«СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ» И «РАБОТНИК»

1

В 1883 г. в Женеве была образована первая русская марксистская организация — группа «Освобоя^деиие труда». Кроме Г. В. Плеханова, вдохновителя и руководителя группы, в нее входили В. И. Засулич, П.

Б. Аксельрод, Л. Г. Дейч, В. И. Игнатов 80. Группа «Освобождение труда», основавшая русскую социал-демократию, определила и начальный период развития русской марксистской литературы и журналистики. Она сыграла огромную роль в утверждении идей научного социализма в России. Вскоре после ее организации, в 1885 г., Ф. Энгельс писал одной из ее участниц В. И. Засулич: «...я горжусь тем, что среди русской молодеяш существует партия, которая искренне и без оговорок приняла великие экономические и исторические теории Маркса и решительно порвала со всеми анархистскими и несколько славянофильскими традициями своих предшественников. И сам Маркс был бы так же горд этим, если бы прожил немного дольше. Это прогресс, который будет иметь огромное значение для развития революционного движения в России»81. Это предсказание полностью оправдалось. В '1914 г., оглядываясь назад, В. И. Ленин так оценил деятельность группы «Освобождение труда»: «Литературные произведения этой группы, печатавшиеся без цензуры за границей, стали впер- ьые излагать систематически и со всеми практическими выводами идеи марксизма, которые, как показал опыт всего мира, одни только выражают правильно сущность рабочего движения и его задачи» 82.

Литературные произведения, которые имел в виду

В. И. Леміш, выходили отдельными изданиями, частью в специальных книжных сериях («Библиотека современного социализма», «Рабочая библиотека»), а также' в основанных группой «Освобождение труда» периодических изданиях, прежде всего в литературно-политических сборниках «Социал-демократа». Первая книга вышла в августе 1888 г. в Женеве, что стоило ее создателям очень больших усилий. Материальными средствами группа обладала настолько скудными, что Плеханову, только что перенесшему тяжелое обострение туберкулеза, приходилось экономить на конке. Он писал Засулич в пору подготовки сборника: «Сколько раз я из-за него пешком бегал в Женеву, не имея денег на конку из Анемаса! 83 И утомляет он меня, и время отнимает, ну да зато выйдет...» 84. В редакционном вступлении к первой книге «Социал-демократа» было сказано: «Излишне говорить о направлении нашего сборника. Оно достаточно определяется его названием. Нам остается только сказать, что во всех наших изданиях мы всегда остаемся верны программе русских социал-демократов, которая, не упуская из виду современного социально-политического положения России, преследует в то же время цели, общие рабочему классу всех цивилизованных стран... Но, выпуская первую книгу „Социал-демократа“, мы, к сожалению, не можем даже приблизительно определить срока выхода второй. Все дело будет зависеть от сочувствия и поддержки со стороны читающей публики. Конечно, с своей стороны, мы всеми силами будем стараться продолжать начатое дело. Зная, однако, до какой степени всякому заграничному изданию необходимо иметь в виду особого рода „независящие от редакции обстоятельства“, мы позаботились о том, чтобы все вошедшие в предлагаемую книгу статьи ыредставля- ли собою законченное целое...» 85. Вступление было подписано Г1. Аксельродом и Г. Плехановым.

Опасения относительно дальнейшей судьбы издания подтвердились: продолжить его удалось лишь в 1890 г., когда вышли еще три книги. Они имели новую нумерацию и подзаголовок: «Трехмесячное литературно-политическое обозрение». Однако выдержать такую периодичность не удалось. Первая книга вышла в феврале, вторая — в августе, третья — в декабре 1890 г., а четвертая — лишь в декабре 1892 г.86, причем по конспиративным соображениям местом издания первой книги был назван Лондон, а не Женева. О том, в каких условиях осуществлялось это издание, сообщала в одном из своих писем Засулич: «Нам необходимо кончить 4-ю книжку, а так как денег на нее нет... то я набираю ее сама одна, ибо себе можно не платить, и отпечатываю листы на личные деньги» ?. В конце 4-й книги редакция поместила извещение «О дальнейшем выходе „Социал-демократа“»: «Наше трехмесячное обозрение, но обстоятельствам от редакции совершенно „независящим“, de facto оказалось непериодическим. Не желая никого вводить в заблуждение, мы считаем нужным объявить, что следующие книги „Социал-Демократа“ будут выходить в неопределенные сроки, по мере накопления материала и сообразно с размерами средств, которые окажутся в нашем распоряжении» э. Но на этой книге издание «Социал-демократа» прекратилось совсем.

