Задать вопрос юристу

Природа.

Природа мыслилась романтиками не как противоположная человеку и скрытая от него сущность («вещь в себе»), а как общий мир, участником жизни которого является человек. Среди романтиков трудно найти хотя бы одного художника, поэта, композитора, в произведениях которого не нашлось бы взволнованных образов природы, выражающих взаимное соответствие чувств, настроений, мыслей человека и состояний природы: «В трепете весенних листьев, в синем воздухе,— писал английский поэт Перси Шелли,— мы находим...
тайные созвучия своему сердцу. В безъязыком ветре есть красноречие, в шуме ручья и окаймляющих его тростников есть мелодия; и непостижимая связь их с чем-то внутри нас рождает в душе восторг, от которого захватывает дыхание; вызывает на глаза слезы непонятной нежности...» 370 Природный мир выступает той реальной предметностью, через которую можно ощутить, а затем помыслить живой организм мироздания и действие его жизненных сил, т. е. непосредственно соприкоснуться с тем непредставимым, неопределенным, к постижению тайны которого стремились романтики. Эту диалектику конкретного, конечного и чувственно не данного бесконечного передал в своем четверостишии английский поэт Уильям Блейк: «В одном мгновенье видеть вечность, / Огромный мир — в зерне песка, / В единой горсти — бесконечность, / И небо — в чашечке цветка». С другой стороны, природа помогает осуществиться творческому субъекту, став полем приложения его творческих сил, благодаря которым он вступает с миром в со-бытие и дополняет его своими творениями. Вместе с тем романтическое сознание было далеко от того, чтобы воспринимать соотношение конечного и бесконечного, конкретного и универсального как идиллическую гармонию. Свое понимание непреодолимого разрыва между абсолютом и любой окончательностью они вкладывают в понятие иронии. Ирония в романтическом сознании имеет два смысловых оттенка: в раннем романтизме она носит общемировоззренческий характер: «Вся полнота мировой жизни в иронии и через иронию держит свой суд над ущербными явлениями, от нее оторвавшимися и притязающими на самостоятельность»В поздний период развития романтизма ирония действует в поле самосознания личности, выполняя роль ее психологической и интеллектуальной самозащиты перед лицом трагического понимания невыполнимости универсалистских замыслов. Сущность иронии в первом значении наиболее полно выразил Фридрих Шлегель: «...она (ирония.— Е. У.) вызывает у нас чувство неразрешимого противоречия между безусловным и обусловленным, чувство невозможности и необходимости всей полноты высказывания. Она есть самая свободная из всех вольностей, так как благодаря ей человек способен возвыситься над самим собой, и в то же время ей присуща всяческая закономерность, так как она безусловно необходима»371 372. Таким образом, Шлегель подчеркивает, что, во-первых, основания иронии объективны, поскольку парадоксальность и несводимость противоположностей — закономерность самого бытия, во-вторых, что ирония должна стать необходимым гносеологическим инструментом самокритики мышления человека о мире — «философия есть истинная родина иронии», и, в-третьих, что осознание объективной и субъективной сторон иронии есть высшее проявление победы свободного духа над косностью ложно идеализированных моделей познания, т.е. свидетельствует о степени возможного совершенства в отношении сознания к бьггию, поэтому иронию «...можно было бы определить как прекрасное в сфере логического» 373. При всей чуткости к оттенкам явлений и состояний природы романтическая поэзия склонна антропоморфизировать природу, проецируя на нее состояния души человека, т.е. утверждая активность и доминирование человеческого субъективное©’ начала. Так, Шатобриан писал: «Осенние картины преисполнены нравственного смысла: листья падают, словно наши годы, цветы вянут, словно наши дни, тучи бегут, словно наши иллюзии, свет угасает, словно наш разум, солнце остывает, словно наша жизнь — осенняя природа связана тайными нитями с человеческой судьбой» !.
Вместе с тем к природе относятся как к сокровищнице глубинных тайн и истин бытия и бесконечных возможностей его преображений: «...Лес, грот, пустыня, хоры волн и грома / Ему сродни, и дружный их язык / Ему ясней, чем речь любого тома / Английского, и он читать привык / В игре луча и вод — Природу, книгу книг» (Д. Байрон. «Чайльд Гарольд»). Романтики жаждут видеть в природе не только гармонию, но и проявление необузданной стихии, внутренней борьбы. Август Шлегель писал, что «романтическое... выражает тайное тяготение к хаосу, который в борьбе создает новые и чудесные порождения,— к хаосу, который кроется в каждом организованном творении, в его недрах» 374 375. Именно эта естественная внутренняя противоречивость природы, как бесконечный источник новых преображений, неиссякаемых и непокорных жизненных сил служит для романтиков аргументом в их споре с устойчивой классической картиной мира и идеализированным образом природы в искусстве классицизма. Для них природа выступает в образе изначального бытия, естественного мира, не искаженного цивилизацией, как убежище для одинокой души романтика, как единственно родственный ему мир. Романтики воспринимают природу как символический язык, которым мироздание общается с человеком, подает ему знаки: свет или тьма, утро или ночь, весна или осень, буря или тишина — все полно глубокого бытийного и душевно переживаемого смысла. Но в романтическом переживании природы есть также мотивы тайной ее жизни, загадки, которая влечет человека, но не открывается ему. Ярче всего этот образ природы воплотил в своем творчестве выдающийся немецкий пейзажист Каспар Давид Фридрих. По сути его картины даже нельзя назвать пейзажами, поскольку они не изображают конкретный ландшафт, а создают метафизический портрет скрытой за внешними проявлениями субъективности самой природы, предстоящей интеллектуальному созерцанию. Здесь природный мир является символом мира вообще, он пребывает в молчании самопогруженности, это мир без человека, а изображенные одинокие фигуры людей присутствуют как гости, зачарованно остановившиеся у порога и чувствующие, как велик, пугающе холоден и безразличен, надчеловечен этот недоступный проникновению мир1. И все же ни почти религиозное благоговение перед природой, ни тонкая чувствительность к ее символам, ни любование конкретными ее проявлениями не могут превратить романтика в подражателя, он чувствует себя конгениальным ей творцом и мастером. Иными словами, хотя мир природы считается главным источником вдохновения, в глубине души романтики полагают, что именно художник, творчески преображая материал природы, возводит ее на уровень открытой одухотворенности и совершенных форм: «Прекраснейшие звуки, которые производит природа: пение птиц, шум воды, эхо в горах и шелест леса...— все эти звуки непонятны и грубы . До первой музыки природа была груба и неприветлива... без музыки земля — пустой, недостроенный дом, в котором никто не живет... пока не было музыки, человеческий дух не мог вообразить себе радость, красоту, полноту жизни» 376 377. В этих рассуждениях Вакенродера проявляется столь свойственная романтикам логическая непоследовательность — в самом деле, «прекраснейшие звуки» природы признаются «грубыми и непонятными», и утверждается, что до искусства человек не мог воспринять красоту мира. Но на глубинном и более органичном для романтиков уровне ценностного суждения здесь нет противоречия, поскольку так утверждается, во-первых, конгениальность субъективного духа человеческого творчества объективному духу бытия, а во-вторых, приоритет ценности этой творческой деятельности в человеческом мире культуры.
<< | >>
Источник: Отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. История эстетики: Учебное пособие. 2011

