Самодеятельность как средство развития личности человека и ее самосознания


Антропоцентрическое просветительство Страхова опиралось на его понимание природы и сущности человека. Он принадлежит к тем мыслителям, которые в центр своих размышлений ставил человека, смысл его существования, особенности человеческой природы.
Страхов неоднократно заявлял, что «для человека исходной точкой всегда будет и должен быть че- ловек»[324]. Между тем позитивизм, господствовавшей в русской философии истории, был равнодушен к сущности человека, как и сущности любого другого объекта познания. Более сложное отношение к природе и сущности человека мы обнаруживаем в произведениях Страхова. В частности, он вопрошает: «А как в самом деле создан человек? В чем состоят свойства человеческой природы? Это такие вопросы, что обширнее и труднее их нет во всей области мышления. Ответ на них, совершенно полный, только один - вся история человечества»[325].
Выступая против утверждения Л. Фейербаха об имманентности сущности явлению применительно к человеку, Страхов утверждал, что «в человеке сущность и явление не совпадают, хотя и находятся в удивительно строгой гармонии между собою»[326]. В связи с этим им делается вывод, что минуты человеческого бытия различаются по своей важности и существенности и ни одна из них не содержит всего человека. На основе рассмотрения соотношение части и целого с диалектических позиций, он приходит к выводу о том, что «человек есть нечто строго единое и целое. Он есть существо глубоко сосредоточенное. Поэтому нельзя сказать, что в нем части существуют каждая сама по себе; напротив, части имеют значение только в це- лом»[327]. Таким образом, целостное видение человека предполагает его многомерное рассмотрение.
Вплоть до нашего времени многие философы, ссылаясь на диалектику, утверждают, что сущность человека противоречива. Страхов отвечал на этот вопрос следующим образом: «Существовать может только то, что не заключает в себе противоречия»[328]. И далее он писал, что «человек есть существо наиболее зависимое и наиболее самостоятельное в целом мире. В нем примиряются эти два противоречащих свойства, и самое это примирение составляет его сущность»[329]. Далее Страхов дает другое определение сущности человека сквозь призму его самодеятельности: «Итак, если человек есть центр всех влияний, то только потому, что сам, самодеятельно, самобытно стремится стать в центре мира; если человек все переносит, то только потому, что может все обнять, стать выше всего, что думает покорить его. Такова особенная сущность человека» . Сущностью человека является, по Страхову, не только то, что он познает и чувствует, но также и его деятельность.
Опираясь на немецкую классическую философию, Страхов в трактовке человека шел дальше Канта, но дальше не столько вперед, сколько назад, в сторону Ренессанса. Полемизируя с И. Кантом, Страхов писал: «Итак, вместо того чтобы спрашивать, что есть человек, - мы должны спрашивать: чем может быть человек? Вместо того чтобы исследовать, из чего состоит человек, мы должны рассмотреть, что бывает с человеком»[330]. Поэтому «вместо сущности нужно взять деятельность, вместо постоянного - переменное, вместо души - жизнь»[331]. Эти положения перекликаются с идеями Ренессанса. Как отмечает К.А. Сергеев, «согласно идее humanitas в учении Пико делла Ми- рандолы сказать, что есть человек, это значит сказать, каким он может быть»[332]. Правда, в отличие от представителей ренессансной философии Страхов раскрывает антропоцентрический феномен не в «образотворческой деятельности», средствами гуманитарными, а в виде рационального построения с привлечением значительного естественнонаучного материала. Не ради чего, а чем может быть человек - такова постановка вопроса Страховым. Человек должен быть самим собой, ибо в такой реалии он способен осуществлять изначально присущую ему свободу. Самоопределяемость человеческого бытия предопределяет свободу, которая всегда обеспечивает себя внутренней возможностью выбора. Каждый человек выбирает себя сам и создает себя сам. Поэтому Страхов приветствует «неопределенную природу» человека, внутренне присущую ему возможность выбирать свою собственную самость.
