КОНФЛИКТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ СТИХИЙНОЙ ГРУППЫ

Социальная группа проходит ряд фаз в своем развитии и имеет две крайние точки континуума — аморфную группу и коллектив. В этой главе рассматриваются специфические феномены: конфликтное поведение стихийной аморфной группы-толпы и возникновение в такого рода группах паники и слухов. Нужно отметить, что феномен толпы увлекал многих исследователей, прежде всего социологов. Г. Тард писал, что толпа — это груда разнородных, незнакомых между собою элементов. Лишь только искра страсти, перескакивая от одного к другому, наэлектризует эту нестройную массу, последняя получает нечто вроде внезапной, самопроизвольно зарождающейся организации. Разрозненность переходит в связь, шум обращается в нечто чудовищное, стремящееся к своей цели с неудержимым упорством. Большинство пришло сюда, движимое простым любопытством, но лихорадка, охватившая нескольких, внезапно завладевает сердцами всех, и все стремятся к разрушению. Человек, прибежавший только с тем, чтобы воспрепятствовать смерти невинного, одним из первых заражается стремлением к человекоубийству. Исследователей удивляла в поведении толпы ее внезапная самоорганизация, в которой не было предварительного стремления к общей цели. Между тем среди бесконечного разнообразия ее движений, отмечает французский психолог С. Сигеле, видна некоторая целесообразность в поступках и стремлениях и слышна определенная нота, несмотря на диссонанс тысячи голосов. Само слово толпа, как имя собирательное, указывает на то, что масса отдельных личностей отождествляется с одной личностью. Таким образом, возникает настоятельная необходимость определить действие того нечто, что служит причиной единства поведения, наблюдаемого в толпе. Это нечто не может претендовать на степень известной интеллектуальности, поэтому наиболее подходящим для него определением стало душа толпы. Откуда же берет начало эта душа толпы? Возникает ли она каким-нибудь чудом? Основывается ли она на какой-нибудь витальной человеческой потребности? Как объяснить, что какой-нибудь сигнал, голос, крик одного индивида увлекает подчас к самым ужасным крайностям целые народы, даже без всякого осознанного согласия? Вспомним кинохронику выступлений главарей фашизма Б. Муссолини и А. Гитлера. Причина способности к подражанию имеет целью, подобно диффузии газов, стремящейся уравновесить газовое давление, уравновесить социальную среду во всех ее частях, уничтожить оригинальность, сделать однообразными характерные черты известной эпохи, известной страны, города, круга друзей. Каждый человек склонен к подражанию, и эта способность достигает максимума у людей, собранных вместе. Доказательством последнего могут служить театральные залы и публичные собрания, где малейшего хлопанья руками, малейшего свистка достаточно, чтобы побудить к тому или другому всех присутствующих. Действительно, стремление человека к подражанию — одна из самых резких черт его природы, это неоспоримая истина. Достаточно бросить взгляд вокруг себя, чтобы увидеть, что весь социальный мир представляет собой ряд сходств, произведенных разнообразными видами подражания: подражанием-модой или подражанием-привычкой, подражанием-симпатией или подражанием-повиновением, подражанием-образованием или подражанием-воспитанием, наконец, добровольными рефлективными подражаниями. Так, общество может быть уподоблено спокойному озеру, в которое время от времени бросают камни; волны расширяются, распространяясь все дальше и дальше от того места, где упал камень, и достигают наконец берегов. То же бывает в мире с гением: он бросает идею в «стоячее болото» интеллектуальной посредственности, и эта идея, найдя сначала немного последователей и невысокую оценку, распространяется позже подобно волне на гладкой поверхности озера. Люди, по словам Г. Тарда, — это стадо овец, среди которых рождается подчас глупая овца, гений, только одною силою примера увлекающая за собою других. И в самом деле, все существующее в настоящее время, представляющее результат человеческого труда, — от материальных предметов до идей, — является либо подражанием, либо более или менее измененным повторением сделанного (открытого) ранее. Подобно тому как все употребляемые нами слова были некогда новыми, так и то, что се годня известно всем, некогда было весьма оригинальным и принадлежало только одному лицу. Оригинальность, по весьма остроумному замечанию М. Нордау, есть не что иное, как зародыш банальности. Если оригинальность не заключает в себе условий для дальнейшего существования, то она не находит подражателей и погибает в забвении, подобно тому как проваливается комедия, освистанная при первой постановке на сцене; если же, наоборот, она содержит в себе зародыш добра или пользы, то подражатели ее увеличиваются до бесконечности. Представьте себе полный зал, в котором рассказан очень смешной анекдот и все громко смеются. Вы только что вошли и не слышали шутку, однако общее настроение захватывает, и вы от души смеетесь вместе со всеми. Это самый простой и безобидный пример взаимного заражения, который и называют циркулярной реакцией. Есть и страшные примеры. В XIV в. Европу охватила «черная смерть» — эпидемия чумы, унесшая более 20 млн жизней. Основным способом лечения оставались, как водится, истовая молитва, покаяние, целование креста и скрупулезное отправление всех церковных обрядов. В разгар этого бедствия наступил праздник Святого Витта, который всегда сопровождался массовыми пирами и танцами.