Между тем попытки .налаживания нелегал ьной марксистской периодической прессы стали предприниматься в самой России. Созданный в 1895 г. В. И. Лениным «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» решил издавать нелегальную рабочую газету под названием «Рабочее дело». В. И. Ленин и его товарищи по «Союзу» (Л. А. Ванеев, Г. М. Кржижановский, Н. К. Крупская, 10. О. Мартов) провели большую работу по подготовке первого номера, но в ночь па 9 декабря: J 895 г. руководители «Союза» были арестованы, а вместе с ними был «арестован» и подготовленный к печати первый номер «Рабочего дела». В 1896 г. не прекративший своей деятельности «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» сделал еще одпу попытку издавать газету под названием «Санкт-Петербургский рабочий листок». Но в России вышел лишь первый номер (в феврале 1897 г.), второй номер удалось выпустить в Женеве, и на этом издание прекратилось. Такая же участь постигла и другие печатные органы местных социал-демократических организаций. С 1897 по 1900 г. в России вышло всего 30 номеров разных рабочих газет 87. Трудности издания периодической прессы в России побудили В. И. Ленина еще в 1895 г., до ареста, искать возможности для этого за границей. В апреле 1895 г. он выезжал в Швейцарию, где впервые встретился с Г. В. Плехановым и договорился с группой «Освобождение труда» о совместной работе, в частности об издании сборников «Работник». В. И. Ленин иаписал для «Работника» статыо «Фридрих Энгельс» (опубликована в № 1—2) и принял активное участие в подготовке этого издания: заказывал статьи, редактировал их и отправлял в Женеву. Даже после ареста — в тюрьме и ссылке — он продолжал проявлять большой интерес к этому, выходившему по его инициативе, изданиюи.

С 1896 по 1899 г. в Женеве вышло в свет шесть номеров «непериодического сборника» «Работник» (в трех книгах): № 1—2 (весной 1896 г.), № 3—4 (летом 1897

г.), № 5—6 (осеиыо 1899 г.) 88. «Работник» являлся органом «Союза русских социал-демократов за границей» 89, редактировался группой «Освобождение труда».

Под этой же редакцией с 1896 по 1898 г. выходил «Листок „Работника“» (№ 1—8). В статье «От издателей», открывшей первую книгу «Работника», Г. В. Плеханов писал, что наступила пора «умственного пробуждения рабочих» и что предпринятое издание адресовано русскому рабочему классу, который «лихорадочно стремится к знанию». «К этой-то новой, рабочей России,— говорил Плеханов,— составляющей нашу радость, нашу гордость и нашу надежду, и обращаемся мы со своим скромным изданием» 90.

Таким образом, обеспечить периодичность названных марксистских изданий не удалось, но значение их, особенно сборников «Социал-демократа», было исключительно велико. В. И. Ленин не однажды ссылался на статьи, опубликованные в «Социал-демократе». П. Е. Федосеев в 1893 г. советовал своим товарищам использовать в пропагандистской работе статьи «Социал-демократа». Он писал: «Хорошо бы попросить в М[оскве] списать или „ремияг^ тографировать“ статьи Аксельрода, В. Засулич... Маркс- Эвелинг... критическую статью Плеханова о Каронине или еще что (не помыто, каковы его статьи о Гл. Успенском) » 91. И в дальнейшем соратники В. И. Ленина не раз вспоминали об огромной роли «Соцргал-демократа» и других изданий группы «Освобождение труда» в формировании марксистского мировоззрения среди русских революционеров 92. Переходя к содержанию «Социал-демократа» и «Работника», следует прежде всего отметить, что художественные произведения не заняли в них и не могли занять большого места. Весь характер этих изданий предопределял преобладание в них политических и литературно-критических материалов. Если же редакция помещала произведения художественные, или, как мы выразились бы сегодня, художественно-документальные, то лишь те, которые соответствовали общему пропагандистскому характеру сборников. Сообщая в 1895 г. С. М. Степняку-Крав- чинскому, что «затевается сборник для рабочих» (вероятно, имелся в виду «Работник»), В. И. Засулич писала: «Меня очень просят похлопотать, чтобы Вы дали что- нибудь беллетристическое для этого сборника. Читатель предполагается привыкший к чтению газет, журналов, романов, словом, постоянный посетитель читален... Статистика народных (городских) читален говорит, что одним из наиболее требуемых романов является „Война и мир“ Толстого и уж на что трудный Тургенев... То обстоятельство, что это подпольный сборник для рабочих, должно влиять на выбор сюжета. Просто себе, например, любовная повесть, конечно, не пойдет, а надо, чтобы что- нибудь было общественное или революционное» 93.

Таким образом, стремясь к тому, чтобы публикуемые произведения имели «общественное или революционное» содержание, редакция сборников отнюдь не ориентировалась на специальную «литературу для народа». Характеризуя в большой статье «Русский рабочий в революционном движении» (она была помещена в 3-й и 4-й книгах «Социал-демократа» с подзаголовком «По личным воспоминаниям») передовых рабочих 70-х годов, Г. В. Плеханов касался и их читательских интересов: «Какие книги больше всего читались в рабочей среде? Во всяком случае не те революционные брошюры,— сказки о четырех братьях и о копейке, Мудрица Наумовна и проч.,— которые в особенности предназначались революционерами для народа...94 Вообще я заметил, что, читая книжку, из-

Данную специально „для народа“, способный рабочий чувствует себя как бы несколько униженным, поставленным в положение ребенка, читающего детскую сказку. Ему хочется поскорее перейти к сочинениям, предназначающимся для всех вообще толковых читателей, а не только для „серого“ народа»95. В конце этой статьи Г. В. Плеханов переходил с 70-х годов па конец 80-х: «Почти совершенно оставленный интеллигенцией рабочий продолжал расти умственно и нравственно. Уже несколько лет тому назад Г. И. Успенский мог поздравить русских писателей с „новым грядущим читателем“...»96. Эта тема получила в марксистской литературе дальнейшее развитие: ленинская «Искра» смогла уже приветствовать общий подъем народной массы, вызвавший приход того «читателя-друга», по которому тосковали передовые русские писатели XIX столетия.