Становление человека как личности происходит постепенно. «Сначала, еще ребенок, еще новый житель мира, - писал Страхов, - человек не далеко видит вокруг себя и почти не имеет самостоятельности. Мир его узок, и каждое впечатление, кажется, поглощает его душу»[333]. Однако постепенно душевная жизнь человека растет, расширяется круг его зрения и «человек точно узнает и себя со своими силами, и мир, его окружающий. Наступает полдень
7
жизни, и она освещается страшным светом сосредоточенного сознания» . «Таким образом, - делает вывод философ, - жизнь и для каждого человека есть постепенное сосредоточивание, постепенное уяснение всего, что окружает его во времени и в пространстве. Человек есть свет, который озаряет собой мир, и можно сказать обратно, что мир для каждого человека есть та сфера, которая озарена светом его сознания»[334].
Своеобразие взглядов Страхова на природу человека и особенности выдвинутой им модели человека выступают с наибольшей отчетливостью при их сопоставлении с концепцией человека, характерной для французских просветителей XVIII в. и представителей позитивистской антропологии. Позитивистское понимание естественного и разумного человека как существа по природе нравственного («человек изначально добр») и «изначальная доброта человека затемнена и подавлена вековым общественным злом» ставит человека в прямую зависимость от среды и обстоятельств жизни. В связи с этим они считают, что необходимо создать благоприятные условия для развития человека, что может быть осуществлено только путем радикальных преобразований в социальной сфере.
Культ разума в учении нигилистов основывается на идее разумного человека в позитивистской антропологии. Как утверждает Д.С. Милль, «развитие всех сторон жизни человечества зависит, главным образом, от развития умственной жизни людей, то есть от закона последовательных изменений в человеческих мнениях»[335]. По мнению нигилистов, практическая деятельность и интеллектуальные усилия человека должны быть сосредоточены на достижение общественного блага. В служении этой цели, «в разумном, нравственно свободном и энергичном деянии человек достигает действительности своей личности» .
Человек рассматривается Страховым не как часть природы, подчиняющаяся ее законам, а как специфическое культурное существо, выделяющееся из природы и противостоящее ей. У французских философов определяющей была механистическая модель человека, где главная роль отводилась среде по отношению к развитию человеческой личности. Однако, по Страхову, «каждый из нас не простое колесо в огромной машине; каждый, главным образом, есть герой той комедии или трагедии, которая называется его жизнью»[336]. Здесь вполне определенно выражено неприятие механистического видения человека.
В связи с пониманием человека как творческого и самодеятельного существа Страхов не может согласиться с просвещенческой «теорией среды», которая получила широкое распространение в России. В отличие от ее представителей, для которых окружающая среда формирует организм, а человек - это не более, как продукт физических и социальных сил, окружающих его, философ обращал внимание другую сторону развития человека, а именно: ее самодеятельность. «Развитие организма, - подчеркивал он, - представляет постепенное совершенствование. Другими словами, развитие есть ход вперед, к лучшему, а не простая смена состояний»[337]. Более того, для него определяющую роль играет «способность не только приспособляться к новым условиям, но даже совершенствоваться, несмотря на условия, независимо от внешних влияний»[338]. У человека в отличие от камня «различные влияния не только не уничтожают его, но еще более усиливают его самостоятельность. В самом деле, они его развивают. Мы выражаем это чрезвычайно просто и верно, говоря, что человек нечто усваивает себе, когда что-нибудь на него действует. Усваивать - значит делать своим, вносить в собственную природу, прибавлять к своей сущности. Так что сущность человека растет по мере того, как претерпевает различные влияния. Притом это нарастание не механическое, не складывание в одну кучу, но самодеятельное, внутреннее»[339]. Хотя человек изменяется под воздействием внешних влияний, но в нем остается нечто неизменное. Страхов писал: «В самом деле, усвоить себе что- нибудь вполне чужое, с чем бы не было сродства в самом усвояющем существе, невозможно. В данную минуту, в данном месте человек может усвоить только то, чему есть отзыв в его душе, что само уже просится на свет. Вот почему самые поразительные явления часто не оставляют следа и самые мелкие поводы возбуждают сильные перемены в душе человека. Таким образом, развитие идет совершенно самодеятельно»[340]. Отсюда делается вывод, что человек развивается самостоятельно, являясь личностью познающей и деятельностной.
