Задать вопрос юристу

Учителя Лонковатары

  Что же оставил после себя Бодхидхарма, какое учение он проповедовал? Именно в «Продолжении жизнеописаний» мы впервые встречаем

ответ на этот вопрос. Даосюань упоминает, что Бодхидхарма передал Хуэйкэ четыре свитка «Ланкаватара-сутры» [18, 5516].
Именно отсюда берет свое начало версия о раннем Чань как о «традиции Ланкаватары». Важно заметить, что ни о каком «отказе от письменных знаков» в передаче учения, ни о концепции долгой медитации здесь речи еще не шло, ибо образ Бодхидхармы, как символа всего чаньского учения, только начинал складываться.
Много ли было в VI-VII вв. учителей Ланкаватары? Точно ответить на этот вопрос сложно. Дело в том, что практически всех наставников, которые так или иначе проповедовали созерцание и «учение о сердце» как об истоке всего сущего, принято было называть «учителями Ланкаватары».
К наиболее ярким учителям Ланкаватары относятся прежде всего Даосинь и Хунжэнь, названные позже соответственно четвертым и пятым чаньскими Патриархами, основавшие школу в горах Дуншань, откуда и пошло выражение «Дхарма с гор Дуншань» (дуншань фа). В их проповеди было немного новшеств относительно традиции Ланкаватары, они ревностно придерживались текста Сутры и прямо указывали на это. Так Даосинь говорил: «Когда

я говорю о Дхарме, то всегда опираюсь на “Лан- каватара-сутру” и считаю, что самое основное в ней — это сердце Будды».
Традиция «Ланкаватара-сутры» была продолжена и позже начала проповеди Хуэйнэна в начале VIII в. Ее последователями стали сторонники так называемой северной школы Чань во главе с Шэньсюем.
Вся линия учеников и последователей Бодхидхармы принадлежала к этим «учителям Ланкаватары». Например, пять первых чаньских Патриархов (Бодхидхарма, Хуэйкэ, Сэнцань, Даосинь и Хунжэнь), а также последователи нескольких боковых ветвей описаны в знаменитой хронике «Записи об учителях и учениках Ланкаватары» («Лэнцзя шицзы цзи», 720 г.). Эта хроника рассказывает о тринадцати наставниках, принадлежащих восьми поколениям, среди них Гунабхадра, Бодхидхарма, Хуэйкэ, Сэнцань, Даосинь, Хунжэнь, Сюаньцзэ (ученик Хунжэня), Хуэйань (ученик Хунжэ- ня), Пуцзи, Ифу (оба — ученики Шэньсюя, основателя северной школы Чань), Цзинцзюэ (ученик сначала пятого Патриарха Хунжэня, затем Шэньсюя), Хуэйфу. Как видим, таких учителей, что проповедовали созерцание, было немало.
Несколько раньше в 713 г. появляется труд «Предисловие к записям о передаче драгоценной Дхармы» («Чжуань фа юй цзи бин сюй») в один цзюань, обнаруженный в библиотеке Дунхуана. Там также приводится список учителей Ланка- ватары, но в более сокращенном и несколько измененном виде: Бодхидхарма, Хуэйкэ, Сэнцань, Даосинь, Хунжэнь, Фажу (ученик Хунжэня), Шэньсюй. Там же говорится и о ранней практике учителей Ланкаватары: «Они созерцали стену и следовали четырем деяниям» (би гуань цзи сы син). По сути, «созерцание стены» и «четыре деяния» и являются основными заповедями, которые оставил своим ученикам Бодхидхарма, до сих пор это является ключевой практикой всех чаньских монахов. Как видим, Бодхидхарма представлял именно буддийскую ветвь Ланкаватары.
И конечно же он не был ни первым, ни единственным в своей проповеди в Китае, до него существовало по крайней мере несколько известных индийских учителей, которые уже создали в Китае свои школы на основе Ланкаватары.
В чем же заключалась необычность такой проповеди «очищения сердца, не опираясь на письмена»? Заметим, что индийские и ранние китайские школы буддизма провозглашали возможность достижения нирваны лишь в результате многочисленных перерождений и накапливания благой кармы посредством добрых поступков, что должно было выступать эхом безмерной милости и сострадания Будды, который спасает всех людей, независимо от их веры и социального положения. Но столь отдаленная перспектива спасения оказывается в Китае уже не очень убедительной. Прагматизм китайского мышления выдвигает иной принцип, ставший одним из ключевых в Чань, достижение освобождения (то есть просветления) «здесь и сейчас», «в этом теле», без дополнительных перерождений лишь благодаря внутреннему подвижничеству и самоочищению в совокупности с благодатными мирскими делами. Не сложно уловить всю привлекательность этого тезиса, обещающего «прижизненное спасение». Но в то же время данный принцип как бы «сжимал» все предыдущие перерождения до размеров одной человеческой жизни и требовал более активного стремления, абсолютного внутреннего подвижничества в равной степени далекого как от аскетизма старых школ, так и от неумеренной «естественности жизни» китайских даосов.
Школа Чань начиналась именно как сообщество монахов, следовавших традиции, изложенной




