загрузка...

ВЛИЯНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ РОЛИ НА КОНФЛИКТОУСТОЙЧИВОСТЬ ЛИЧНОСТИ

Влияние социальной роли на конфликтоустойчивость поведения человека достаточно велико. Этому способствует ее участие в максимально возможном ролевом репертуаре. Чем больше социальных ролей способен воспроизвести индивид, тем более приспособлен он к жизни. Таким образом, процесс развития конфликтоустойчивости личности часто выступает как динамика освоения социальных ролей. Освоение новой роли может иметь огромное значение для изменения человека. В психотерапии существует даже соответствующий метод коррекции поведения — имиджетерапия. Пациенту предлагают войти в новый образ, сыграть роль, как в спектакле. При этом функцию ответственности несет не сам человек, а его роль, которая задает новые шаблоны поведения. Человек вынужден поступать иначе, исходя из новой роли. В основе имиджетерапии лежит метод психодрамы Д. Морено, который лечил людей от неврозов, предоставляя им возможность проигрывания тех ролей, которые они хотели бы, но не могли исполнить в жизни. Несмотря на условность такого метода, эффективность его использования была достаточно высока, поскольку субъекту давалась возможность высвободить подавленные влечения если не в жизни, то хотя бы в процессе игры. Широко известен социодраматический подход к интерпретации человеческих поступков. Жизнь рассматривается как драма, каждый участник которой играет свою специфическую роль. Проигрывание ролей дает не только психотерапевтический, но и развивающий, педагогический эффект. Социальное и неконфликтное взаимодействие людей обусловлено множеством факторов, среди которых социальные экспектации (ожидания) имеют особое значение. Выступая в определенной роли, каждый человек обладает правами по отношению к другим участникам взаимодействия. Его права образуют ожидания, обращенные к другим участникам и побуждающие их что-то делать ради него. Поскольку роли заимствованы, то экспектация обязательно взаимодополнительна. Что составляет право для одного партнера, является обязанностью для другого. Суть социальных ролей заключается в том, чтобы исполнять обязанности, которые налагаются определенной ролью, и осуществлять свои права по отношению к другим. Такой подход находит самое широкое применение. Ведь идентификация субъекта с определенной группой и осознание себя как представителя группы начинается прежде всего с принятия роли представителя данной группы. Так, русский, проживающий в Костроме, не задумывается о своей роли русского, но, попав, например, в Германию, он сразу же вспоминает о необходимости исполнения своей роли русского, о чувстве национального достоинства и необходимости поддержания репутации своего народа. При этом он понимает, что у жителей другой страны, в частности Германии, имеется свое понимание роли русского, особенностей его поведения. Этой экспектации (в позитивном смысле) он и должен соответствовать для установления оптимальных отношений. Таким образом, исполнение роли требует организации поведения в соответствии с групповыми нормами. В качестве примера проявления особенностей в принятии и исполнении социальной роли можно привести поведение японских рабочих и служащих на предприятии. Типичная особенность их поведения — ориентация на группу, предпочтение интересов группы личным интересам. Структурно представляя собой пирамиду, японская социальная иерархия складывается из множества групп. Всюду есть старший и младший, и на каждом, даже самом маленьком, участке труда действуют ведущие и ведомые. Как правило, первые старше по возрасту и имеют большую выслугу лет, а следовательно, опытнее, вторые — моложе и неопытнее. Поэтому авторитет ведущих весьма прочен, им подчиняются, их уважают, и так на всех ступенях иерархии. В результате складывается довольно монолитная статусно-ролевая структура поведения. При совместной деятельности у представителей группы возникает ощущение автономии, свободы поведения. В таких условиях атмосфера группы воспринимается ее членами как нечто близкое, понятное. Поэтому задачи группы, которые вытекают из общих задач фирмы, становятся для членов группы «своими». Такая философия имеет вполне определенную этнопсихологическую основу. Японцы тянутся к группе, стараются всячески поддерживать установившиеся групповые отношения. Они проявляют явное беспокойство, еслн чувствуют, что группе грозит беда. Работники японских предприятий трудятся под девизом «Успехи твоей группы — твои успехи!». Девиз этот органически «встроен» в сознание и подсознание