В этом состоит важнейшая особенность человека по отношению к окружающему миру. Здесь мы видим принципиальное его отличие как от Гегеля, у которого он заимствует идею развития, так и от французских просветителей и их русских последователей, абсолютизировавших роль социальной и природной среды.
Страхов рассматривал человека как существо, открытое в будущее. Поэтому для него «ребенок есть человек в возможности ... ему нужно - стать человеком; и более или менее сознательно он чувствует перед собою эту цель, более или менее сознательно он работает для ее достижения»[341]. Более того. Для него «человек весь в возможности. Это справедливо не только относительно того, чем бывает человек на разных точках земли и в разных эпохах истории; это справедливо для каждого человека, даже для вполне развитого и живущего во всей своей красе и силе»[342]. Человека нельзя определить, взяв его в известное мгновение. По Страхову, «о человеке должно судить не потому, чем он есть в данную минуту, а потому, чем он был и чем он может быть»[343]. Таким образом, при рассмотрении человека Страхов объединяет его прошлое, настоящее и будущее, подчеркивая единство человека в различные периоды его жизни.
Внутренние предпосылки, по мнению философа, это больше, чем просто отклик на внешние стимулы. Они дают жизни потенциал, чтобы выйти за рамки окружающей среды. Человек не есть изолированный робинзон, он не мыслим в одиночестве, вне взаимодействия с другими, вне природы и мира в целом. Человек всегда испытывает влияние среды, из которой получает влияния, которые бывают вызывающие и подавляющие. «Если мы говорим - подчеркивает Страхов, - о влиянии природы на человека, о действии на него исторических обстоятельств или среды, в которой он живет, то значит только, что весь этот окружающий мир подавляет в нем одни стремления и дает простор другим. Следовательно, то, что в нем развивается, развивается вполне самобытно, а не производится природой, историей, средой»[344]. Однако человек воспринимает только то, к чему уже подготовлен. Он является результатом внутреннего развития. Не из обстоятельств проистекает величие и достоинство человека. Должна быть самодеятельность. «Совершенно ясно, - писал Страхов, - что каждый человек может развиться только тогда, когда р а з в и в а е т с а м с е б я. Воспитание, образование - собственно, не производят развития, а только дают ему возможность; они открывают пути, но не ведут по ним. Идти вперед в своем развитии человек может только на собственных ногах, в карете ехать нельзя»[345].
Большая часть наших замечательных людей, по Страхову, самоучки, получившие в определенной среде толчок и сами создавшие свою деятельность. Обосновывая эти положения, мыслитель приводит примеры самобытного развития видных деятелей русской культуры. В частности, он ссылается на М.В. Ломоносова, бегущего за обозом рыбы в Москву, на Гоголя, которого обвиняли в недостатке образования, не учитывая его самообразования и характерное для него «божественное пламя таланта».
Вместе с тем Страхов приводит и противоположную точку зрения. Так, Гончаров, отмечает он, в своих романах в соответствии с духом времени показывает, что «воспитание совершенно создает человека. Обломов вышел таким ленивцем вследствие воспитания в Обломовке; Штольц стал таким умницей вследствие умного воспитания, данного отцом»[346]. Однако, подчеркивает Страхов, так не бывает, поскольку «истинно человеческие, истинно жизненные явления состоят не в слепом подчинении среде, а в выходе из-под ее влияний, в развитии высшей жизни на ступенях низшей. Таков характер человеческой жизни, таков характер жизни вообще, жизни всех организ- мов»[347]. Он приходит к этому выводу вопреки широко распространенному мнению о выживаемости «наиболее приспособленных», из чего следовал вывод о необходимости приспосабливаться к окружающей среде.