В сборниках «Социал-демократа» были опубликованы следующие произведения: рассказ французского писателя Поля Эзи «Уличная торговка» (в книге 1-й), четыре главы из романа Степняка «Андрей Кожухов» (в книге 2-й) и рассказ В. К. Дебогория-Мокриевича «За Байкалом» (в книге 4-й). Из произведений, помещенных в «Работнике», следует назвать драму В. Северянина (В. Д. Бонч- Бруевича) «Бойня» (1899, № 5—6). Рассказ «Уличная торговка» (он появился с редакционным примечанием: «Поль Эзи — молодой французский реалист школы Э. Золя, но гораздо более демократического направления») был посвящен истории семьи р а бочих-р ев о лю цио- неров. В рассказе писателя-иародника В. К. Дебогория- Мокриевича было описано восстание нескольких тысяч сосланпых в Сибирь поляков (это восстание было подавлено и окончилось для его организаторов трагически). Сходный сюжет имела драма В. Д. Бонч-Бруевича «Бойня», опубликованная с авторским пояснением: «Историческая драма из времен царствования „царя-миротворца“ Александра III, в 4 действиях, и 6 картинах. Действие происходит в г. Якутске (событие 22 марта 1889 г.)». Всего десяток лет отделял эту «историческую драму» от

описанного в ней события: зверского убийства группы политических ссыльных-народников в Якутске.

Но наиболее интересной и значительной в этом ряду была публикация глав из романа Степняка «Андрей Кожухов». Его автор был одним из самых ярких представителей «блестящей плеяды революционеров 70-х годов» 97. Живя с ноября 1878 г. в Швейцарии и Италии, а с 1884 и до конца дней — в Лондоне (он трагически погиб 23 декабря 1895 г., попав под поезд), Степняк близко познакомился с Ф. Энгельсом и еще ближе сошелся с группой «Освобождение труда», особенно со знакомыми ему еще с их народнической поры Плехановым и Засулич. Его переходу на позиции марксизма мешало влияние идей М. А. Бакунина и П. Л. Лаврова, но влияние это постепенно ослабевало. 3 апреля 1890 г. Ф. Энгельс писал Засулич: «...возобновившиеся среди английских либералов аптицаристские настроения представляются мне чрезвычайно важными для нашего дела; очень хорошо, что Степняк здесь и имеет возможность их подогревать»98. После смерти Степняка Засулич вспомргпала: «Все члены нашей группы были теснейшим образом связаны со Степняком узами старой дружбы и безграничного доверия, которые не могло нарушить ни время, ни то ,что мы действовали в разных лагерях... Наоборот, мы с полным доверием прислушивались к его всегда дружеским советам и указаниям. И, несмотря на разность воззрений, мы были убеждены, что настанет день, когда мы назовем его совсем своим. В последнее время эта уверенность была крепче, чем когда-либо,

о 99

и только смерть помешала осуществиться этой падежде» .

Многие факты говорят о том, как основательна была ’ эта надежда. Степняк писал Засулич: «Мне едва ли нужно говорить Вам, что как политически, так и лично нет группы, хорошим отношением с которой я бы так дорожил, как с Вами» 99. Он рекомендовал группу «Освобождение труда» П. Лафаргу для приглашения ее на первый учредительный конгресс II Интернационала, о чем сообщал Засулич: «Я, вы знаете, во многом не согласен с вашей группою, по это несущественно. Агитационное значение будет отличное, и затем пусть люди рассортировываются, как хотят» 100. Он живо откликнулся на просьбу Засулич раздобыть денег для лечения тяжело заболевшего Г. В. Плеханова. Сам испытывая большие денежные затруднения, он сумел одолжить необходимую сумму. Имея в виду его помощь, Засулич позднее писала Степняку: «...без вас Жоржа и па свете уже бы не было»101. А сам Г. В. Плеханов, поправившись, горячо благодарил Степняка. Он писал: «...я теперь хочу написать одну статейку, где буду говорить о нашей народнической беллетристике, и заранее прошу у Вас позволения посвятить ее Вам102. Вашему дружескому участию обязан я тем, что снова могу работать,, пусть же эта работа будет связана с мыслью о Вас» 103.

Характерно, что Плеханов предлагал в конце 80-х годов Степняку совместно написать книгу «Правительство и литература в России» 2Э. Можно было бы сослаться и на другие факты, свидетельствующие о дружеских связях Степняка с Плехановым и его единомышленниками. Но еще важнее те места выступлений Степняка, которые свидетельствовал*!: об определенных сдвигах в его мировоззрении.