Особенно бурно празднество отмечали в Италии. Изможденные и отчаявшиеся люди, напившись вина, принимались ритмически плясать, доводили себя до истерического состояния и, уже не в силах остановиться, падали замертво. Зловещее и заразительное веселье передавалось от одного городского района к другому, от деревни к деревне, оставляя за собой бездыханные человеческие тела. Этот феномен получил название пляски Святого Витта и в настоящее время является диагнозом болезни. Итак, циркулярная реакция — это взаимное заражение, то есть передача эмоционального состояния на психофизиологическом уровне контакта между организмами. Разумеется, циркулировать может не только веселье, но и, например, скука (если кто-то начинает зевать, такое же желание испытывают окружающие), а также изначально более зловещие эмоции: страх, ярость и т. д. Циркулярную реакцию можно сравнить с коммуникацией — контактом между людьми на семантическом уровне. При коммуникации имеет место та или иная степень взаимного понимания, интерпретации текста, участники процесса приходят или не приходят к согласию, но в любом случае каждый остается самостоятельной личностью. Челове- 1 law ЧЛ ческая индивидуальность формируется в коммуникационных связях и во многом зависит от многообразия смысловых каналов, в которые человек включен. Наоборот, эмоциональное кружение стирает индивидуальные различия. Ситуативно снижается роль личностного опыта, индивидуальной и ролевой идентификации, здравого смысла. Индивид чувствует и поведенчески реагирует «как все». Происходит эволюционная регрессия: актуализуются низшие, исторически более примитивные пласты психики. Обсуждая примеры эволюционной регрессии у животных, выдающийся зоопсихолог К. Лоренц рассказал об эксперименте, который очень богат социологическими коннотациями. Экспериментатор удалил передний мозг у рыбы, принадлежащей к виду речных гальянов. Возвращенная в стаю особь почти ничем не отличалась от остальных, но перестала реагировать на поведение сородичей. Она двигалась, повинуясь только внутренним импульсам «и, представьте себе, вся стая плыла следом. Искалеченное животное как раз из-за своего дефекта стало несомненным лидером». «Сознательная личность исчезает, — писал по этому поводу Г. Лебон, — причем чувства всех отдельных единиц, образующих целое, именуемое толпой, принимает одно и то же направление». Поэтому «в толпе может происходить только накопление глупости, а не ума». 3. Фрейд отметил, что, «похоже, достаточно оказаться вместе большой массе, огромному множеству людей для того, чтобы все моральные достижения составляющих их индивидов тотчас рассеялись, а на их месте остались лишь самые примитивные, самые древние, самые грубые психологические установки». У человека, охваченного эмоциональным кружением, повышается восприимчивость к импульсам, источник которых находится внутри толпы и резонирует с доминирующим состоянием, и одновременно снижается восприимчивость к импульсам извне. Соответственно усиливаются барьеры против всякого рационального довода. Однако циркулярная реакция, как всякий социальный и психологический феномен, не является однозначно негативным фактором. Она сопровождает любое массовое мероприятие и групповое действие: совместный просмотр спектакля и фильма, дружеское застолье, боевую атаку (с криками «Ура!», воинственным визгом и прочими атрибутами), деловое или партийное собрание и т. д. В жизнедеятельности пер вобытных племен процессы взаимного заражения перед сражением или