Опорой для человека становится «внутренний мир» его частной жизни. В связи с изложенным Страхов считал, что «в самом человеке должна существовать твердая опора для его мысли, для того, чем определяется цель и достоинство его жизни»[348]. При этом философ утверждал, что «без веры в себя невозможно никакое развитие»[349]. Он надеялся, что люди, осознавая свое духовное величие, стремясь к гармонии с природой, будут стараться постигать новые смыслы своего культурно-исторического существования через постоянную работу духа. «Неустанный труд ума и совести, - писал он, - единственная гарантия того, что современный человек сможет выбраться из тьмы непонимания и ложных, навязанных ему понятий, что он будет способен постичь смысл духовных исканий своих выдающихся современников и вместе с тем не будет творить из них новых кумиров»[350]. В основе идолопоклонства материалистической цивилизации лежит, по Страхову, слепая вера в разум, заменивший истинную веру в религиозный смысл жизни. Идолопоклонство рассудка он рассматривал как один из главных корней рационализма, выражающий болезнь просветительства.
Самостоятельное развитие человека и становление национальной культуры - это взаимосвязанные процессы. Страхов раскрывает последовательность духовного формирования человека, который «сперва живет, а потом понимает свою жизнь; на эти два периода, с большею или меньшею резко- стию, распадается полное человеческое развитие. Сперва идет безсознатель- ное действие и проявление, потом сознание, более и более ясное»[351]. Эти периоды творческого становления человека в процессе его духовного созревания связаны с пониманием мыслителем творчества человека. При этом возрастание сознания в человечестве ведет его к высшей цели.
В своих работах Страхов дает краткую историческую справку о развитии идеи личности в истории культуры. Он показывает, что идея личности не была совершенно чужда античности. Однако только в христианской культуре она приобрела более четкие и ясные формы. В Древней Греции, по мнению Страхова, обращение к человеку было связано с Протагором и Сократом. Они прокладывали путь к новому самосознанию человека как духовно значимой личности. Однако центральную категорию понятие личности составляет в христианской философии. «С появлением христианства, - отмечает Страхов, - человек стал в новые отношения к Богу и природе, именно потому, что человеческая личность получила неизмеримо высокое значение, какого она никогда не имела в древнем мире. Когда Бог явился во плоти и назвал людей своими сынами и братьями, тогда, естественно, для души и мысли человеческой должен был начаться новый период. Но такой глубокий переворот не мог совершиться легко и быстро»[352]. Он был длителен и сложен, сопровождаясь изменением всех сфер человеческой жизни.
В эпоху Возрождения появляется политическая идея личности, автономии личности и ее самоопределения. В Новое время на передний план в западноевропейской культуре выходит проблема свободы и права личности. Аналогичные процессы, но в убыстренной форме происходили и в период российского просвещения.
Следуя идеалу возрожденческого человека, Страхов не признавал возможность всестороннего развития личности. «Не может никакой человек, - писал он, - быть всесторонним, совмещать в себе все направления деятель- ности»[353]. Здесь философ выступает против механически трактуемой всесторонности, которая является составной частью механического детерминизма, согласно которому всесторонность отождествлялась с бесконечными связями и безотносительностью к качественной специфике и сущности личности. При этом всесторонность рассматривалась исключительно как количественная бесконечность. Освобождаясь от трансцендентального корня и ища точки опоры, человек находит ее в себе самом, в своей углубившейся душе и своем теле. «В самом человеке, - утверждал Страхов, - должна существовать твердая опора для его мысли, для того, чем определяется цель и достоинство его жизни» . Поэтому ни за какой мудростью не нужно ездить ни в Америку, ни на другие планеты.
Духовная самоорганизация личности не принимает чисто механистический подход к формированию личности. Поэтому Страховым отрицается абсолютизм социальной среды, когда человек оказывается пассивным потребителем разнообразных влияний. Личность выступает как интегратор разнообразных влияний, как неповторимая индивидуальность, своеобразно преломляющая и воплощающая в себе эти влияния. Именно эта индивидуализация непосредственно связана с творческим участием личности в развитии культуры и общества. В процессе самоорганизации индивид строит себя как единую и сложную по структуре культурную целостность.