В своей брошюре «Чего нам нужно и начало конца», вышедшей в 1892 г., он утверждал: «Должно начаться нечто новое: что именно, никто предсказать не может. Несомненно только одно — что следующее движение будет чем-то более широким, чем предыдущее»104. Важно отметить, что в 1902 г. в «Искре» (№ 26) в статье «Политическая борьба и политиканство» (а затем в 1905 г. в статье «Рабочая и буржуазная демократия») В. И. Ленин цитирует указанную брошюру Степняка. Говоря о борьбе «с авантюризмом (политиканством тож) соц.-рево- люционеров», В. И. Ленин писал: «Пора бы понять ту нехитрую истину, что действительная (а не словесная) совместность борьбы с общим врагом обеспечивается не политиканством, не тем, что покойный Степняк однажды назвал самоурезыванием и самозапрятываньем, не условной ложью дипломатического взаимопризнания,— а фактическим участием в борьбе, фактическим единством борьбы» 105. Сомнения Степняка в тактике индивидуального террора даЛи о себе знать еще до брошюры «Чего нам нужно и начало конца» — в романе «Андрей Кожухов», хотя в целом автор оставался сторонником этой тактики и роман заканчивался утверждением, что победа «в этом печальном мире может быть достигнута только страданиями и самопожертвованием немногих избранных» 106. Как и книга С. М. Кравчииского «Подпольная Россия», изданная в 1882 г. в Лондоне и содержащая портреты-«профили» Софыг Перовской, Веры Засулич и др., роман «Андрей Кожухов», изданный там же в 1889

г. под названием «Карьера нигилиста», был посвящен жизни и деятельности революционеров-народников 70-х годов. Этот роман был написан С. М. Кравчинским (под псевдонимом «С. Степняк») на английском языке, а те четыре главы, которые появились в сборнике «Социал- демократ» перевела на русский В. И. Засулич,—с этой публикации началось знакомство с «Андреем Кожуховым» русских читателей107. В переведенных ею XXIГ—XXV главах речь идет о трагических событиях — о неудавшейся попытке освободить арестованных революционеров и об их казни — и описаны колебания и сомнения Андрея: «Жертвы! Жертвы без конца! Не успевают эти мерзавцы покончить одних, как уже готова другая смена, без конца, без конца. Стоит ли игра свеч? Какая польза в этих ничтожных нападениях на ничтожных людишек, которые все, от мала до велика, не больше, как пешки... Сколько бы их ни перебили, гнусное здание деспотизма от этого не пошатнется...» Но окончательным выводом из этих раздумий был не отказ от террора, а решение о цареубийстве. Опубликованный в «Социал-демократе» отрывок романа кончался этим решением Андрея: «Если уж бить, так надо целить выше,— в того, кто является краеугольным камнем, главою всей системы» 108.

Не вступала ли эта публикация в противоречие с направлением сборника, с убеждениями его редакторов? Нет, отдавая должное беззаветному мужеству революционеров 70-х годов, редакторы сборника увидели в публикации глав «Андрея Кожухова» повод для полемики с тактикой индивидуального террора и с лежащей в ее основе народнической доктриной. Во-первых, в своем глубоко правдивом изображении единоборства террористов и самодержавия Степняк и сам шел дальше этой доктрины, показывая весь трагизм одиночества «немногих избранных» и, в сущности, обреченность их борьбы. А во-вторых, редакция «Социал-демократа» противопоставила воззрениям Степняка свой, марксистский, взгляд. Он был развит в ряде выступлений Плеханова, Засулич и других членов группы «Освобождение труда», с которым еще не соглашался, но к которому тянулся Степняк.

В той же книге «Социал-демократа», где публиковались главы «Андрея Кожухова», было помещено написанное Г. В. Плехановым «Внутреннее обозрение», где говорилось о революционерах-террористах: «Мужество этих людей, их преданность делу свободы очевидны для вся-

Кого. Но что могут сделать ййй, выразился точнее, на чтб могут надеяться эти мужественные люди? ... Их гибель с поразительным равнодушием переносится тем обществом, которое они напрасно стараются возбудить своими взрывами. И каждый новый террористический факт приносит лишь новое доказательство того, что героизм отдельных и притом очень немногих личностей недостаточен для борьбы с целой политической системой. Мужество людей вроде Ульянова и его товарищей напоминает нам мужество древних стоиков... их мужество есть мужество отчаяния» 109. Хотя здесь был назван незадолго до этого казненный Александр Ульянов с его товарищами, а не Степняк с его товарищами, послужившими прототипами для героев романа «Андрей Кожухов», читателям сборника ,было ясно, что сказанное имеет прямое отношение и к ним.

А в следующей, 3-й книге «Социал-демократа» была напечатана рецензия В. И. Засулич на опубликованную в журнале немецких социал-демократов «Die Neue Zeit» (1890, № 8—9) статыо Степняка «Терроризм в России и в Европе». Отмечая противоречия автора, Засулич утверждала: «самое идеальное геройство отдельных личностей только тогда и не останется без результатов, только тогда и может повлиять на судьбу целой страны, если за героями стоит масса». Называя упования автора статьи на террор «фантастическими», В. И. Засулич упомянула отразивший эти упования роман «Андрей Кожухов», который, вопреки им, показывает, что отдельные личности бессильны, «как бы велико ни было их геройство» 110.