японца. Использование этнопсихологических рычагов, лежащих в основе жизнедеятельности таких групп, позволяет изыскать большие выгоды, а японские предприниматели без каких-либо вложений могут многократно интенсифицировать труд своих работников. Конфликтоустойчивость совместной деятельности и соответствующая ей кооперационная структура частично обеспечивается задаваемой изначально должностной иерархией, однако не тождественна ей. Функционально-ролевая иерархия характерна для любой организационной общности: трудовой, социальной, этнической. Следовательно, и специфика нормативной регуляции зависит как от характера совместной деятельности, так и от вида организационной системы. Должностная иерархия в организованных группах прежде всего определяет отношения руководства — подчинения между ее членами, задавая перечень конкретных обязанностей, вменяемых тому или иному члену группы. Функционально-ролевые связи действуют в группе и определяют отношения координированного взаимодействия. Множественность обусловливающих реальный процесс взаимодействия объективных и субъективных факторов предопределяет то, что функционально-ролевая структура группы «стремится» к социальной адекватности, к соответствию объективным требованиям более мощных социальных систем. Процесс этих изменений предполагает и наличие в разной степени осознанной критической оценки членом группы как собственной функциональной роли в структуре взаимодействия, так и самой структуры в целом. Поскольку функционально-ролевая структура группы в значительной степени мобильна, она неизбежно вторгается в область эмоциональных отношений членов социальной группы. Таким образом, состояние и динамика функционально-ролевой дифференциации — степень ее полноты, адекватность персонификаций ролей возможностям и способам действий исполнителей — закономерно продуцируют определенную напряженность и конфликтогенность межличностных и межгрупповых отношений, особенно когда члены группы не адекватны в своем поведении существующим социальным (групповым) экспекта- циям и ролям. Таким образом, кооперация может протекать без помех в том случае, если ясно определены роли и эти определения в достаточной степени разделяются всеми участниками. Роли, однако, существуют в поведении и обязательны в организованном взаимодействии. Из этого вытекает другая особенность социальной экспектации — ее нормативная обусловленность. При анализе социального взаимодействия людей норма выступает как эталон, образец, регулирующий психологические механизмы деятельности, как организационно-структурный «параметр», компонент «планов» поведения, как образ, регулирующий процесс деятельности и ее конфликтоустойчивость. К данным механизмам относятся: сопоставление реального поведения и образца, оценка отклонения, выбор альтернативных вариантов поведения с учетом заданной нормы, выбор самого образца (нормы), сопоставление результатов деятельности заданным образцам. 4 Зак 3662 Воздействие на поведение человека через сознание путем прямого представления нормы в словесной формулировке — один из важнейших каналов социализации члена группы и приобретения им знаний о нормах. Но и этот путь, и структурные преобразования внутреннего мира личности под влиянием социальных норм наиболее эффективны при организации условий, форм, способов поведения, в которых заложены, объективированы необходимые социальные нормы, в частности этнические. Таковыми обычно являются как стихийно складывающиеся, так и исторически детерминированные социальные нормы поведения. С учетом социальных норм могут быть специально организованы конкретные условия деятельности и поведения человека, а в более широком контексте — социальной группы и общности. Ведь формирование личности и ее субъективного мира протекает в конкретных, частных условиях, в непосредственном окружении и главным образом в прямом контакте и во взаимоотношениях с членами реальных групп. Каждый член группы выполняет множество обязанностей. Одни из них четко нормированы предписаниями, например должностными инструкциями; другие регулируются распоряжениями, приказами руководителей, референтных лидеров; третьи обусловлены определенным социально-психологическим статусом каждого члена группы. Выполнение обязанностей контролируется, а за их невыполнение применяются соответствующие санкции. При этом мера исполнения членом группы ролевых предписаний может зависеть и от того, в какой степени эти предписания выполняются другими членами группы. Принятие роли — это сложный процесс, включающий в себя, прежде всего, замещающую идентификацию