Важнейшим и существеннейшим условием становления и развития личности является свобода. Свобода личности предполагает глубокую перестройку внешнего и внутреннего мира человека. Свобода личности - чрезвычайно сложный и многогранный феномен, который рассматривался Страховым с разных точек зрения: философской, психологической, нравственной, педагогической, правовой, политической и др. Фактически свобода означает возможность и способность индивида выбирать ту или иную линию поведения в соответствии с его знаниями и убеждениями. Между тем, как отмечал Страхов, «человек редко бывает последователен, и чистая свобода есть дело столь же мудреное, как и чистый разум. Сколько у нас нелепых людей, сохранивших все признаки, все привычки умственного рабства и, однако же, беспрестанно хвалящихся свободой!» . С особой наглядностью он стремился представить такое понимание свободы у нигилистов. Дело в том, что формирование самосознания личности было тесно связано в России с таким сложным явлением как нигилизм, который долго и упорно подготовлялся русской жизнью. В нем ярко и странно освещалась наша своеобразная психология. Страхов считал, что «характер эгоизма в высшей степени ясен у всех отрицателей, т.е. не то, что они сами великие эгоисты, а то, что признают эгоизм священным принципом»[354].
Рождение самосознания личности ведет к антропоцентризму, который представлен многоцветным спектром. Сначала в нашем мышлении проклевываются ростки осознания эго, которое может стать настолько преувеличенным, что отдельный человек считает себя центром вселенной. Затем появляется самосознание нации и, наконец, самосознание человечества.
Особое внимание уделял Страхов проблеме свободы человека в науке. Как известно, XVIII век вывел русскую мысль из-под опеки теологических форм мышления. Дух Просвещения усилил внимание к человеку, его разуму, внутреннему миру, стремлению к счастью и свободе. После А.Н. Радищева ценность свободы для человека становится для русских мыслителей обязательной характеристикой его существования. Вместе с тем свобода рассматривается Страховым не абстрактно, а в ее конкретно-историческом выражении. «Свобода, - писал он, - слово неопределенное, которое само по себе ничего не значит. Всегда нужно спросить: какой вы свободы ищете? То есть: от какого стеснения желаете избавиться? Нашим натуралистам, по-видимому, ничто не препятствует ни в их изысканиях, ни в выражении мыслей. Почему же они так громко требуют свободы? Если их стесняют не люди, а какие- нибудь принципы, если, например, им мешает логика, или математика, или здравый смысл, то их взывания к идолу свободы - напрасные мольбы» . Желание натуралиста стать выше времени и пространства, выше всяких категорий, требовать полной свободы несостоятельно. «Наука, - подчеркивает Страхов, - не ищет свободы в том смысле, в каком говорит автор; она напротив ищет строгости, неуклонности, последовательности. Тот истинный ученый, кто вполне подчиняется научному методу и научным принципам. Наука связывает; она внутри, в самой себе, безусловно принудительна и обязательна, и только на этом основании ученые имеют право требовать свободы от всяких внешних стеснений» .
Страхов рассматривал также проблемы образования и воспитания, касающиеся фундаментальных основ человеческого бытия. При их решении он исходил из принципа саморазвития и самодеятельности. «Ученик, - считал он, - есть живое существо самостоятельно развивающееся, и от нас требуется давать ему то, на что у него есть требования, а не то, что мы хотим. Как таинственно растет и развивается его тело, так точно таинственно растет и развивается его ум. Учитель не производит этого развития и не управляем им, он только дает ему пищу, он только упражняет те органы, которые уже выросли и окрепли. Явилась у ребенка способность образовать понятия, явилась в его уме категория числа - пусть учитель упражняет эту способность и укрепляет эту категорию, никак не мечтая, будто он сам их создал, или еще должен соз- дать»[355]. При этом Страхов считал, что «ум не может быть приведен в действие чисто механически, одними внешними возбуждениями или побуждениями. Настоящим образом он начинает действовать только тогда, когда имеет к тому свой собственный, внутренний интерес» . Отсюда, по его мнению, «главное правило педагогики должно быть такое: нужно пробуждать высшие способности души для того, чтобы они оживляли и поддерживали в деятельности низшие»[356]. Страхов считал, что «натуру человека изменить нельзя, но можно укрепить данные ему силы, и всего больше, по-видимому, силу ума, которую так легко управлять»[357]. Все это является наглядным свидетельством того, что ребенок для философа не tabula rasa, а человек, обладающий живой душой. Такое понимание человека связано с тем, что, занимаясь самообразованием на протяжении всей своей жизни, Страхов сам себя делал. К нему вполне применимо выражение self made man, т.е. человек, который сам себя создал.