А в следующей, 4-й книге «Социал-демократа», вышедшей в 1892 г., была помещена большая статья Засулич, специально посвященная роману Степняка. Засулич считала, что роман Степняка является «первым беллетристическим произведением, рисующим жизнь русских революционеров с знанием изображаемой среды, ее обстоятельств и настроения», и что «из него одного читатель неизмеримо лучше узнает революционеров, чем из всех вместе взятых беллетристических произведений русской литературы... бравшихся изображать людей революционного движения» 111. В первой публикации статьи это место было снабжено примечанием, в котором подчеркивалось, что сказанное относится и к «Нови»: «...поскольку дело идет о революционерах, таланту Тургенева пришлось остаться без употребления по полнейшему, очевидному незнакомству со средой и непониманию изображаемого движения».

В целом высоко ценя литературное дарование Степняка 112, Засулич высказала критические суждения о недостаточной индивидуализации главных героев произведения и др. Основные же слабости романа она видела в народнических воззрениях автора и его героев. Но одновременно писала об этих героях: «На них не может пасть и тени упрека... Их деятельность не привела к тем результатам, которых они ожидали. Но они хотели и умели, несмотря на все препятствия, действовать сообразно со своими убеждениями и отдавали на дело все свои силы, все помыслы и самую жизнь...» Статья заканчивалась словами о революционерах нового типа, имеющих право считать себя «настоящими преемниками и продолжателями» тех, кого изобразил Степняк: «Они будут верны их духу, как бы ни отличались новые взгляды и новая деятельность от того, что говорилось и делалось тогда» зэ.

Засулич еще не раз выступала со статьями о жизни и деятельности Степняка-Кравчинского. На его смерть она откликнулась статьями в сборнике «Работник» (1896, № 1 и 2) и в журнале «Die Neue Zeit» (1895—1896, № 16), а позднее опубликовала отзыв о романе Степняка «Штундист Павел Руденко» на страницах «Зари» (1901, № 1). В этих выступлениях, как и в ряде других, она страстно выступала против народнических воззрений и против терроризма. Такой протест приобретал особенное значение и особенную силу воздействия в ее устах: ведь вся Россия (да и не только Россия) помнила о выстреле Веры Засулич в генерала Трепова. И не меньшее значение имело то, что и она, и Г. В. Плеханов, и все русские

марксисты, критикуя теоретические воззрения революционеров 70-х годов, отдавали должное беззаветному героизму «блестящей, плеяды».

3

Отношение к революционерам 70-х годов было лишь одной стороной той проблемы предшественников, «отцов», «заветов», вокруг которой в 80—90-е годы развернулась борьба между марксистами и народниками. Другой стороной этой проблемы было отношение к «наследству» 60-х годов, к системе взглядов революционных демократов — И. Г. Чернышевского и др. В 1—4 книгах «Социал-демо- - крата» было опубликовано четыре статьи Г. В. Плеханова, посвященные общей характеристике II. Г. Чернышевского, его философских и социологических взглядов. Позднее эти статьи были включены автором в большую работу о великом революционном демократе 113. В нашу задачу пе входит анализ и оценка того вклада, который сделал Г. В. Плеханов в литературоведение и в историю общественной мысли. Мы можем лишь сослаться на «литературу вопроса» 114, связанного с отношением Г. В. Плехано- ва и руководимого йм издания к литературному процессу. Сам Плеханов так определял задачу своих статей о И. Г. Чернышевском, появившихся в «Социал-демократе»: «Содействовать распространению новых идей можно лишь содействуя устранению утопического взгляда. Вот почему мы считали нужным подробно рассмотреть учение замечательнейшего из русских социалистов-утопистов. Мы хотели сказать современным утопистам: посмотрите, как неудобно, как невыгодно, как опасно держаться утопической точки зрения: самого Чернышевского привела она к вопиющим противоречиям и с самим собою и с экономической действительностью. Чего же ждать от ваших теоретических усилий?» 115 Такая установка, вызванная тем, что народники пытались опровергать учение К. Маркса ссылками на выводы Н. Г. Чернышевского, не могла не привести к тому, что Г. В. Плеханов в некоторых случаях обращал главное внимание не на отличия народников от Н. Г. Чернышевского, а на черты их сходства. Тем самым он делал упор на критику его воззрений, чем сразу же воспользовались народники, обвинившие Г. В. Плеханова в несправедливом отношении к автору «Что делать?» Г. В. Плеханов писал, отвечая во второй статье о П. Г. Чернышевском на упреки, вызванные его первой статьей: «Некоторые читатели объяснили наше критическое отношение к нему не чем иным, как нашею, частью личною, частью всем социал-демократам свойственною, злонамеренностью. Другие удивлялись, как это мы могли поставить Чернышевского «ниже Маркса». Мы ие видим надобности распространяться о своем уважении к писателю, которого мы ставим наряду с Белинским... Маркс ие только принадлежит к эпохе научного, чуждого утопических элементов, социализма, но именно его сочинения и начинают собою эту новую эпоху» 116.