в «Ланкаватара-сутре» [11], а первые учителя, приходившие из Индии с проповедью Дхианы, были наставниками Ланкаватары. В частности, знаменитый Бодхидхарма, которого традиция назвала первым Патриархом Чань, являлся, по сути, одним из многочисленных наставников Ланкаватары, приходивших в Китай из Индии в V-VI вв.
Многие средневековые авторы полагали, что Бодхидхарма принадлежит именно школе Ланкаватары — никто его до XI в. не именовал Первопатриархом Чань. Так знаменитый трактат «Записи об учителях и учениках Ланкаватары» («Лэнце шицзы цзи») монаха Цзиньцзюэ (683-750) упоминает среди «учителей Ланкаватары Бодхидхарму, хотя и вскользь. «Среди всех тех, кто практиковал сидячее созерцание, был Наставник Бодхидхарма, который также растолковывал основные положения Ланкава- тара-сутры. Эти наставления были собраны в книгу в двадцать-тридцать страниц и именовалась «Учение Бодхидхармы».
Итак, как видим, Бодхидхарма практиковал сидячую медитацию, а свою проповедь основывал на «Ланкаватара-сутре».
В реальности же учителей Ланкаватары, делавших особый упор на медитацию (дхиану)

как на основной, а порой и единственный способ достижения просветления, было в Китае несколько десятков, причем практически до VIII в. Бодхидхарма отнюдь не был признан в китайском буддизме явным лидером этого направления. До этого времени значительно выше ценились другие учителя, в частности, один из первых переводчиков «Ланкаватара-сутры» на китайский язык Гунабхадра (394-468).
Гунабхадра в ранний период Чань еще до создания канонической истории этого учения ценился никак не ниже, если не выше, чем сам Бодхидхарма. В частности, существует предание, что именно Гунабхадра, возводя помост для посвящения в районе монастыря Фасинсы, предсказывает, что на этом месте через 170 лет получит посвящение «живой бодисаттва» — и действительно, именно здесь через предсказанный срок, по преданию шестой чаньский Патриарх Хуэйнэн получил посвящение.
Этот эпизод содержится в предисловии Фахая к «Сутре Помоста» (VIII в.) и в ряде более поздних источников. Таким образом истинность прихода Хуэйнэна в этот мир как шестого патриарха Чань подкрепляется не авторитетом Бодхидхармы, а другим наставником традиции Ланкаватары — Гунабхадрой. Скорее всего именно Гунабхадра и стал основоположником первой большой школы китайского Чань.
Более того, многие хроники называют именно Гунабхадру первым официальным Патриархом Чань. В частности, «Записи об учителях и учениках Ланкаватары» («Лэнцзя шицзы цзи») считают первым Гунабхадру, вторым — Бодхид- харму, третьим — Хуэйкэ и т. д.
Примечательно, что само чаньское патриаршество здесь определяется чисто по формальному признаку — через передачу самого текста «Ланкаватара-сутры», что указывает на то, что первоначально чань-буддизм воспринимался именно как школа, изучающая этот текст. В связи с этим не кажется странным, что ранние школы Чань считали своим основоположником именно Гунабхадру как первого переводчика «Ланкаватара-сутры» на китайский язык.
О первом чаньском проповеднике Гунабхад- ре известно не многое. Лишь «Жизнеописания достойных монахов» («Гаосэн чжуань»), монаха Хуэйюаня (497-554) и «Продолжение жизнеописаний достойных монахов» («Сюй гаосэн чжуань») сообщают нам, что он был выходцем из центральной Индии и последователем направления Махаяны. В двенадцатый год под девизом правления Юань-цзы, то есть в 436 г., он прибывает на юг Китая, в Гуанчжоу. Путешествие Гунабхадры в Китай сопровождалось немалыми чудесами, в частности, когда он вышел на лодке в море, внезапно стих ветер и его судно не могло двигаться дальше, а вскоре кончилась и пресная вода. Гунабхадра и его попутчики были обречены на мучительную смерть. И тогда Гунабхадра сотворил в своей душе молитву и принес покаяние, и тотчас подул ветер и люди были спасены «благочестием Гунабхадры». В Китае Гунабхадре была устроена торжественная встреча несколькими известными монахами, а наместник Чэ Лан сделал представление императору о прибытии знаменитого индийского проповедника.
С тех пор Гунабхадра жил под личным покровительством императора, и это в немалой степени способствовало распространению учения о созерцании и «очищении сердца». Последователями Гунабхадры становятся не только монахи, но и многие аристократы, военачальники и уездные правители, а вскоре он был приглашен императором для перевода ряда классических трудов на китайский язык, в том числе и «Ланкаватара- сутры». Перевод этой сутры был осуществлен, как гласят хроники, в округе Даньян, при Гунабхадре постоянно находились более семисот




