с зарубежными контактами и крепкой репутацией в стране также мог стать общественной трибуной[283]. Изгнанные политики, пришедшие в центры, обладают высоким уровнем социального капитала, выражающегося в личных контактах во властных структурах и оппозиционных партиях.

Достаточно трудно с точностью определить момент, когда аналитические центры становятся «врагами» новой власти. Еще в 1994 году некоторые независимые аналитики были приглашены и присоединились к работе одного из государственных центров экспертизы при президенте[284]. Механизмы создания образа «врага» сложны. Мы рассмотрим лишь некоторые элементы этих механизмов. Пожалуй, самым значимым элементом этого процесса стала символическая увязка негосударственных аналитических центров и политической оппозиции.
В условиях, когда непосредственный контроль над аналитическим пространством, критикующим проводимые реформы, не был установлен, начиная с 1995-1996 годов, публичная критика со стороны властей в адрес аналитиков и центров усилилась.
С одной стороны, символический возврат к советским ценностям позволил поставить под вопрос пользу аналитических центров, тем более что они открыто демонстрировали приверженность принципам либеральной экономики, противоречащим природе провозглашенного властями «рыночного социализма». Открытый антимарксизм также становится подозрительным и приобретает новое политическое значение. В результате власти публично поставили под сомнение научность аналитических центров; в официальном дискурсе политологи, экономисты и социологи превращаются в «так называемых аналитиков». С другой стороны, публичная дискредитация аналитических центров стала одним из последствий маргинализации оппозиционных сил. Активное сотрудничество с лидерами оппозиции привело к политическому и административному давлению на их партнеров, включая ана
литические центры. Так, в период подготовки процедуры импичмента президента в 1996 году группа оппозиционных депутатов под руководством Семена Шарецкого обратилась к центру «Восток-Запад» с просьбой предоставить помещение для проведения конференции. По словам А., тогда депутата и сотрудника центра, руководство «Восток- Запад» не подозревало, о какой конференции шла речь: «Два дня спустя явился человек из Комитета госбезопасности и начал массовую проверку всех документов центра»[285]. Проверки органами госбезопасности усиливаются с 1995 года и затрагивают многие think tanks.
Вместе с тем была запущена широкая пропагандистская кампания с целью стигматизировать аналитические центры. Финансирование заграничными фондами, которое ранее представлялось и принималось в качестве показателя независимости от властей, становится объектом критики. В 1995 году, несомненно, в связи с комментариями по поводу результатов первого референдума, Независимый институт социальных экономических и политических исследований (НИСЭПИ) был публично обвинен в пособничестве службам иностранной разведки[286]. 26 марта 1997 года президент Лукашенко публично обвиняет центр «Восток-Запад» в подготовке совместно с агентами Запада массовых акций протеста[287].
Таким образом, близость к политическому полю придает пространству негосударственного социального исследования сильное политическое измерение, как на структурном, так и на символическом уровне. С тех пор центры ассо
циируются с политической оппозицией, «националистической и антинародной», вне зависимости от реальных личных политических взглядов аналитиков. Первичное сближение с политикой облегчило символический и долгосрочный переход академического агента в политическую сферу. Впоследствии, как и политическая оппозиция, аналитики были маргинализированы и постепенно вытеснены из официального политического и медийного пространства. В новой конфигурации центры находятся в «оппозиционном пространстве» - стигма, препятствующая нормальному осуществлению профессиональной деятельности.
Парадоксально авторитаризация белорусского политического режима приводит к более сильной автономизации негосударственного социально-политического анализа по отношению к академическому полю. Феномен сверхполи- тизации[288], связанный с политическим кризисом, сопровождающим установление режима Лукашенко, наделяет центры более значительным политическим багажом, удаляя их от академического поля. В то же время последнее постепенно возвращается под усиленный политический контроль. В 1997 году профессор Сергей Решетников, доктор политических наук и директор кафедры политологии юридического факультета БГУ, дает понять в одной из официальных газет, что ему «как директору кафедры политологии оценивать работу высших государственных лиц представляется не очень обоснованным»[289]. Публичные высказывания ученых в сфере социальных наук становятся все более редкими и/или публикуются под псевдонимами.
Следует напомнить, что в начале 1990-х годов «работа над проектами» в области политического анализа стано
вится популярным видом деятельности. Многочисленные исследователи и преподаватели университетов создают команды для участия в проектах, часто финансируемых иностранными и международными фондами. К тому же административные процедуры, связанные с организацией деятельности по проектам, довольно просты. На момент авторитарного поворота большинству таких команд, в отличие от зародившихся think tanks, не удается закрепить институциональную независимость по отношению к классическим академическим институтам. На фоне трансформации отношений между политическим и академическим полями эти команды со временем исчезают либо замыкаются в традиционном академическом поле. 
<< | >>
Источник: Н.А. Шматко. Символическая власть: социальные науки и политика.. 2011

Еще по теме От науки к политической оппозиции:

  1. I. ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СССР от БРЕЖНЕВА до ГОРБАЧЕВА. ВЛАСТЬ и ОППОЗИЦИЯ
  2. 4. Рост политической оппозиции в середине 50-х годов. Переворот 1S57 г.
  3. Политические науки и социальные науки
  4. § 2. Структура политической науки
  5. Глава 1. Политическая психология и другие науки
  6. § 3. Методы политической науки
  7. 2.2. Современное состояние политической психологии как науки
  8. Кароль Сигман ПОЛИТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ И ПОЛЕ НАУКИ ВО ВРЕМЯ ПЕРЕСТРОЙКИ В РОССИИ: ПРОТИВОРЕЧИВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
  9. «НАУКИ О ПРИРОДЕ» И «НАУКИ О КУЛЬТУРЕ»: СИСТЕМНЫЙ ВЗГЛЯД Ф.А. Тихомирова
  10. Четвертая ступень в эволюции науки: возврат к более гуманитарному пониманию науки
  11. Философия науки как анализ языка науки.
  12. Борьба с оппозицией
  13. Антисталинские оппозиции
  14. Реорганизация оппозиции
  15. ПОЗИЦИОННАЯ РОЛЬ БИНАРНЫХ ОППОЗИЦИИ
  16. ОППОЗИЦИЯ ДВУХ полюсов САКРАЛЬНОГО
  17. Власть и оппозиция в конце 60-х - первой половине 70-х гг.
  18. Глава III FAKE-ОППОЗИЦИЯ
  19. Разметка проблемы: пространство оппозиций