Не только народники, но и «экономисты» обвинили Плеханова (речь шла о той же книге, изданной в 1894 г. в Германии и включившей в себя статьи, опубликованные в «Социал-демократе») в непонимании и принижении

И. Г. Чернышевского. В «Отдельном приложении» к «Рабочей мысли» говорилось, что по его вине «утвердилось мнение, что Чернышевский не понимал, что такое самый рабочий класс», не выделял «пролетариата из общей массы угнетенного народа», был «утопистом-социалистом» 117. Это выступление получило отповедь в статье В. И. Ленина «Попятное направление в русской социал-демократии», где было показано, как в «Отдельном приложении» бессмысленно «надерганные» цитаты из Чернышевского должны были «показать, будто Чернышевский не был утопистом и будто русские социал-демократы не оценили всего значения „великого русского социалиста“. Плеханов в своей книге о Чернышевском (статьи в сборнике «Социал-Демократ», изданные отдельно книгой по-немецки) вполне оценил значение Чернышевского и выяснил его отношение к теории Маркса и Энгельса» 118\

В свете этой ленинской оценки суждений Г. В. Плеханова о Н. Г. Чернышевском становятся особенно ясны их сильные стороны, в частности следующий вывод о великом революционном демократе: «Много содействовала его страстная, подчас едкая проповедь возникновению того демократического течения в нашей литературе, которому мы обязаны своим знанием русской народной жизни...»119. Говоря это, Плеханов в первую очередь имел в виду таких писателей-народников, как Глеб Успенский и С. Кароттин, которым он посвятил большие статьи в первых книгах «Социал-демократа» (1888 г., кн. 1-я и 1890

г., кн. 1-я) под общей рубрикой: «Наши беллетристы-народники» (третья статья этого цикла, опубликованная позднее — 1897 г.— в легальном журнале «Новое слово», была посвящена Н. И. Наумову). Чтобы значение этих работ Плеханова стало более ясно, надо вспомнить об его раиией статье о Глебе Успенском, еще проникнутой народническими представлениями. Речь идет о статье «Об чем спор?», опубликованной в 1878 г. в газете «Неделя», которая стояла на правом фланге народничества и критиковала особенно резко ряд писателей-народников за отступления от народнических догм. Хваля «правдивые очерки г. Златовратского» («Устои» и др.) за то, что они убеждают читателя в крепости общинных устоев — «ар тельного общинного духа» и связанных с ними принципов, которые «все еще „насквозь пронизывают“ русского мужика», молодой Г. В. Плеханов упрекал Глеба Успенского в том, что он «глумится» над этими принципами и допускает немало «вообще „неправдышных“, лишенных всякой логики, выводов» 120. Главный порок его «Деревенских дневников» Г. В. Плеханов усматривал тогда в том, что в них крестьянству неправомерно приписана отрицательная черта городского пролетариата: порожденный капиталистическими отношениями индивидуализм 121.

В статье, опубликованной в «Социал-демократе», Плеханов оценил Глеба Успепского прямо противоположным образом: он увидел сильную сторону его творчества во всем том, что объективно означало преодоление народнических предрассудков, а слабую — во всем том, в чем еще сказывалось их влияние. Плеханов писал: «Самый наблюдательный, самый умный, самый талантливый из всех народников-беллетристов, Гл. Успенский, взявшись указать нам „совершенно определенные“, „реальные формы народного дела“, совсем незаметно для самого себя пришел к тому, что подписал смертный приговор народничеству и всем „программам“ и планам практической деятельности, хоть отчасти с ним связапным» 122. Эта оценка опиралась на плехановский вывод общего порядка: «Народничество как литературное течение, стремящееся к исследованию и правильному истолкованию пародной жргз- ни,— совсем не то, что народничество как социальное учение, указывающее путь «ко всеобщему благополучию*. Первое не только совершенно отлично от другого, но оно может, как мы видим, прийти к прямому противоречию с ним» 123.

Характерно, что даже у самого «правоверного» из пи- сателей-народииков, у того, кто ставился прежде в пример Г. И. Успенскому за верность «устоям», Плеханов стал па новом этапе искать правдивые, трезвые наблюдения. Во «Внутреннем обозрении», опубликованном в «Социал-демократе», он сослался на те факты расшатывания «устоев» в деревне, которые описал «один из самых горячих наших народников, II. Н. Златовратский» 124. Но в данном случае можно было говорить лишь об отдельных элементах реализма. Гораздо ближе к Г. И. Успенскому по трезвости взгляда на развитие действительности, а в чем-то даже трезвее его, был тот писатель, о котором шла речь уже в статье о Г. И. Успенском и которому затем была целиком посвятцеиа статья Г. В. Плеханова, опубликованная в следующей книге «Социал-демократа»,—