охотой исполняли важнейшую роль. До тех пор пока эмоциональное кружение остается в рамках определенной, оптимальной для каждого конкретного случая меры, оно служит сплочению и мобилизации и способствует усилению интегральной эффективности группы (психологи называют это фасцинацией). Но, превысив оптимальную меру, этот фактор оборачивается противоположными эффектами. Группа вырождается в толпу, которая становится все менее управляемой при помощи нормативных механизмов и вместе с тем все легче подверженной иррациональным манипуляциям. И последнее: вероятность возникновения циркулярной реакции возрастает в периоды социальной напряженности. Логично было бы считать, что напряженность, в свою очередь, возникает тогда, когда обстановка объективно становится очень плохой. Однако исследования историков и психологов показывают, что это не всегда так и даже чаще всего не так. Французский историк XIX в. А. де Токвиль указал на то, что революционному кризису обычно предшествует длительный период повышения экономических и политических показателей (объем политических свобод, доступ к информации, перспектива вертикальной мобильности и т. д.). Например, уровень жизни французских крестьян и ремесленников перед началом Великой французской революции был самым высоким в Европе; к началу антиколониальной революции в Северной Америке это были самые богатые и хорошо управляемые колонии мира и т. д. Параллельно росту возможностей растут потребности и ожидания людей. В какой-то момент рост объективных показателей сменяется их относительным снижением (очень часто вследствие неудачной войны, затеянной правителями, которые также поддались общей эйфории). На фоне ожиданий, продолжающих по инерции расти, это оборачивается массовой фрустрацией, а та, в свою очередь, агрессивными и (или) паническими настроениями. В этих случаях группа приобретает качество толпы.
<< | >>
Источник: Платонов Ю. П.. гоо Психология конфликтного поведения. — СПб.: Речь. — 544 с.. 2009

Еще по теме КОНФЛИКТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ СТИХИЙНОЙ ГРУППЫ:

  1. ПСИХОЛОГИЯ СТИХИЙНЫХ ФОРМ ПОВЕДЕНИЯ В ПОЛИТИКЕ
  2. ОБЩИЕ МЕХАНИЗМЫ СТИХИЙНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  3. ТЕМА 11. ПСИХОЛОГИЯ СТИХИЙНЫХ ФОРМ. ПОВЕДЕНИЯ В ПОЛИТИКЕ
  4. ОСНОВНЫЕ СУБЪЕКТЫ СТИХИЙНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  5. Политическое поведение в организованных и стихийных формах
  6. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ СТИХИЙНОГО ПОВЕДЕНИЯ МАССОВАЯ ПАНИКА
  7. Раздел IV КОНФЛИКТНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ СОЦИАЛЬНОЙ ГРУППЫ
  8. Раздел I СПЕЦИФИКА КОНФЛИКТНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  9. СПЕЦИФИКА КОНФЛИКТНОГО ПОВЕДЕНИЯ В ОРГАНИЗАЦИИ
  10. ОСОБЕННОСТИ КОНФЛИКТНОГО ПОВЕДЕНИЯ МИГРАНТОВ
  11. Глава З ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ БАРЬЕРЫ И КОНФЛИКТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ
  12. Раздел II КОНФЛИКТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ: МЕЖДУ НОРМОЙ И ДЕВИАЦИЕЙ
  13. Раздел III ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ПРИРОДА КОНФЛИКТНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  14. Раздел VII ПРИКЛАДНЫЕ АСПЕКТЫ КОНФЛИКТНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  15. КОНФЛИКТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ И СТРЕСС
  16. КОНФЛИКТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ДЕПРЕССИЯ
  17. Стратегия поведения в конфликтной ситуации