последователей (вероятно приходивших к нему в разное время), запись производилась не самим Гунабхадрой, а одним из китайских монахов со слов индийского миссионера. Гунабхадра и его помощники «то и дело прерывались, чтобы обсудить спорные места и полнее передать смысл оригинала».
Вероятно, Гунабхадра не мог свободно говорить по-китайски, поэтому некоторые места в «Ланкаватара-сутре» давались в трактовке. Предание передает, что индийского миссионера очень беспокоил тот факт, что он не мог свободно читать проповеди по-китайски. И тогда во сне ему явился человек в белом облачении и велел ни о чем не беспокоиться. Затем он отсек Гунабхадре голову и тотчас приделал новую. После этого Гунабхадра проснулся со спокойной душой — на следующий день он мог свободно говорить по-китайски.
Гунабхадра обладал удивительным даром предвидения и предсказал несколько заговоров, спася императора от врагов. В сильнейшую засуху Гунабхадра своими молитвами сумел вызвать дождь и спасти людей от голода. В другой раз Гунабхадра узнал, что монахов одного из монастырей мучили ночные кошмары, им являлись духи. Тогда Гунабхадра воскурил благовония и

начал обряд заклинания духов, сказав: «Ваше нынешнее обличив происходит от предыдущих перерождений. Я возведу монастырь, буду совершать ритуальное хождение и принесу покаяние. Если пожелаете остаться здесь, то станьте добрыми божествами и хранителями монастыря. Если же не сможете сделать этого, то изберите другое пристанище». И вскоре монахи монастыря увидели во сне, как духи числом в тысячу с поклажей перебираются в другое место. [18, 5526; 36, 189-193].
Этот примечательный эпизод экзорсизма вообще характерен для первых школ Чань, когда еще сильны были традиции раннего буддизма, позже духообщение уходит из Чань, поскольку контакты с духами ассоциировались с «неправильным учением» или, как говорил шестой Патриарх Хуэйнэн: «Да не обрящете убежища на пути внешнем, ложном и полном злых ду- хов-гуй».
Гунабхадра вошел в историю как один из основных переводчиков, переложив на китайский язык более тысячи свитков-цзюаней самого различного содержания, однако чаньская традиция почитает его именно как переводчика «Ланкаватара-сутры». Связь Гунабхадры с Бод- хидхармой — ныне общепризнанным первым
Патриархом Чань, нигде не прослеживается, скорее всего эти два индийских проповедника никогда не встречались. Однако ряд авторов, опираясь на туманные намеки в «Записях об учителях и учениках Ланкаватары», считают, что Бодхидхарма мог обучаться под руководством Гунабхадры в неком монастыре Гуансяосы [93, 20]. Вероятность этого крайне мала, поскольку Гунабхадра умер в 468 г., а Бодхидхарма мог прийти в Китай не раньше 510 г.
Передача самого экземпляра текста, и, как следствие, учения, изложенного в «Ланкава- тара-сутре», символизировала собой передачу истинной традиции Чань. Поэтому Гунабхадра и выступал в качестве «основоположника» традиции. Какой-то экземпляр текста «Ланкавата- ра-сутры» попадает к Бодхидхарме, возможно, это и был перевод, сделанный Гунабхадрой, во всяком случае история ничего не говорит о том, что Бодхидхарма сам делал какие-то переводы. Этот текст он и передает Хуэйкэ. Хуэйкэ, ставший вторым Патриархом, передает учение Сэнцаню (ум. 606), тот — четвертому Патриарху Даосиню (580-651). Пятым Патриархом становиться Хунжэнь (601-674), а затем школа Чань разделяется, как гласит традиция, на два направления: северное, во главе которого стоял Шэньсюй (670-762), и южное, духовным лидером которого был Хуэйнэн (638—713). Оба они претендовали на титул шестого Патриарха, поскольку являлись учениками Хунжэня, но традиция признала шестым Патриархом именно Хуэйнэна, отдав первенство учению о «внезапном просветлении» в противоположность «постепенному просветлению» Шэньсюя.
<< | >>
Источник: Маслов А.. Афоризмы и тайные речения Бодхидхармы. 2008

Еще по теме Учителя Лонковатары:

  1. Успешный учитель и учитель-неудачник
  2. УЧИТЕЛЬ
  3. Личность учителя
  4. Учитель послушался
  5. Призвание учителя
  6. 2.2.5. СОДЕРЖАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УЧИТЕЛЯ
  7. 2.1.5. ПОЗНАВАТЕЛЬНАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ ЛИЧНОСТИ УЧИТЕЛЯ
  8. Мурашов А. А.. Культура речи учителя, 2002
  9. I Ж Л У о 5 Жрец Учитель
  10. Раздел 4. РОЛЬ УЧИТЕЛЯ В ПРАВОВОМ ОБУЧЕНИИ
  11. Упорядочение труда учителей
  12. 4.7. ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМОВОСПИТАНИЕ                 УЧИТЕЛЯ
  13. Анализ мотивации учения в работе учителя
  14. Нравственные качества учителя
  15. § 2.5.2. ПОДГОТОВКА УЧИТЕЛЯ К УРОКУ
  16. Особенности конфликтов между учителями
  17. ЧАСТЬ 2                                                                             Личность учителя и его профессиональная деятельность
  18. ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ ОТЦОВ И УЧИТЕЛЕЙ РУССКОЙ ЦЕРКВИ
  19. Основа Пути - вверение себя Учителю