С. Каронип. «Оригинальность г. Каронина,— писал критик,— в том и заключается, что отг, несмотря на все свои народнические пристрастия и предрассудки, взялся за изображение именно тех сторон нашей народной жизни, от столкновения с которыми разлетятся и уже разлетаются в прах все „идеалы“ народников. Он должен был обладать сильно развитым художественным инстинктом, должен был очень внимательно прислушиваться к требованиям художественной правды для того, чтобы, не смущаясь собственною непоследовательностью, опровергать в качестве беллетриста все то, что сам же он, наверное, горячо защищал бы на почве публицистики» 125. Отличие С. Кароштна от других народников заключалось в том, что он, изображая пролетарскую среду (особенно в повести «Снизу вверх»), видел в пей не только недостатки по сравнению с жизнью крестьянства, но и некоторые преимущества. Оговариваясь, что внутренняя противоречивость была свойственна и произведениям других писа- телей-иародииков, Плеханов писал: «В них также рисуется довольно яркая картина разложения „устоев“. Но все дело в степени.— Не подлежит сомнению, что никто не заходил в этом отношении так далеко, никто не возвращался к этому предмету так настойчиво и так часто, как г. Каронин» 126. Сказанное делает понятным общую оценку, данную Плехановым писателям-народникам (она очень близка к той, которую давали писателям-реалистам К. Маркс и Ф. Энгельс): «Никакие специальные исследования ие могут заменить нарисовапной ими картины народной жизни. Произведения наших народников-белле- тристов надо изучать так же внимательно, как изучаются статистические исследования о русском народном хозяйстве или сочинения по обычному праву крестьян» 127.

С этим выводом Плеханова был совершенно согласен В. И. Ленин. Н. К. Крупская впоследствии вспоминала: «Плеханов как-то писал, что таких писателей, как Г. Успенский, надо изучать так же внимательно, как статистические данные... что это говорящие факты живой действительности. Я помню, как об этих словах Плеханова говорил Владимир Ильич, как много черпал он сам» из литературы»128. Всесторонняя оценка народнической литературы — а эта задача была в рассматриваемый период исключительно важна и актуальна — явилась несомненной заслугой русских марксистов начиная со статей, опубликованных в сборниках «Социал-демократа». Кроме Плеханова, о Глебе Успенском на страницах этих сборников писала в статье «Наши современные литературные противоречия» В. И. Засулич129. Из числа писателей, связанных с народниками, авторы «Социал-демократа» выделяли еще по трезвости и глубине подхода к действительности В. Г. Короленко. В 1890 г. в трех номерах «Русской мысли» (№ 9, 10, 11) печатались «Павловские очерки» В. Короленко, рассказывающие о жизни кустарей села Павлово (близ Нижнего Новгорода), которое народники считали образцом кустарной промышленности и, как не без проиии писал В. Г. Короленко, оплотом «самобытности против вторжения чуждого строя». Короленко сравнивал этот «оплот» с колоколом павловской церкви: «...грузный, надтреснутый колокол есть настоящий символ, прообраз знаменитого кустарного села... оно тоже бухает без толку, предсмертным, надрывающим хрипом... Как будто в «кустарном» бытовом строе тоже есть своя зияющая трещина»130. Плеханов сразу же откликнулся па появление этого произведения. Уже в 3-

й (декабрьской) книге «Социал-демократа» за 1890 г. он во «Внутреннем обозрении» ссылается на «Павловские очерки», и в частности на обобщающий художественный образ «колокола», в подтверждение своих выводов о развитии капиталистических отношений в России. Литературно-критические статьи, появившиеся па 'страницах «Социал-демократа» и «Работника», касались |ц других тем, в частности творчества Льва Толстого. |В статье о Г. И. Успенском Г. В. Плеханов иронически [писал: «...что же мы говорим о безвыходном положении 'нашего народника! Выходы есть, их указывают сами народнические писатели. По некоторым сочинениям г. Зла- товратского можно думать, что он видит этот выход в известной теории графа Л. Толстого. Оно, конечно, почему бы нашим народникам и не усвоить этого учения? Но странным и неожиданным образом оно приводит к тому выводу, что «мужику земли нужно ровно три аршина, чтобы было где его похоронить», а такой вывод есть прямое отрицание народничества» 131. А в статье о С. Каро- ниие Г. В. Плеханов отметил сходство вопросов о смысле жизни, волнующих героя рассказа С. Каронина «Деревенские нервы» Гаврилу, с вопросами, поставленными в «Исповеди» Л. Толстого: «Не правда ли, Таврило задавал себе те же самые вопросы: „Зачем? для чего? а после что?“ — какие мучили знаменитого романиста? Но между тем как богатый и образованный граф имел полную возможность ответить на эти вопросы менее уродливо, чем он ответил,— Таврило самым положением своим лишен был всяких средств и всяких пособий и для правильного их решения» 132. Так же критически оценивала учение Л. Н. Толстого Засулич, отмечая некоторое сходство «толстовщины» с народнической идеологией и относя их к «оппозиционной» литературе, которая будила совесть «изображением народных бедствий». «Но тут же рядом,— писала Засулич,— немедленно предлагались рецепты притупления вызванного возбуждения и усыпления проснувшейся совести. Что, если не такие рецепты, представляют толстовщина и всякие проекты земледельческих колоний из интеллигентных людей?» 133