с другим человеком. Идентификация неразрывно связана с коммуникацией, ибо, только вообразив себя на месте другого, человек может представить его внутреннее состояние. Вспоминая собственные победы и поражения, он может сочувствовать ближним в аналогичных обстоятельствах. Оценка чужих переживаний — это проекция собственных, не выраженных вовне актов поведения. Поэтому способность человека эффективно участвовать в согласованных действиях зависит от его способности представлять в своем воображении поведение различных людей. Так, когда в исследованиях людям, находящимся в гипнотическом трансе, давалось задание стать кем-то другим, они часто принимали поведенческую роль своих конкретных знакомых или референтных для них героев, чаще всего литературных. Однако способность человека постигать поведение других ограничена его культурой и личным опытом. Люди, у которых не развит вкус к классической музыке, считают, что если некоторые и увлекаются ею, то лишь из снобизма, поскольку сами не могут представить себе, как можно без притворства ею наслаждаться. Часто представители больших и авторитетных этнических общностей, например американцы, в общении с представителями других, более малочисленных этнических общностей ведут себя достаточно вольно без оглядки на этнические экспектации тех, с кем они взаимодействуют. Поскольку эффективность коммуникации зависит от способности участников принимать роли друг друга, уместно говорить о той или иной степени согласия. Но согласие возникает и укрепляется только благодаря непрерывному взаимодействию. Будет ли достигнуто согласие, зависит не только от способности участников к принятию ролей, но и в значительно большей степени — от интересов каждого из них. Если интересы противоположны, то коммуникация приобретает манипуляторный характер: люди пытаются влиять друг на друга путем нарочно производимых жестов, чтобы создать желаемое впечатление. Часто взаимопонимание представителей разных профессиональных, возрастных, этнических групп опосредуется конвенциальными нормами, которые определяют не только то, как должны, например, произноситься слова, но и то, в каких обстоятельствах те или иные выражения могут употребляться, поэтому большинство людей старается не нарушать норм лингвистического поведения. Отклонение от этих норм вызывает почти такие же негативные социальные санкции, как и нарушение других обычаев. Неправильно произнесенное слово — это, прежде всего, общее оскорбление, и если оно не вызывает более сурового наказания, обидчик часто станови гея объектом насмешек. Известно, что существуют региональные диалекты речи, позволяющие довольно быстро идентифицировать человека с определенной общностью. Изучение психологических механизмов функционирования обычаев и норм может осуществляться по двум направлениям: • как анализ механизмов социальной нормативной регуляции индивидуального поведения; • как исследование механизмов трансформации индивидуального поведения в элементы совместной деятельности членов группы. Проблема психологических механизмов достаточно детально разработана социальными психологами. Особое внимание обраще но на регуляцию поведения индивида посредством выработанных в обществе и группе норм, образцов, стереотипов и пр. Большинство положений о природе социальных норм тяготеет к одному из двух полюсов: конвенциалъному или авторитарному. При конвенциальной трактовке социальные нормы сводятся к правилам, результатам договора, соглашения, сделки. При авторитарной трактовке они считаются навязанными авторитетами. Обычно речь идет о «над- групповой» сущности, «надчеловеческом» содержании норм, о привнесении их извне, об их априорности, стабильности. Если в одних общностях вырабатываются и действуют нормы, опирающиеся на всевозможные формы авторитета (от группового лидера до абсолюта), а в других — конвенциальные нормы (нормы-соглашения, нормы-сделки, нормы-правила), то истоки этого следует искать в объективных условиях. Содержание норм во многом определяется не только характером группового взаимодействия, но и социальными факторами. Так, групповые нормы могут использоваться для получения необходимой информации, для достижения личных целей, соответствующих принятым и престижным в группе нормам и т. д. Подход к проблеме нормативности как фактору регуляции различных видов социального взаимодействия непосредственно связан с философскими позициями авторов. На Западе наиболее популярна концепция Т. Парсонса, который в целом дает дуалистическую интерпретацию природы нормативного элемента регуляции действия.
