Промышленность во время Революции. CL789—1799.) Промышленный кризис.


«Революции—как часто говорят—являются всегда критической эпохой для труда; они пугают капиталы, расстраивают потребление и парализуют промышленность». Так было и во время французской Революции. Если оставить в стороне промышленные предприятия, вызванные к жизни защитой родной земли, которой угрожала коалиция монархий, то революционный период (1789— 1799 г.г.) был отмечен в городах продолжительным и плачевным промышленным кризисом, свирепствовавшим с тем большей яростью, что страна только-что -пережила торговый кризис и два года неурожая.
Пока деревни богатели, продавая хлеб по дорогой цене, города беднели, ибо промышленное потребление уменьшалось. Оно уменьшалось, благодаря дороговизне хлеба, вследствие чего оставалось меньше свободных денег; благодаря эмиграции, которая лишала страну потребителей, капиталов и ремесленников, отбывавших за-границу, чтобы обезопасить свое производство от революции или поискать занятий для своих рук, уставших от вынужденной безработицы. Один француз, обосновавшийся в Барселоне, указывал в IX году, правда, спустя долгое время после начала эмиграции, на прогресс, которого достигли в Италии и Испании новые мануфактуры, заведенные французами.
'Больше всего пострадали предприятия, занимавшиеся фабрикацией предметов роскоши (кружев, шелковых материй, ювелирных изделий, «articles de Paris», мебели, фарфора и т. д.): эмиграция отняла у них богатую клиентуру, а революционная простота, враг роскоши, друг народа, принося все в жертву финансовым нуждам национальной защиты, закончила их умерщвление.
Внешняя и гражданская война, террор и анархия, приостанавливая жизнь, остановили станки. Это не только одни горькие жалобы. В самом начале Революции накануне «октябрьских дней» один оратор восклицал в Национальном Собрании: «Вы видите уничтоженные мануфактуры, опустевшие мастерские, безработных людей». Немного позднее Артур Юнг писал, что большое количество рабочих было рассчитано, ибо потребление повсеместно сокращалось, что ужасная нужда распространилась в Аббевиле, Амьене, Руане, Лувье, где он видел пустые прядильни,
в Лионе, где 28.000 человек, то же число, что и в Лилле, жили на средства общественной благотворительности.
Для этих-то легионов безработных Учредительное Собрание и создало национальньл мастерские, благотворительные или оказывающие рабочим помощь мастерские, то упраздняемые, то восстанавливаемые, плохо организованные и оказавшиеся поневоле бессильными исцелить рабочий класс, раздавленный безработицей.
Когда разразилась война, рабочие кинулись к границам; их патриотизм был тем более пылок, что работы стало меньше, а хлеб вздорожал.
Эта война превратила Париж в одну огромную фабрику для производства оружия и корпии и натолкнула Конвент на необходимость системы реквизиций. А реквизиции послужили элементом кризиса и разорения; таким путем была уничтожена суконная мануфактура Шатору, на которой было взято от 2.000 до 3.000 штук сукна по максимальным ценам, а максимальные цены были смехотворны в виду обесценения ассигнат.
Когда максимальные цены были отменены, остались трудность транспорта, вследствие скверного состояния и небезопасности дорог, отсутствие кредита, закрытие английского рынка, непомерные цены на экзотические продукты.
Производство зачахло, и смешная роскошь «щеголих», «франтих» и «щеголей» была не в силах оживить даже парижское производство.
Вот к каким последствиям привел промышленный кризис во время революционного периода:
В Лионе торговля шелком была почти разорена. После взятия города, в котором роялисты подняли восстание (1793 г.), Комитет Общественного Спасения постановил секвестровать магазины и фабрики, уничтожить комиссионеров и торговцев шелком, «пагубных пиявок промышленности», капиталистов, виновных в «ажиотаже и скупке». Впредь допускались лишь мелкие мастер- екие, для которых закон фиксировал максимум производства* Результаты: во времена Директории в Лионе было всего около 3.500 станков. В одной петиции, поданной в П1 году, фабриканты жаловались на свою «ужасную нищету»: «Влияние, произведенное революцией на моду,—говорили они,—не уничтожив совершенно роскоши, привело к прекращению спроса на большую часть муж- еких шелковых костюмов, а причудливость женского вкуса заставляет женщин оказывать преступное предпочтение материям, выработанным нашими самыми заклятыми врагами». Наши «самые заклятые враги»—это англичане, и жалобы встречались часто. Хотели даже запретить привоз английских тканей, по отношению к которым, начиная с XVIII века, богатая