Критика реакционной сущности учения Л. Н. Толстого сочеталась в первых марксистских сборниках с признанием протестантского духа его творчества, снискавшего ненависть со стороны царских властей. Об этом говорят факты горячей защиты марксистами Л. Толстого от жестоких преследований его царскими властями, использование ими произведений писателя в революционнопропагандистских целях. В первой книге «Работника», в статье «Царское правительство и рабочие», автор (Д. К.) обнародовал секретное письмо министра внутренних дел Дурново к министру просвещения Делянову, призывающее к гонениям на Л. Толстого и на других русских писателей, распространяющих «народную литературу» 134. В другой статье «Работника» сообщалось о желании царских чиновников выслать Л. Н. Толстого за границу: «Уже Александр III хотел засадить Толстого, который сильно донимал его письмами» 135. «Теперь Победоносцев хлопочет перед Николаем II о высылке Толстого за границу» 136. П. Аксельрод в статье «По поводу нового народного бедствия. (О голоде в России)» характеризовал «крайне печальное» положение русских крестьян словами Л. Н. Толстого: «Положение большинства нашего крестьянства таково, что очень трудно иногда бывает провести черту между тем, что можно назвать голодом, и нормальным состоянием...» 137.

В сборниках «Социал-демократа» и «Работника» были помещены и материалы, связанные с литературным наследием. Так, в библиографические заметки, опубликованные в 3-й книге «Социал-демократа» за 1890 г., вошел краткий — в несколько строк — отклик на выход в Женеве книги стихов Т. Г. Шевченко, запрещенных в России. Этот отклик, принадлежащий перу Г. В. Плеханова, настолько выразителен, что его стоит привести целиком (вот как следует писать для отдела, который в наши дни обычно имеет название «Коротко о книгах»): «О поэтическом таланте Шевченко может быть только одно мнение: покойный Тарас Григорьевич принадлежит к числу самых крупных народных поэтов, каких только знает всемирная история литературы. Вот почему всякий, не совсем без заботный па счет литературы, русский поблагодарит лиц, издавших в Женеве запрещенные в России или дозволенные там с пропусками стихотворения Шевченка. Книжечка издана очень чисто и изящно, но цена ее (3 фр.) несколько высока» 138.

Появились здесь и статьи обобщающего характера, посвященные отдельным сторонам литературного процесса. Таким был опубликованный в той же книге «Социал- демократа» большой обзор Засулич «Наши современные литературные противоречия», где речь шла о тех настроениях, с которыми русская интеллигенция переходила из 80-х годов в 90-е. Автор этого талантливого и глубокого обзора опирался в своих публицистических выводах на материал современной литературы (очерк Г. И. Успенского «Русские женщины», романы П. Д. Боборыкина «На ущербе» и А. И. Эртеля «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги»), вел полемику с критиками Н. К. Михайловским, II. В. Шелгуиовым, М. А. Протопоповым и др.

При всем том главное место среди литературно-критических материалов рассматриваемых сборников заняла последовательная и развернутая полемика с народничеством. Эта полемика, касавшаяся главным образом традиций критиков-революциониых демократов (кроме статей в «Социал-демократе» о II. Г. Чернышевском, Плеханов опубликовал в № 5—6 «Работника» за 1899 г. статью о В. Г. Белинском) и противоречивого творческого опыта писателей-иародников, явилась важной главой в истории литературно-общественной мысли.

<< | >>
Источник: Бялик Б.А. (ред). ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОЦЕСС и РУССКАЯ ЖУРНАЛИСТИКА конца XIX-начала XX века 1890-1904. 1981

Еще по теме «СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ» И «РАБОТНИК»:

  1. 4. Партийное размежевание: печать социал-демократов (А. Ф. Бережной)
  2. Различия между совещательной демократией и демократией совместной работы
  3. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ДЕМОКРАТИИ — ХРИСТИАНСКИЕ ДЕМОКРАТЫ И СОЦИАЛИСТЫ У ВЛАСТИ (1989-2006)
  4. І. СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ
  5. О              социал-демократической формации
  6. Глава V. СОЦИАЛЬНАЯ ЗАЩИТА ЛИЦ, НАХОДЯЩИХСЯ ПОД ДИСПАНСЕРНЫМ НАБЛЮДЕНИЕМ В СВЯЗИ С ТУБЕРКУЛЕЗОМ, БОЛЬНЫХ ТУБЕРКУЛЕЗОМ, МЕДИЦИНСКИХ РАБОТНИКОВ И ИНЫХ РАБОТНИКОВ, УЧАСТВУЮЩИХ В ОКАЗАНИИ ПРОТИВОТУБЕРКУЛЕЗНОЙ ПОМОЩИ (в ред. Федерального закона от 22.08.2004 № 122-ФЗ)
  7. Жесткая демократия — мягкая демократия
  8. РОЛЬ ЛЕГАЛЬНОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ПРЕССЫ ИРКУТСКА В ПРЕДВЫБОРНОЙ КАМПАНИИ 1911-1912 ГГ.
  9. 7.8. Материальная ответственность работников
  10. § 10. Увольнение работников
  11. Работники на фермах.
  12. Биографии профсоюзных работников
  13. Сельские работники.
  14. Преступность среди рядовых работников