В разработанной нм схеме социального взаимодействия само взаимодействие определяется в терминах четырех категорий: «деятель» (исполнитель ), «цель» (назначение роли), «средства и условия для реализации цели» и «независимый, детерминантный, селективный фактор» (нормативный элемент). По теории Парсонса, «сочленение» исполнителя роли с системой норм возможно тогда, когда человек, принимающий роль, обладает особой мотивационной структурой: по своим параметрам она должна быть сопряжена с нормативной системой. Поскольку мотивационная структура является важнейшим компонентом личности, то подобное «сочленение» деятеля с нормативной системой предполагает обязательное приспособление к нормативной системе ценностей. Перестройка мотивационной структуры личности под влиянием внешнего социального контроля, опирающегося на санкции, формирует тип человека, который только и может быть «сочленен» с данной нормативной системой. Человек, по теории Парсонса, чуть ли не с первых дней жизни оказывается интегрированным в социальную систему, где существует определенное ожидание санкции относительно его поведения. Значительный интерес для социальной психологии представляют и психоаналитические концепции, которые «проникают» в теорию действия этнических норм главным образом по двум направлениям: 1) через психоаналитическую персонологию н выработанные в ее рамках представления о личности; 2) через психоаналитические исследования механизмов влечений, побуждений, защиты личности и др. Положение о фактически изначальном, сущностном конфликте между социальными нормами и желаниями, побуждениями, потребностями человека выступает главным постулатом в психоаналитических концепциях. К видам конфликта относят и конфликт влечений, желаний, активности личности, с одной стороны, и ограничительных норм общества и культуры — с другой. Всевозможные табу вводятся с целью устранения нежелательных, разрушительных, опасных для социума и его социальной системы влечений, побуждений и действий индивидов. Общество требует от личности конформности в отношении предписанных, в том числе запрещающих, норм, ее согласия с данными нормами. Эти требования общества основаны на функциональности норм, на том, что нормы выполняют функции, важные для общества в целом. Однако нормы могут быть и дисфункциональными в отношении личности. Устранение конфликта между личностью и социальными нормами возможно лишь путем согласования функциональных требований личности и функциональных требований социума в целом. Сочетание мотивации и нормативной регуляции в конфликтной ситуации заставляет искать решение традиционной проблемы в «выработке согласия», которое возможно в двух случаях: 1) когда исполнение ролей и следование нормам направлены на достижение определенного статуса; 2) когда общество предоставляет лицам, занимающим определенный статус, социальные награды. Существуют ситуации, когда мотивация к несогласию с нормами несравненно сильнее, чем мотивация к согласию с ними. В этих случаях исследователи обращаются к теории социального контроля. Оказывается, что наличия высокой мотивации личности недостаточно для обеспечения следования нормам; необходимо привлечение вырабатываемых обществом средств внешнего принуждения и побуждения. Стремление к «согласию с нормами» может привести к возникновению глубоких конфликтов личности с нормативными требованиями социума, если имеет место фрустрация влечений, которая в итоге разрушает побудительную мотивацию и приводит к несогласию с социальными нормами, в том числе этническими. Фрустрация побуждений и влечений может стать базисом для мотивации поведения, идущего вразрез с предписанными, запрещающими нормами. Для предотвращения открытого выражения личностью девиантного поведения и предлагается использовать средства и методы социального контроля. Однако социальный контроль направлен лишь на то, чтобы «загнать внутрь» нежелательные для общества побуждения индивида и держать их под постоянным давлением, но он не в состоянии полностью подавить все влечения индивида. Периодические вспышки насилия, терроризма, агрессии, антиобщественные действия — это издержки формального социального контроля. Возможно, что с помощью средств социального контроля агрессивное поведение тормозится, а запрещенные способы удовлетворения опасных для общества и других людей влечений нивелируются страхом перед социальными санкциями и наказаниями. Тем не менее влечения, приводящие к антисоциальным поступкам, часто не гасятся внешними средствами социального контроля и продолжают существовать. Следовательно, конфликт норм и личностных влечений остается неразрешенным. Длительная фрустрация этих влечений может привести к серьезным дисфункциональным последствиям для индивида, что в конечном счете скажется дисфункционально и на социуме в целом, а в определенных ситуациях приведет к краху и саму систему социального контроля. Взрывная сила «загнанных внутрь» нереализованных потребностей, побуждений, влечений индивида может не только проявиться спонтанно, но и быть использована заинтересованными социальными институтами. Эта сила может служить базой многочисленных