хслиентура обнаруживала «преступное предпочтение»: связь моды, с промышленностью!
Не далеко- от Лиона, Тарар, который выпускал от 10 до 12 тысяч штук кисеи, стал вырабатывать не больше половины, вследствие значительных пошлин, которыми был обложен хлопок. В самой области, однако, тканье бумажной материи продолжало оставаться деятельным.
Седан в начале Консульства жаловался на упадок суконной промышленности: двадцать суконщиков погибли на эшафоте, другие были разорены из-за получения платежей в ассигнатах. А кроме того приходилось считаться с «дурным настроением рабочих»! Фабриканты были бы не прочь ввести в употребление прядильные машины, как в Реймсе, но не осмеливались, из «боязни того, что их рабочие предадутся крайним и самым преступным эксцессам». То, на что указывали седанские фабриканты, есть проявление классической враждебности рабочих к машинам, которые обрекали их на безработицу и нищету.
В Реймсе «максимальные цены и реквизиция повели к разорению», говорит один доклад. Суконная промышленность зачахла, и вывоз шампанских вин был прерван.
В Лувье те же жалобы на реквизиции. В IV году администрация северного департамента требовала 20.000 ливров «для удовлетворения неотложных нужд туркуэнских рабочих (от 1.000 до 1.200 семейств), находящихся без работы, ибо фабрики, дававшие им возможность прбжить, отчасти разрушены различными врагами, которые последовательно наводняли эту общину, а ¦отчасти бездействуют, вследствие неопределенного финансового положения».
В Щ году депутаты Оды просили о сложении податей, потому что «со времени упадка фабрик, выпускающих сукна, предназначенные для Леванта, в этом департаменте не стало больше промышленного богатства, и свыше 2.000 рабочих, занятых прежде на фабриках, остались без хлеба*.
В Сен-Кантэнё фабрика батиста и линона разорилась; 60.000 рабочих области было доведено до нищенства.
<< | >>
Источник: ПЬЕР БРИЗОН. ИСТОРИЯ ТРУДА И ТРУДЯЩИХСЯ. ПЕТЕРБУРГ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО 1921. 1921

Еще по теме Промышленность во время Революции. CL789—1799.) Промышленный кризис.:

  1. часть треть/і БЛИЖАЙШИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ
  2. Промышленность нрн Наполеоне. (1800 — 1815.) Промышленное пробуждение.
  3. ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РАБОЧИЙ КЛАСС
  4. часть первая ФАКТЫ, ПРЕДШЕ СТВ ОВАВШИЕ ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ
  5. Некоторые вопросы использования индексов промышленной продукции для изучения отраслевых и производственных сдвигов в промышленном производстве капиталистических стран
  6. Манту П.. Промышленная революция XVIII столетия в Англии М.: "Соцэкгиз". - 448 с., 1937
  7. Лекция 50. Лесная и деревообрабатывающая промышленность мира.Текстильная промышленность мира
  8. § 4.3.3. Интеграция промышленных и финансовых структур в финансово-промышленные группы
  9. Лекция 42. Газовая промышленность мира. Угольная промышленность мира
  10. Промышленность.
  11. ГАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Труд и труженики промышленности (1789—1815.)
  12. Промышленность