Таким образом, действительными основаниями страховской философии истории являются, во-первых, антинатуралистический подход, проявляющийся в учете культурной специфики как человека, так и человеческих сообществ; во-вторых, историзм при рассмотрении природы человека и исторического процесса; в-третьих, органическое видение человеческой истории, в-четвертых, конкретно-исторический подход к анализу истории человечества; в-пятых, типологический подход к человеку и его истории.
<< | >>
Источник: Антонов Е.А.. Антропоцентрическая              философия Н.Н. Страхова как мыслителя переходной эпохи: моногр. / Е.А. Антонов. - Белгород: Изд-во БелГУ,2007. - 168 с.. 2007

Еще по теме Самодеятельность как средство развития личности человека и ее самосознания:

  1. § 13. Физическое воспитание как средство адаптации, развития личности и формирования ценности здоровья учащихся
  2. Принципы развития, самодеятельности и рефлексивности как методологические ориентиры процесса проффесионального самосовершенствования педагога Л. А. Кунаковская (Воронеж)
  3. Роль активности самой личности в собственном развитии. Внешние и внутренние факторы развития личности. Понятие о саморазвитии личности и персонификации воспитания
  4. Тема V9 Шахматы как средство формирования творческой личности дошкольника
  5. Е. А. Андрейчик, А. И. Янчий МУЗЫКА КАК СРЕДСТВО ФОРМИРОВАНИЯ ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЙ СФЕРЫ лИЧНОСТИ РЕБЕНКА
  6. § 5. Развитие речи у детей как средства коммуникации
  7. § 2. Язык как средство построения и развития науки
  8. 1. О разработке в педагогике проблемы развития и воспитания личности. Понятия: личность, ее развитие и формирование
  9. § 1.3.4. ПРОБЛЕМНОЕ ОБУЧЕНИЕ ХИМИИ КАК СРЕДСТВО РАЗВИТИЯ УЧАЩИХСЯ
  10. ИДЕОЛОГИЯ КАК ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОСОЗНАНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ И КАК САМОСОЗНАНИЕ КЛАССА
  11. § 1. Общение как важный фактор развития личности
  12. КНИГОПЕЧАТАНИЕ КАК ТЕХНИЧЕСКИЙ ФАКТОР РАЗВИТИЯ СРЕДСТВ ИНФОРМАЦИИ (2 часа)
  13. КУЛЬТУРА ЛИЧНОСТИ КАК ОСНОВНОЙ ФАКТОР ГАРМОНИЗАЦИИ ОТНОШЕНИЙ В СИСТЕМЕ «ЧЕЛОВЕК-ПРИРОДА-ОБЩЕСТВО» Зайковская Т.В.
  14. ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ КАК СРЕДСТВО СТАНОВЛЕНИЯ ОБЩЕСТВА НА ПУТЬ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ Манышев Е.В.
  15. Глава 4. ЛИЧНОСТЬ КАК ПРЕДМЕТ ВОСПИТАНИЯ, ВНЕШНИЕ И ВНУТРЕННИЕ ФАКТОРЫ ЕЕ РАЗВИТИЯ
  16. ОБЩЕСТВО КАК ОТКРЫТАЯ СУПЕРСИСТЕМА. ОБОБЩЕННЫЕ СРЕДСТВА ВОЗДЕЙСТВИЯ НА ПРОЦЕССЫ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
  17. Целеполагание жизни как фактор развития личности современного студенчества
  18. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КОНЦЕПЦИЙ РЕГУЛЯЦИИ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ И САМОСОЗНАНИЯ ЛИЧНОСТИ ПРИ ОЦЕНКЕ И АДАПТАЦИИ ПЕРСОНАЛА РАЗЛИЧНЫХ КАТЕГОРИЙ
  19. [РАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, КАК И ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА...]