националистических, экстремистских, террористических, анархических, антиобщественных движений в современном обществе. Потенциальный неактуализированный внутренний конфликт человека и принятых в социуме норм поведения может оказаться реальной силой, используемой определенными социальными группами. Поэтому разработка средств разрушения такого рода конфликтов путем оптимизации социального контроля является научной проблемой большой социальной значимости. Следует иметь в виду, что потенциальная взрывная сила фру- стрированных влечений может стать значительной социальной силой, когда она сознательно, целенаправленно эксплуатируется социальной группой в собственных интересах, поскольку, хотя нормы социального контроля могут быть дисфункциональны для социума в целом, они могут быть функциональны для конкретной социальной или этнической группы. Поэтому средства и пути решения конфликтов лежат, прежде всего, в социальной сфере, в ее преобразовании. Следует отметить, что при известной односторонности психоаналитического подхода к анализу субъективного мира личности в работах психоаналитиков делаются попытки анализа таких нравственных образований личности, как моральная тревожность, стыд, вина, переживание социальных санкций и других, имеющих и этническую окраску. В ряде случаев предлагаются технологические процедуры, которые могут быть использованы как частные средства психологической помощи и терапии. В работах этого направления идет активный поиск средств защиты социума и личности в целях обеспечения упрочения стабильности существующей нормативной системы. Так, влечение человека к насилию можно в определенной степени обуздать и даже направить в русло вполне приемлемых для социальной группы целей достижения «согласия», интеграции и стабильности существующих норм взаимодействия («символические», ритуальные бунты). Социальные санкции различаются по степени формализации. В наиболее стабильных социальных общностях существуют статусные формализованные процедуры, такие как церемония почета для тех, чья служба считается способствующей общему благополучию, и наказание или изгнание тех, чьи действия оцениваются как вредные. Некоторые психологи придают большое значение таким формализованным санкциям, поскольку они способствуют консолидации общности, особенно при наличии внешней угрозы со стороны других социальных групп или институтов. Данные санкции, без сомнения, сдерживают отклоняющееся от нормативного поведение человека, но для большинства людей наиболее действенны менее формализованные санкции, спонтанные проявления одобрения или неодобрения. До какой степени поведение может быть ограничено строгими запрещениями, показывает практика табу. В Полинезии животные, которые считаются священными, не употребляются в пищу даже тогда, когда люди оказываются перед лицом голодной смерти. Интересна реакция тех, кто непреднамеренно нарушает табу. Так, индеец, случайно съевший запрещенную пищу, может считать это неумышленное преступление причиной своего заболевания много лет спустя. Не так ли и у нас — одна только мысль о нечаянно съеденном насекомом может вызвать у человека рвоту. Среди институциональных способов регулирования нормативного поведения наиболее популярны и эффективны две группы: 1) требовательность; 2) стимулирование. В основе требовательности, как и ответственности, лежат модели должного отношения к организации, которые реализуются в вырабатываемых организациями нормах отношения к символам, реликвиям, ритуалам, олицетворяющим группу или общность как организацию. При этом социальные нормы получают отображение во многих формах документов: протоколах, распоряжениях, отчетах, меморандумах и т. п. Следовательно, требовательность и возникающие на ее основе отношения имманентно проявляются в пределах ценностно-нормативных ограничений, составляющих их сущность. Это позволяет выбирать такие способы предъявления требований, которые соответствуют принятым в группе нормам и способствуют выражению и развитию социальной активности. В основе социально-психологического понимания отношений требовательности лежит, прежде всего, активное принятие членами группы ценностно-нормативных предписаний, направленных на решение социальных задач группы (общности). Эти предписания принято разделять на прямые и косвенные. Наиболее популярный способ проявления требовательности — приказание. Приказание — это категорическая форма требования. Категоричность, высокая степень волевого побуждения могут быть выдержаны в общей деперсонифицированной форме, но могут формулироваться и в отношении к конкретному лицу (лицам), у которых отмечена тенденция к девиантным формам социального поведения. Требовательность как способ регулирования предполагает строгое и четкое регламентирование поведения и деятельности, при этом большое значение приобретают последовательность и систематичность социального контроля общности (группы) над конкретным субъектом. К популярным способам нормативного регулирования относятся и такие, как доверие и одобрение. Доверием обычно стимулируется знакомая и посильная деятельность. Доверие подчеркивает уважение, которое испытывают члены общности к