Еще по теме Природа.:

  1. Вера есть свобода и блаженство души в себе самой. Душа, осуществляющая и объективирующая себя в этой свободе, иначе - реакция души против природы проявляется в произволе фантазии. Поэтому предметы веры необходимо противоречат природе и разуму, поскольку он представляет природу вещей.
  2. Часть II Ваша природа - ваше я? Глава 4 Темперамент - это судьба? Природа, воспитание и теория орхидеи
  3. «ПРЕФОРМИСТСКИЙ» ВАРИАНТ: УЧЕНИЕ ОБ АКТУАЛИЗАЦИИ СОЦИАЛЬНОЙ ПРИРОДЫ ЧЕЛОВЕКА 3.5.1. Общественная природа людей
  4. Природа как речь и природа языка
  5. ГЛАВА I КАК ЗНАНИЯ, КОТОРЫМИ МЫ ОБЯЗАНЫ ПРИРОДЕ, ОБРАЗУЮТ СИСТЕМУ, ГДЕ ВСЕ ПОЛНОСТЬЮ СВЯЗАНО; И КАК МЫ ЗАБЛУЖДАЕМСЯ, КОГДА ЗАБЫВАЕМ УРОКИ ПРИРОДЫ
  6. Очерк Культура versus природа: «Природа как культура, культура как природа»
  7. 11. ПОЗНАВАЕМ ЛИ ЗАКОН ПРИРОДЫ С ПОМОЩЬЮ СВЕТОЧА ПРИРОДЫ? ДА, ПОЗНАВАЕМ
  8. Определение природы и природа логического определения
  9. НАУКА О ПРИРОДЕ
  10. ПРИРОДА
  11. Философия природы
  12. ПРИРОДА СИМВОЛА
  13. О ПРИРОДЕ СВОБОДЫ
  14. О ПРИРОДЕ РЕВОЛЮЦИИ
  15. «Вторая природа»
  16. 7.1. Культура и природа
  17. Философия природы.
  18. §70. Природа и человек
  19. опыты О ЗАКОНЕ ПРИРОДЫ