В поисках третьего пути между этатизмом и либерализмом

  В противоположность тому, что утверждали некоторые англосаксонские социологи и историки, невозможно ни связать движение профессионализации с либерализмом, ни установить значимую корреляцию между профессионализацией и автономизацией.
Исторические работы, особенно работы Конрада Ярауша, напротив, показали, что такие авторитарные режимы, как Третий Рейх могли удовлетворять корпоративные требования некоторых профессий, даже если в конечном счете подгонка экспертов под потребности нацистской военной машины и их включение в процесс массового уничтожения способствовали их депро- фессионализации[113]. В Советском Союзе огосударствление интеллектуальных видов деятельности и их централизация
в едином организме, «союзе», определенно улучшая условия их осуществления, были методами контроля и подчинения этих видов деятельности целям пропаганды. Также нельзя соотнести определенный тип организации с определенным режимом: действительно, мы находим гильдии (например, гильдии врачей) в либеральном режиме, тогда как корпоративная организация итальянского фашизма была основана на профсоюзах. Напротив: степень закрытости профессионального корпуса; большая или меньшая централизация различных функций (солидарности, дисциплины, этики и т. д.) определенным органом; степень автономии инстанций по отношению к государству с точки зрения представления данной профессиональной группы (через выбранных или назначенных представителей); разработанность профессиональной этики, внутреннего распорядка и свободы вступления в представительные органы - все это может служить показателями авторитарности или либеральности режима.
Повсюду в Европе движение профессионализации и закрытия рынков сопровождалось национализацией профессий. Но в разных режимах эта национализация принимала различные формы: если в системе воспроизводства с образовательной составляющей, введенной в действие либеральными режимами западной Европы, конкуренция должна была основываться на различии компетенций, даже если в действительности она зависела от национальности и тяготела к обеспечению социального воспроизводства, то в авторитарных режимах конкуренция была ограничена вследствие расистской дискриминации, как свидетельствуют меры по исключению евреев из различных либеральных профессий, чему предшествовало установление numerus clausus[114] в университетской системе отдельных стран цен
тральной Европы. Во Франции три закона, принятые между 1933 и 1935 годами при поддержке профессиональных ассоциаций, также ограничивали возможность работать по профессии врача и адвоката иностранцам и «натурализованным», причем последние для работы по этим специальностям должны были ждать десять лет[115]. Вдохновляясь в какой-то мере фашистскими корпоративными моделями (германской, итальянской и португальской), режим Виши собирался принять дискриминационные меры против евреев и детей иностранцев в вопросе доступа к государственной службе или работы по либеральным профессиям. Женщины также были жертвами мер по ограничению конкуренции в фашистских режимах и при Виши. Процесс феминизации этих профессий и сопротивление, которое он продолжает вызывать, стал постоянным лейтмотивом в их истории.
Вопрос профессиональной организации обсуждался во Франции с конца XIX века в контексте поиска третьего пути между капитализмом и социализмом, либерализмом и этатизмом. Этот третий путь мог проповедоваться по-разному, но он всегда предполагал профессию как значимую социальную и юридическую единицу - в построениях, которые отвергали как ультралиберальный капитализм, так и революционный синдикализм с коллективизацией средств производства и услуг. Была предложена целая гамма решений - от правых до левых. Среди них следует особенно выделить - по причине той структурирующей роли, которую они сыграли в этих спорах, - социальных католиков, с одной стороны, и левых радикально-социалистических реформистов - с другой.