тем или иным своим представителям. На этом принципе построен институт старейшин, вождей, лидеров, руководителей, которые выступают не только руководителями социальных групп или общностей, но и носителями определенных социальных норм поведения и деятельности. Скажем, для жителей Великобритании таким нормативным эталоном является королевская семья, для американцев — избранный президент. Если же президент нарушает конвенциальные нормы, то наказанием служит отлучение от должности (импичмент). В XX в. таким примером может служить президент Р. Никсон. Одобрение как способ регулирования характеризуется, прежде всего, определением для этнофора нормативных границ, поддержание которых вызывает стремление, социальных общностей дать позитивную оценку поступкам или деятельности своих представителей, наградить или наказать их. В заключение считаем возможным сформулировать ряд принципов регулирования негативного поведения. Это принципы определенности, адекватности, своевременности, гласности и наглядности социальных санкций. Определенность регулирования состоит в том, что лидер или сама общность должны определить, насколько верно выбранный способ воздействия может стимулировать нормативное поведение. Так, поощрение в виде одобрения в разных формах должно побуждать человека к проявлению добросовестности, ответственности и дисциплинированности, но может возникнуть ситуация, когда этот способ воздействия станет неэффективным. Адекватность предполагает, что система применяемых способов воздействия понятна всем членам общности и справедлива. Это необходимо для соблюдения меры объективности и соразмерности одобрения. Только на основании такого подхода можно оценить степень достижений субъекта и определить справедливую меру поощрения или наказания. Ведь наказание в нормативной регуляции — не только мера ущемления субъекта, но и основание для раздумий и переоценки прежнего поведения и деятельности. А для этого необходимо, чтобы субъект понимал смысл воздействия и считал его объективным. Объективность и соразмерность корригирующего воздействия — важные аспекты принципа адекватности регулирования нормативного поведения, но они должны быть таковыми не только по содержанию, но и по форме. В сочетании форм и заложена возможность индивидуального подхода к личности человека. Важным является принцип своевременности применения социальных санкций. Это правило, казалось бы, не вызывает сомнения. Однако в практике принцип своевременности не всегда соблюдается. Отклонение от норм, неисполнение в должной мере социальной роли карается группой или общностью, но важно, чтобы как поощрение, так и наказание наступало вслед за совершенным поступком. При наказании своевременность выступает одной из форм проявления объективности и быстроты оценки выполнения членами группы существующих социальных корм, положений или распоряжений. Принцип «гласности» предполагает публичность социальных санкций, возможность их обсуждения и некоторой корректировки. «Золотым правилом» называют принцип наглядности. Предметное выражение того, что нужно познать и как лучше сделать, помогает активизировать воздействие. Применение наглядности весьма разнообразно и зависит от возможностей общности или группы.
<< | >>
Источник: Платонов Ю. П.. гоо Психология конфликтного поведения. — СПб.: Речь. — 544 с.. 2009

Еще по теме ВЛИЯНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ РОЛИ НА КОНФЛИКТОУСТОЙЧИВОСТЬ ЛИЧНОСТИ:

  1. Социальные роли личности.
  2. Взаимовлияние личности и социальной роли.
  3. Влияние социальных норм на личность.
  4. Идеи известных деятелей педагогики о роли нравственного воспитания в развитии личности
  5. Влияние расширения роли частного медицинского страхования на устойчивость и цели политики    финансирования здравоохранения: краткий итог
  6. ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СОЦИАЛЬНОЙ РОЛИ
  7. Социальные роли журналистики
  8. Л. Е. Денисова о РОЛИ СОЦИАЛЬНО-ХРИСТИАНСКОГО СЛУЖЕНИЯ ЦЕРКВИ в УСЛОВИЯХ ИЗМЕНЯЮЩЕГОСЯ ОБЩЕСТВА
  9. ГЛАВА 1 Об истории реальной, виртуальной, рациональной. О роли личности в истории. И о главной ошибке Сталина
  10. § 4. Влияние взрослого на формирование личности ребенка
  11. Глава 2 ВЛИЯНИЕ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ЛИЧНОСТИ В ПРОЦЕССЕ ОБЩЕНИЯ
  12. § 2. Влияние семейной лликросрелы на развитие личности ребенка
  13. В. А. Клименко ВЛИЯНИЕ ИНТЕРНЕТА НА ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ СТУДЕНТА
  14. ВЛИЯНИЕ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СРЕДЫ НА ФОРМИРОВАНИЕ ТОЛЕРАНТНОЙ ЛИЧНОСТИ Ищенко А.А.
  15. Тема 8. Соотношение влияния игры и труда на развитие личности дошкольника
  16. Роли субъектов в социальном конфликте Ролевое поведениеучастников конфликта
  17. КОРПОРАТИВНАЯ КУЛЬТУРА И КОНФЛИКТОУСТОЙЧИВОСТЬ ОРГАНИЗАЦИИ
  18. 4.2. Темы курсовых работ Тема 8. Соотношение влияния игры штруда на развитие личности дошкольника
  19. Т. Г. Богданова, Н. В. Мазурова ВЛИЯНИЕ ВНУТРИСЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ ГЛУХИХ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ
  20. ВЛИЯНИЕ КОНФЛИКТА НА СОЦИАЛЬНОЕ ОКРУЖЕНИЕ