Социальные католики продвигали корпоративную организацию общества, опирающуюся на государство, в соответствии с социальной доктриной Церкви, обнародованной в энциклике Rerum novarum. Эта энциклика подтверждала правоту Рене Делятур Дюпена[116] в споре с либеральными католиками, легитимируя существование раздельных профсоюзов работодателей и наемных сотрудников, так же как и вмешательство государства в качестве арбитра[117]. Эта корпоративистская концепция объясняет незрелость католических инициатив, направленных на организацию интеллектуальных профессий (в частности, в отношении работников прессы и инженеров), так же как и посвященные ей жаркие споры, в которых акцент ставился на духовном характере этих профессий[118].
Концепция левых реформистов, стремящихся урегулировать профессиональные отношения, может быть проиллюстрирована ее теоретической выжимкой, данной Эмилем Дюркгеймом в предисловии ко второму изданию (1902) книги «О разделении общественного труда»[119]. Он развивает в нем ту идею, что профессиональные объединения в форме современных корпораций должны были играть роль регуляции экономической жизни, становлению моральных норм которой они способствовали, принимая на себя, подобно некоторым профсоюзам, функции взаимопомощи,
просвещения и организации культурной жизни[120]. Дюрк- гейм при этом считает необходимым поддерживать внутри одной и той же профессиональной отрасли базовое разделение между профсоюзами работодателей и наемных работников, что оправдывается их антагонистическими отношениями. Реформистская концепция в значительной мере оказывается вовлечена в попытку организации интеллектуальных профессий, которую предприняла «Конфедерация интеллектуальных работников», созданная сразу после Первой мировой войны. Эта же концепция была положена в основу культурной политики «Народного фронта»[121] и, в частности, в проект закона об авторском праве и издательском контракте.
В 1930-х годах идея организации профессий стала господствующей[122]. Когда в 1935 г. в Риме проходил конгресс, посвященный корпорациям, многие выступали за учреждение корпоративной организации во Франции[123]. Такие юристы, как Жорж Рипер, пытались сделать из профес
сии один из критериев юридического статуса индивидов[124]. Движение профессионализации достигло своего пика при режиме Виши, который обратил его в пользу корпорати- вистского проекта.
Но корпоративизм, проповедуемый традиционалистами, которые сдерживали первое правительство, очень быстро столкнулся с этатизмом режима и, как подчеркивает Робер Пакстон, вскоре «обернулся планированием и государственным управлением»[125]. Закон от 16 августа 1940 года о квотировании промышленной продукции предусматривал введение в действие отраслевых организационных комитетов, подчиненных строго экономическим задачам[126], тогда как Хартия труда с более социальными установками должна была подготовить организацию профессий в корпорации, чтобы уничтожить борьбу классов[127], используя образец крестьянской корпорации, созданной 2 декабря 1940 года. Что касается либеральных профессий, то правительство выбрало модель профессиональной гильдии. Выстроенные в антисиндикалистском стиле новые гильдии присвоили имущество упраздненных профсоюзов. Так, с 1940 года образовались гильдии врачей и архитекторов, за которыми должны были последовать и другие: дантисты, акушеры, ветеринары, эксперты-бухгалтеры, эксперты-землемеры и частная полиция. Тем не
менее, в случае трех либеральных профессий - журналистов, художников и писателей - проекты создания гильдий натолкнулись одновременно на экономические интересы предприятий и индивидуализм их представителей[128]. Проект корпорации, объединяющей четыре ветви либеральных профессий, то есть медицинские, юридические, технические и художественные специальности, напоминал итальянскую конфедерацию художественных и либеральных профессий (хотя трудно сказать, был ли он напрямую с нее списан). Он рассматривался с начала 1942 года, то есть спустя лишь немного времени после обнародования Хартии труда в октябре 1941 года, но вскоре был отклонен[129].
пример Гильдии врачей хорошо показывает противоречия режима, который, удовлетворяя корпоративистским требованиям, вписал их в этатистские рамки, противоположные проекту традиционалистов. Так, создание Гильдии отвечало намерению лучше контролировать условия работы по профессии, которое демонстрировала «Конфедерация врачебных профсоюзов» после 1929 года. Замещая распущенную Конфедерацию, Гильдия, вступление в которую было обязательным, брала на себя задачу исполнения новых законов, исключающих иностранцев, даже натурализованных, и применяющих к евреям numerus clausus. Но эта Гильдия с централизированными органами власти,
члены которых назначались правительством, столкнулась с либеральной традицией, господствующей в профессии, в результате чего была реорганизована законом от 10 сентября 1942 года в более либеральном духе (разделение дисциплинарных и профессиональных органов власти, частичное избрание представителей в советы департаментов и в национальный совет)[130].
Движение профессионализации не завершилось непосредственно с концом режима Виши. Профессиональная чистка, осуществлявшаяся в исполнение специальной директивы и по модели административной чистки, напрямую вписывается в это движение[131]. Гильдии, созданные при Виши, как и меры, принятые против профсоюзов, были отменены. Заново основанные гильдии (врачей, архитекторов, экспертов-бухгалтеров) не располагали более регламентирующими властными полномочиями, которые были им пожалованы в 1940 году. Отныне они играют лишь консультативную роль в разработке профессиональных правил.
Так называемая «неокорпоративистская» тенденция, ставящая ударение на профессиональной организации, была быстро низвергнута ради международного распространения неолиберальной доктрины[132] и под американским давлением, направленным на открытие рынков[133]. Это движение
не помешало старым или разработанным в период Сопротивления профессиональным требованиям добиться успеха в период IV и V Республик, способствуя установлению планового государственного управления. В числе этих успехов реорганизация журналистской профессии при Освобождении, создание «Кассы литераторов» (Caisse des lettres) в 1946 году и закона об авторском праве в 1957 году, создание «Национальной судейской школы» (l’Ecole nationale de la magistrature), проведение госпитально-университетской реформы в 1958 году и т. д.[134] Мобилизация в мае 1968 года задала новое направление рефлексии профессиональных групп об их организации. Как часто бывает в моменты кризиса, это дало возможность новому поколению сформироваться и создать новые инстанции, например, «Союз писателей Франции» (l’Union des ecrivains en France)[135]. Этот момент в равной степени благоприятствовал успешному выполнению старых профессиональных требований: соответственно в 1969 и 1975 годах художники и писатели добились статуса оплачиваемых наемных работников[136], а в 1977 году закон об архитектуре отдал монополию на труд дипломированным архитекторам (для сравнения: в Германии Палата архитекторов была создана в 1959 году).
Под действием планового государственного управления движение профессионализации интеллектуальных видов

деятельности достигло пика, а рационализация использования средств производства повлекла бюрократизацию некоторых из них (госпитали, исследовательские институты, крупные издательские группы, международные предприятия индустрии культуры). Однако параллельно с этим намечался процесс их либерализации. Ее началом ее можно считать подписание соглашений GATT в 1948 году, к которому подталкивали Соединенные Штаты. С конца 1980-х годов расширение соглашений по свободной торговле GATT на сферу интеллектуальных услуг в процессе Уругвайского раунда[137] поставило перед этими профессиями вопрос о дерегулировании. Руководствуясь борьбой с монополиями, последнее в действительности угрожает регламентам и способам помощи, введенным в действие с целью поддержки национальных культурных производств в области аудиовизуального искусства (квоты на распространение), кинематографа (субсидии) и книгоиздания (единые цены, защита морального авторского права). Время покажет, в какой мере это дерегулирование будет сопровождаться депрофессионализацией и как оно повлияет на разделение интеллектуального и экспертного труда.
Перевод с французского Д. Кралечкина и Н.Шматко
<< | >>
Источник: Н.А. Шматко. Символическая власть: социальные науки и политика.. 2011

Еще по теме В поисках третьего пути между этатизмом и либерализмом:

  1. Заволжский моторный завод — поиск своего пути
  2. СТРАНЫ ЮЖНЫХ МОРЕЙ. МОРСКИЕ ПУТИ МЕЖДУ ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ. ТОРГОВЛЯ
  3. 1. ЛИБЕРАЛИЗМ
  4. VII. ЛИБЕРАЛИЗМ И СВОБОДА
  5. § 1. Демократия классического либерализма
  6. [ИЗ ТРЕТЬЕГО ПИСЬМА]
  7. ЗАКОН ИСКЛЮЧЕННОГО ТРЕТЬЕГО
  8. § 4. Закон исключенного третьего
  9. На пороге третьего тысячелетия
  10. Договор в пользу третьего лица
  11. ВИНА ЗА БЕДНОСТЬ СТРАН ТРЕТЬЕГО МИРА
  12. Краткий обзор Третьего Рейха
  13. Задание для третьего участника
  14. Пути развития Древнего общества. Полис и возникновение античного пути развития.
  15. ГЛАВА XVI. ВИНА ЗА БЕДНОСТЬ В СТРАНАХ ТРЕТЬЕГО МИРА
  16. Ольга Федоровна Киселева Традиции православного воспитания. Духовность и послушание детей в семье третьего тысячелетия
  17. Д. Гавра. Основы теории коммуникации: Учебное пособие. Стандарт третьего поколения. — СПб.: Питер. — 288 с., 2011
  18. О. Ф. Киселева. «Традиции православного воспитания. Духовность и послушание детей в семье третьего тысячелетия.»: Книжкин Дом, Астрель, Москва;, 2008
  19. 2. Введение третьего определения: «могущее быть как таковое». Переход к понятию абсолютного духа (и «позитивному» изложению)42